Глава V. Миссионерско-просветительская деятельность обители

Св. Синод, учреждая Михайло-Архангельский монастырь, имел своей целью между прочим те „благотворные последствия, какие могли явиться от монастыря, как в отношении утверждения новокрещенных из черемис в православной вере и распространения ее между коснеющими в заблуждениях язычества, так и для ослабления между черемисами особенностей их инородческого характера и слияния с русским населением"127.

Как видим, назначение Михайло-Архангельского монастыря определялось тремя основными задачами, от исполнения которых правительство и ждало того благодетельного последствия, что язычествующие еще черемисы усвоят себе христианские истины, утвердятся в православной вере, и мало по малу утратят свои национальные особенности и сольются в одну общую семью с русским народом. И опять-таки не все это удалось в итоге. Хотя обвинять во всем только марийцев „основателей" монастыря было бы не совсем объективно.

Те же задачи ставили Михайло-Архангельскому монастырю и руководители религиозного движения среди марийцев — их приходские пастыри. „При этом монастыре, писали они в своем „воззвании" к благотворителям128, назначена школа для черемисских мальчиков. Таким образом, этот монастырь со школою должен быть в здешнем крае пунктом опоры православия, образования и объединения инородцев с русским народом".

Сами же черемисы, ходатаи об открытии монастыря и его основатели, по известным нам причинам в итоге ограничились только первыми двумя: утверждением христианства среди крещеных черемис и распространением его среди некрещеных. Но сделали это весьма успешно для тех средств, которые они имели к этому. И в то время, когда появившаяся пустынь марийская не получила еще всех прав, Михаил Герасимов, как мы видели, мечтал уже об основании монастыря и при нем непременно школы для обучения марийцев грамоте и вере, и после, когда разрешение на основание монастыря уже последовало, все горные марийцы, в своем воззвании к благотворителям, говорили о том, что они „предположили основать... особый мужской монастырь во имя Архангела Михаила со школою во имя св. Иосифа Песнописца"129. Владыка Антоний также ожидал теперь от монастыря того, что он будет „главным просветительным центром.... черемисского полудикого народонаселения"130. Но тут еще существовала позиция Св. Синода, которой, по видимому, и руководствовался Преосвященный при выборе кандидатов на настоятельский жезл в новом инородческом монастыре, что не принесло ожидаемых результатов по вопросу обрусения марийского населения.

Таким образом, с основанием Михайло-Архангельского монастыря, третья из задач, поставленных ему Св. Синодом при разрешении на его открытие, как бы совершенно стушевывается, и деятельность монастыря сводится только к осуществлению первых двух. Миссионерское значение Михайло-Архангельского монастыря для окружающих его инородцев выдвигается теперь на первый план, и деятельность его в этом направлении признается желательной как для самого начальства монастыря, так и для лиц, заинтересованных в устройстве основанного монастыря. Настоятель монастыря, о. Паисий, в своих приглашениях к пожертвованиям, рассылаемым им к разным благотворителям, открыто заявляет, что Михайло-Архангельскому монастырю, „дивно возникшему в такой местности, самим Провидением предначертываются обязанности: 1) привести к свету Христова Евангелия обитающих в тех местностях чуваш и черемис, 2) утвердить в правоверии новообращенных идолопоклонников и 3) распространить грамотность между полудиким народом".

Вот почему мы и видим, что деятельность Михайло-Архангельского монастыря в последующее годы его существования сосредотачивается именно на достижении двух только из поставленных задач: на утверждении христианства среди крещеных черемис и на распространение его среди некрещеных.

Средством для выполнения первой задачи было признано открытие школы при монастыре, в которой бы обучались дети местных крестьян. И так как само учреждение Михайло-Архангельского монастыря специально связывалось с открытием школы131 при монастыре, то еще строительный комитет позаботился обустроить помещение под школу. „Под училище, говорилось в отчете комитета, назначено было жилое строение из 3-х саженей в квадрате, в два этажа, из соснового леса, с тесовой крышей: верх о пяти окнах, нагревается проведенною с тепловыми душниками трубою. Низ в два окна, с кухонною печью"132. Пожертвованное здание это находилось в монастырской ограде, но с приездом настоятеля о. Паисия существование его в монастырской ограде признано было неудобным. О. Паисий в 1874 же году устроил для училища особый корпус, за оградой монастыря.

Но так как этот корпус предназначался только „частично для будущей школы", а „частично же для пристанища приходящих богомольцев", то Владыка Антоний, в бытность свою в Михайло-Архангельском монастыре 18 и 19 августа 1874 года, предложил о. Паисию за оградой монастыря „устроить особый флигель для пристанища богомольцев, дабы училищный флигель безраздельно мог быть предоставлен для одного училища"133. Этот флигель существовал до 1883-го года, когда для школы был выстроен новый, деревянный, двухэтажный корпус, в верхнем этаже которого помещалась школа и квартира учителя, а в нижнем — жили обучающиеся в школе мальчики.

Но, несмотря на то, что здание под школу было построено еще строительным комитетом к 1870-му году, обучение в школе, однако, не начиналось до конца 1874 года. После посещения монастыря в 1874 году, Владыка Антоний предложил консистории „предписать о. настоятелю монастыря, дабы он, вместе с иеродиаконом Ионою, приняв во внимание, что в настоящее время главнейшие нужды обители по устройству ее удовлетворены, помещение для школы устроено и снабжено нужными принадлежностями, в числе братства, кроме иеродиакона Ионы, по всей вероятности, есть и другие, способные обучить детей грамоте, — без замедления озаботился открытием школы для мальчиков как наиближайших черемисских селений Козмодемьянского уезда, так и из заволжских Царевококшайского, где в особенности черемисское население требует усиленного миссионерского просветительного влияния"134. И только лишь после этого предписания школа при монастыре была открыта с 1-го ноября 1874 года.

За время своего существования школа монастырская числилась в разных ведомствах: в 1875 году она состояла в ведении Министерства Народного Просвещения, которое с первого же года ее существования стало начислять ей денежное пособие в размере 50 р. В 1876-м году она принята была в число школ Космодемьянского земства, которое обеспечило ее в этом году 60 рублями серебром, а со следующего 1877 года по 1882 год, по 100 рублей в год, в 1883 г.— 200 р., и с 1884 г. по 1895 г. —240 р. в год. В 1877 году школа монастырская принята была под покровительство Братства Св. Гурия, но так как средства содержания ее давались Козмодемьянским земством, то она как-то сама собой снова перешла в ведение земства, где и числилась до января 1892 года, когда Архиепископ Павел „предписал Козмодемьянскому отделению Епархиального Училищного Совета перечислить монастырское училище из земских в число церковно¬приходских". Однако в число церковно-приходских школ она, по неизвестным для нас причинам, так почему-то и не попала, а потому, по просьбе настоятеля монастыря, снова принята была с 1893 года в число школ Братства Св. Гурия135. Впоследствии, в связи с реформой педагогического образования предпринятой в 1895 году, она была преобразована во второклассную школу, и уже в 1897/98-ой учебный год она вступила в этом своем новом качестве.

С 1884 года в Российской империи началось внедрение принципиально новых учебных заведений — церковно-приходских школ. В условиях демократизации и либерализации общества главенствующей концепцией положенной в основу формирования ЦПШ было сделать Православную церковь решающей силой в деле воспитания подрастающего поколения, а нравственные и мировоззренческие ценности православия - основой духовной жизни народа. Основной организационной и территориальной единицей подобных учебных заведений стал приход, что и отразилось в ее названии, а основой преподавательского состава должны были стать приходские священники с богословским семинарским образованием. Но по ряду объективных причин священник все же не мог полностью сосредоточиться на преподавательской деятельности, а в помощники ему обычно шли люди далекие от педагогики, по тому как преподавать в подобных заведениях считалось не престижным и не имело под собой достаточной финансовой поддержки.

К сожалению не сразу, но все-таки стало впоследствии ясным, что новой образовательной единице необходимы достаточно квалифицированные преподавательские кадры, и со второй половины 1890-х годов начали создаваться специализированные педагогические образовательные учреждения - второклассные школы. Создаваться они стали исходя из указа Св. Синода от 20 декабря 1895-го года, и инициатива по их созданию возлагалась на епархиальное начальство, как заведующее и в вопросе с ЦПШ.

Всего в Казанской губернии в период с 1896 по 1917 годы открылось 13 второклассных школ. Были второклассные школы предназначенные и для подготовки учителей „инородческих" ЦПШ. К их числу относилась и второклассная школа при Михайло-Архангельском монастыре, ставшая в итоге кузницей преподавательских кадров, и просуществовавшая в таком виде вплоть до революции и декрета о снятии с Церкви образовательных функций. Но и после закрытия монастыря, на его базе был открыт Горно-марийский педагогический техникум.

Теперь же рассмотрим преподавательский состав в школах монастыря. Первым учителем монастырской школы, согласно указанию Владыки Антония136, был иеродиакон Иона (один из основателей обители Иван Захаров). Хотя он занимался с мальчиками и в то время, когда школа еще не была официально открыта, т. е. до 1-го ноября, 1874 года. Это показывает, что энтузиазм проявленный Захаровым при основании монастыря, когда он совершал трудные путешествия в столицу „к царю за правдой", не пропал, и, может быть, успехи в осуществлении его чаяний даже придали больше энергии для продолжения просвещения сородичей.

Со времени официального открытия школы о. Иона окончательно вступает в права учителя, пользуется даже помощью никоего Василия Михайлова из марийцев. Но не долго, к сожалению, он преподает в школе. В

1876 году он уже не числится в числе преподавателей, а обучением мальчиков в школе занимались послушники, в основном из марийцев.

Министерство Народного Просвещения предлагало, впрочем, и настоятелю монастыря, и Владыке Антонию заменить неопытных в преподавании послушников людьми более опытными, специально подготовленными учителями, с тем, чтобы монастырь платил учителю из своих средств не менее 200 р. в год, при готовом содержании. Для этого Министерство и рекомендовало окончившего курс в учительской семинарии крестьянского сына из горных черемис Василия Захарова. Но игумен Паисий, руководствуясь тем, что монастырь, из-за своего недавнего открытия, никаких постоянных источников, из которых мог бы выдавать ежегодно жалованье за обучение мальчиков, в количестве 200 р., — не имел, предложил рекомендуемому учителю только готовое содержание от монастыря, а от платы жалованья за счет монастыря отказаться, предлагая в замен его 60 р. выплачиваемые земством. Василий Захаров, по словам о. Паисия, хотя и „остался этим назначением пока доволен"137, но на самом деле в свою должность не вступил, и в школе монастырской продолжали по-прежнему обучать послушники-марийцы, а может быть обучение детей и совсем даже прекратилось.

Пользуясь таким положением школы о. Иона в октябре 1876 года и обратился в Совет Братства Св. Гурия с просьбой „поддержать школу при Черемисском монастыре".

Просьба о. Ионы увенчалась успехом только в декабре следующего, 1877 г.; был допущен, согласно предложения Владыки Антония, к учительской должности сын священника Иван Александрович Никольский, которому и дано было жалованье 100 р. в год от Козмодемьянского земства при всем готовом монастырском содержании.

Назначенный учитель, приехав в монастырскую школу, „нашел её в очень жалком положении, не имеющей почти нужных руководству книг и прочих принадлежностей"138.

Подобное положение было свойственно не только для школы Черемисского монастыря и не только в 1877-м году. Как отмечала особая комиссия проводившая инспекцию по школам в 1897-м году на предмет достаточности учебных пособий в них - в целом ощущался острый недостаток в учебной литературе. ,, В особенности недостаток ощущается в учебниках в инородческих школах и преимущественно в изданиях православного миссионерского общества на местных инородческих изданиях"139.

Но, не смотря на перечисленные недостатки монастырской школы, Иван Александрович за достаточно короткое время успел, как говорится, поставить школу на ноги. Число учеников в школе значительно увеличилось и уровень их знаний повысился.

Более того, кроме исполнения своей прямой обязанности по преподаванию предметов входящих в программу ученикам, Никольский сверх этого, в свободные часы, занимался обучением грамоте некоторых из послушников, которые за короткое время начали читать книги гражданской и церковной печати и писать по-русски. К тому же приучал их и к церковному пению. О. Паисию первоначально понравилась идея гуманитарного просвещения вверенной ему инородческой братии, он надеялся, что это поможет ему в деле просвещения духовного, и благословил подобные занятия.

Но не долго продолжалось согласие между настоятелем и учителем. Позволив им ходить на занятия, через некоторое время о. Паисий стал удерживать их от этого, говоря, что и в келье, без учителя, можно правильно выучиться читать, писать и говорить по-русски. На это Никольский уговорами склонил на свою сторону некоторых послушников, чтобы они продолжали приходить к нему на занятия. Кроме того между настоятелем и учителем возникали столкновения и по другим поводам.

Естественно, что о. Паисию такое поведение учителя не могло понравиться, и он начал выживать Никольского из обители. 27-го апреля 1878 года он подал Владыке Антонию докладную записку, в которой просил об удалении учителя Ивана Никольского от занятий с учениками в монастырской школе вследствие неблагонадежности и вмешательства в дела монастырские. Кроме того ему вменялось что де учитель „возбуждает братию к взаимным неудовольствиям и подает недобрый пример ученикам не хождением в храм даже в воскресные и праздничные дни".

Вполне возможно, что Иван Никольский и перешел чем-то дорогу настоятелю о. Паисию, но как нам кажется, в целом его побуждения были благими. И если в итоге игумен отказался от своего прежнего плана просвещения подчиненных, то при всем уважении к нему напрашивается логичный вопрос: зачем же было выживать учителя, который только и хотел что научить чему-нибудь монастырских братьев черемисов, и нельзя ли было как-то решить этот вопрос по-другому?

Но оставим это на совести о. Паисия. В итоге учитель Никольский был уволен, а на его место определен, с согласия настоятеля, Антон Тимофеев, из крестьян черемис, Царевококшайского уезда, имевший звание учителя, который и был утвержден г-ном инспектором в звании учителя уже в 1879 г. Но после своего утверждения Антон Тимофеев пробыл в школе не долго. В марте 1880 г. он выпросил себе у о. Паисия месячный отпуск для поправления своего здоровья, оставил школу и совсем уже не возвратился в нее. Школа монастырская снова осталась без учителя, и только лишь после того, как стало известно попечителю земских училищ, Козмодемьянского уезда, что учение в монастырской школе прекратилось, Козмодемьянский училищный совет, с 1-го мая 1880 года, назначил нового учителя — титулярного советника Михаила Владимировича Герасимова, который пробыл учителем школы дольше своих предшественников и только лишь в 1883-м году его заменил, окончивший курс духовной семинарии, Иван Петрович Евтропов. Последний, впрочем, скоро оставил должность, и в 1884-м году мы видим уже учителем школы Василия Тимофеевича Гурьянова, окончившего курс в Казанской учительской семинарии и назначенного Козмодемьянским училищным советом.

Гурьянов занимался в школе до конца 1887 года, до времени определения его на службу в епархиальное ведомство; в первый год его преподавания помощником ему был послушник Алексей Ягодинский140, а во все последующее годы послушник Стефан Дроздов, закончивший курс в Ядринском уездном училище.

Гурьянова заменил с 15-го декабря 1887 года бывший учитель Петнурского двухклассного училища, Козмодемьянского уезда, Яков Афанасьев, мариец знавший церковное пение и способный управлять хором. Уже менее чем через год последовало заявление от настоятеля монастыря с просьбой освободить его от занимаемой должности, но г-н инспектор теперь потребовал от него указания причин, по которым не мог оставаться на своей должности учитель Афанасьев. И после того, как причины эти были указаны, Козмодемьянский училищный совет уволил Якова Афанасьева, а вместо него поставил с 17-го ноября 1888 года рекомендованного настоятелем, помощника учителя Стефана Дроздова, который успел уже к этому времени получить звание учителя.

Стефан Дроздов, начавший свою деятельность еще помощником учителя в 1885 году, преподавал в монастырской школе до 25-го января 1895-го года, когда перешел на службу в епархиальное ведомство, а заменил его Адриан Чурилин 3). Последний не долго был учителем, потому что в том же году на этом месте мы видим Василия Тимофеевича Краснова, окончившего курс в Казанской учительской семинарии, который направлен был в монастырскую школу Советом Братства св. Гурия.

Изложенная выше история частого смещения преподавателей монастырской школы хотя и указывает на неблагоприятные условия школьной жизни, но все-таки школа монастырская, за время существования своего, успела выполнить свое назначение. При активном содействии Козмодемьянского земства, которое не только обеспечивало регулярное жалованье учителям, но даже иногда снабжало учебными пособиями, классной мебелью и другими школьными принадлежностями, она много способствовала делу утверждения христианства, если не среди взрослого, то, по крайней мере, среди подрастающего поколения крещеных марийцев. Деятельность преподавателей монастырского училища обратила на себя внимание и начальствующих, от которых школа монастыря неоднократно получала благодарности за успешное ведение дела141, и как бы с новыми силами после этого устремлялась к достижению той цели, которая была поставлена ей при учреждении монастыря.

За время существования школы, к примеру, за период с 1874 по 1895-й год в ней обучалось всего более семисот мальчиков, из которых более ста человек, успешно окончили курс и получили свидетельства на право пользования льготой по воинской повинности. Большая часть обучавшихся и окончивших курс мальчиков были дети марийцев из наиближайших к монастырю марийских селений. Впрочем, наряду с ними обучались в школе и дети других национальностей — чуваш, русских.

И нет никакого сомнения, что марийские дети, наученные грамоте и воспитавшиеся под покровом Михайло-Архангельской обители, возвращаясь из черемисской школы к себе домой, некоторым образом непременно влияли на окружающих не только знанием грамоты, но и становились маленькими христианскими миссионерами одним своим присутствием приобщая своих отцов и братьев к вере православной.

И не одна только монастырская школа способствовала утверждению ново-крещеных марийцев в православной вере. Само появление монастыря и его более чем полувековое существование в местности, окруженной разноплеменными инородцами, было мощным средством для их просвещения.

Огромное количество инородцев со всех окрестных деревень стали регулярно посещать обитель. Конечно, говорить о массовой и столь быстрой христианизации этих мест говорить преждевременно, скорее всего, язычники-черемисы стали в основной массе своей и молиться Богу христианскому в Михайло-Архангельском монастыре, и продолжали собираться для жертвоприношений в своих „священных рощах". Такова в принципе вся история распространения христианства, ведь не секрет, к примеру, что Константин Великий всю свою жизнь оставался язычником и даже чуть ли не сам назывался богом, а крестился только на смертном одре. Но это не помешало ему приравнять в правах две религии, издать знаменитый Миланский эдикт и созвать первый Вселенский собор в Никее.

Безусловно, были среди ново-крещенных инородцев и такие, кто оставил свое языческое прошлое, искренне приняв для себя истины Православия. А это значит, что создание монастыря не было делом совсем уж пустым и ненужным. Как бы то ни было монастырь Черемисский смог стать и духовным и просветительским центром для горно-марийского края.

Более того просветительское влияние марийского монастыря на окружающих его инородцев как нельзя яснее сказалось в тех паломнических поездках, которые совершались учениками окружных инородческих школ в эту обитель. Некоторые из них даже были занесены на страницы епархиальной хроники142.

И не для одних только юных паломников, — учеников школ, Михайло-Архангельский монастырь стал целью паломничества. Сюда же приезжали и их преподаватели. В 1896 году монастырь „радушно предложил у себя бесплатное помещение и стол для всех руководителей и слушателей курсов, организованных для учителей школ Ядринскаго, Чебоксарскаго, Цивильскаго и Козмодемьянскаго уездов, а настоятель его, о. архимандрит Амвросий, принял на себя общее наблюдение и руководство занятиями на курсах"143.

Утверждая ново-крещенных марийцев в православной вере, Черемисский монастырь не забывал и другой цели, поставленной ему при его учреждении: „распространять Православную веру между коснеющими в заблуждениях язычества" 144.

Еще первые насельники монастыря обещали Владыке Антонию приложить свои силы и способности кроме собственно монастырских подвигов благочестия на просвещение меньших братии—черемис145. И действительно мы видим, что в самый год основания монастыря „некоторые из них, по указанию Преосвященного, отправлены были Братством Св. Гурия в Царевококшайский уезд, где довольно много оставалось еще некрещеных марийцев, да и как мы уже отмечали между крещеными были такие, которые, находясь под влиянием первых, продолжали оставаться язычниками 146.

О деятельности этих первых миссионеров-иноков Михайло-Архангельского монастыря мы не имеем почти никаких данных, а равно не сохранились для нас и имена их, кроме имени одного — Андрея Кириллова147. Но апостольские труды их видимо не пропали даром, так как Совет Братства Св. Гурия нашел нужным увеличить число миссионеров, признавая их деятельность полезной, и даже назначить им, в поощрение трудов, ежемесячное жалованье 148.

В последующее годы существования обители „у луговых черемис Царевококшайского уезда трудился над просвещением их, как посредством школьного обучения их, так и посредством устного собеседования с взрослыми"149 послушник обители Василий Захаров, впоследствии, иеромонах Варсонофий150. Вызванный Братством Св. Гурия на миссионерскую деятельность непосредственно с монастырской мельницы, которой он заведовал по своему иноческому послушанию, Василий Захаров не один год трудился на этом поприще, состоя учителем при школе в деревне Большой Кушне, Моркинского прихода.

В 1874 году трудился в деле благовестия Христова среди луговых черемис основатель Черемисского монастыря — Михаил Герасимов. Как писал в своем дневнике миссионер Петр Дмитриев: ,, 15-го октября 1874 г. я с Михаилом Герасимовым и Матвеем Павловым были в деревне Оняевой, Ахмыловского прихода, где провели одни сутки в толковании Закона Божия"151.

Труды иноков горно-марийской обители не пропали бесследно в лесах среди которых обитают марийцы луговые. В ответ на их святое самоотверженное служение на пользу своих сородичей появились новые труженики, которые, не являясь уже иноками монастыря, принялись с усердием и ревностью просвещать родной заволжский край. Многие из них впоследствии также поступали в Черемисский монастырь, но миссионерская деятельность их относится к тому периоду, когда они не составляли братства монастыря, а потому и прямого отношения к нашему вопросу они не имеют.

Следует так же отметить, что не ограничивались они только исконно марийскими областями. В 1873 году, по приглашению Пермского миссионерского комитета, послушник Василий Захаров „был командирован в Пермскую епархию для занятия учительской должности в сельских училищах с черемисским населением с помещением в Пермский архиерейский дом сверхштатным послушником"152 Василий Захаров отправился в Пермскую епархию не один, а взял с собой еще послушника Максима Николаева (в монашестве Мануила) и крестьянина Михаила Кузьмина. Все они трое были рекомендованы Пермскому миссионерскому комитету священником с. Малого Сундыря Михаилом Рождественским и поступили по этой „доброжелательной рекомендации учителями открытых Пермским миссионерским комитетом черемисских школ в Красноуфимском уезде"153.


127. Известия по Казанской Епархии. 1868 г., № 12, стр. 310. Указ Св. Синода об учреждении Черемисского монастыря.

128. Известия по Казанской Епархии. 1869 г., № 12, стр. 382.

129. Известия по Казанской Епархии. 1869 г., № 12, стр. 380.

130. Там же.

131. В указе Св. Синода прямо было сказано: «....испросить Высочайшее... соизволение на учреждение.... монастыря..... с тем, чтобы при монастыре сем заведена была и школа...» Известия по Казанской Епархии. 1868 г. № 10, стр. 310.

132. НАРТ, ф.4, оп. 213, д. 83, л. 92. «Отчет комитета по устройству Сурского Михаило-Архангельскаго Черемисского монастыря Казанской губернии, в Козмодемьянском уезде, составленный председателем, комитета священником с. Пернягаш Порфирием Троицким с 10-го сентября 1868 года по 1-е сентября 1870 года».

133. НАРТ, ф.4, оп. 133, д. 101, л. 65. Указ Казанской духовной консистории от 25-го сентября 1874 года. № 4376.

134. Там же.

135. Руфимский П. Черемисский Михайло-Архангельский мужской общежительный монастырь. Казань 1897. С. 142.

136. НАРТ, ф.4, оп. 133, д. 101, л. 65. Указ Казанской духовной консистории от 25-го сентября 1874 года. № 4376.

137. Руфимский П. Указ. соч. стр. 143-144.

138. Там же.

139. Известия по Казанской Епархии. 1897 г., № 18, стр. 497.

140. Ранее, с 1876 по 1881 г., был учителем в селе Высоком Оселке, Васильского уезда.

141. Напр., в отношении Козмодемьянского Училищного Совета от 11-го июля 1891 г. № 62 написано: «преподавателям монастырского училища законоучителю иеромонаху о. Арсению и учителю Дроздову, за их усердную и полезную деятельность по народному образованию, выразить благодарность Совета».

142. Известия по Казанской Епархии. 1892 г., № 16, стр. 450-456. „Путешествие учеников на Богомолье в Черемисскую обитель'*.

143. Известия по Казанской Епархии. 1896 г., № 23. стр. 574-582. „Отчет о краткосроч¬ных педагогических курсах при Михайло-Архангельском Черемисском монастыре. Козмодемьянского уезда (с 1-го по 20-е июня, 1896 года)".

144. Известия по Казанской Епархии. 1868 г., № 12, стр. 310; 1870, № 11, стр. 329.

145. Известия по Казанской Епархии. 1869 г., № 17, стр. 501.

146. Отчет Синодального Обер-прокурора за 1868 г. Известия по Казанской Епархии. 1870 г., № 11, стр. 333. Отчет Казанского Архиерея. Известия по Казанской Епархии. 1869 г., № 17, стр. 501.

147. Протокол заседания Братства Св. Гурия 20-го декабря 1868 г. Известия по Казанской Епархии. 1869 г., № 5, стр. 148.

148. Там же.

149. Отчет Братства Св. Гурия за 1869—1870 г.г. Известия по Казанской Епархии. 1871 г., № 2, стр. 46.

150. „Духовенство из инородцев в Казанской епархии". Известия по Казанской Епархии. 1878 г., № 11, стр. 307.

151. Отчет Братства Св. Гурия за 1874—1875 г.г. Известия по Казанской Епархии. 1876 г., № 5, стр. 153.

152. Руфимский П. Указ. соч. стр. 158-159.

153. Там же. Письмо от 31-го мая 1874г. на имя свящ. Рождественского от некоего Александра Матвеевича Благовидова, управляющего акцизными сборами в Перми.