Глава III. Настоятели монастыря

Итак, Михайло-Архангельский Черемисский монастырь был основан и освящен, при нем находились уже некоторые основные постройки необходимые на первое время для нормальной жизни в нем. Была даже сформировавшаяся братия из числа марийцев ратовавших за образование обители. Не было только у этого молодого монастыря своего собственного настоятеля.

Михайло-Архангельский монастырь, согласно указу Святейшего Синода33 об его учреждении и храмоздательной грамоте с разрешением на его постройку, должен был быть общежительным; настоятель его, по существующему обычаю для таких монастырей, должен был избираться самой братией монастыря или из среды самой братии, или же из другого монастыря. Но то, что возможно было для других общежительных монастырей, для нового, марийского монастыря представляло большое затруднение и более того было практически невозможным. Дело в том, что при основании Черемисского монастыря братия его хотя и насчитывалась уже десятками34, но среди неё не было такого лица, которому можно бы было вручить бразды правления новой обителью. И основатель монастыря Михаил Герасимов, и ходатай по устройству его Иван Захаров не имели настолько духовной опытности, чтобы быть руководителями других; они, а равно и прочие члены братии не только не имели священного сана, но даже и монастырского пострига, а потому едва ли кто из них мог быть настоятелем монастыря. Трудно было найти настоятеля для устрояемой обители и из братии других монастырей, так как Черемисский монастырь по своему исключительному положению как монастырь инородческий, требовал себе и настоятеля исключительного.

Все это не могло не беспокоить Владыку Антония, который с особенною ревностью старался об основании Черемисского монастыря. За отсутствием лица, которое могло бы управлять марийскою обителью, Владыка Антоний сам непосредственно, в бытность свою в монастыре еще при освящении храма (5 - 6 Сентября 1871 г.), сделал некоторые распоряжения, касающиеся управления монастырем. Вот что писал он Казанской духовной консистории вскоре после освящения храма в монастыре: „для служения назначен мною иеромонах из бывшего Цивильского монастыря Герман, есть также в числе братства вдовый диакон и причетник, под руководством коих могут научиться клиросному делу и прочие братья черемисы. Между старшими из них распределены мною разные должности и послушания, потребные в монастыре, а для водворения в новой обители надлежащего чина монастырского и по церковному служению и по келейному пребыванию, вызван мною туда и оставлен там впредь до усмотрения настоятель Седмиозерной пустыни игумен Досифей; главное же распоряжение по хозяйственной части в обители поручено старейшему из послушников черемис Михаилу Герасимову совместно с некоторыми другими его собратиями"35.

Но все эти распоряжения носили только характер временных мер. Сознавал это и Владыка Антоний, а потому и считал необходимым назначить в монастырь особо благонадежного настоятеля, знакомого с местными условиями и знающего марийский язык, к которому бы собравшиеся братья черемисы могли иметь полное доверие36. Выбор его остановился на иеромонахе Платоне, уроженце Казанской епархии, Козмодемьянского уезда, который находился на миссионерской службе в Томской епархии, и желал возвратиться теперь на родину. Ему-то, „по соглашению с самою братиею обители", Владыка и сделал предложение, „не согласится ли он быть настоятелем Черемисского монастыря"37.

Но иеромонах Платон, по неизвестным для нас причинам, не явился в Михайло-Архангельский монастырь, и юная обитель продолжала существовать без настоятеля. А так как и настоятель Седмиозерной пустыни игумен Досифей, вызванный в марийский монастырь для водворения там надлежащего монастырского чина, в скором времени удалился, вероятно, в свою пустынь, то управление монастырем само собой как-то перешло к иеромонаху Герману, как старшему из братии монастыря.

Перемещенный из бывшего Цивильского монастыря 16-го июля 1871 года38 в Черемисский Михайло-Архангельский для совершения богослужения39, иеромонах Герман фактически начал управлять делами монастыря еще до освящения храма монастырского, а со времени же освящения иеромонах Герман как бы окончательно вступает в управление молодой обителью и признается за настоятеля монастыря даже церковными властями.

Как настоятель монастыря, хотя впрочем, и неопределенный в эту должность, о. Герман естественно должен был заведовать и делами монастырскими. Но если о деятельности о. Досифея, оставленного в монастыре для водворения порядка, мы не имеем никаких данных, то не много осталось их и от времени настоятельства о. Германа. Так мы видим, что о. Герман представлял благочинному монастырей отчет о Михайло-Архангельском монастыре за 1871-й год, заботился о том, чтобы совершалось богослужение в монастыре, охранял доходы монастыря и т. п.

Но, как и сам он сознавался, „по неспособности своей и по нездоровью", он скоро же начал тяготиться возложенными на него обязанностями и просить перемещения его из Михайло-Архангельского монастыря. В декабре же 1871 г. он просил Владыку переместить его в другой монастырь, но на этот раз безуспешно. Владыка Антоний, чрез благочинного о. Михаила Рождественского „убедительно, от своего имени, просил его не уходить из обители, потерпеть неизбежные в начале нестроения"40, и, выражая недоумение к истинной причине его ухода из монастыря, предлагал даже, „впредь до усмотрения, назначить из доходов монастыря на одежду и другие мелкие нужды 120 р. в год"41. О. Герман остался в монастыре, но не на долго; 29 июля, 1872 г. он, согласно его прошению, был перемещен в Чебоксарский Троицкий монастырь42.

Впрочем, и по переводе о. Германа в Чебоксарский монастырь, ему по целым месяцам приходилось жить в Черемисском монастыре, отправляя там очередное служение, которое поручено было, после его ухода, отправлять иеромонахам Чебоксарского монастыря 43. В одно из таких пребываний в Михайло-Архангельском монастыре, по предложению управляющего, он снова согласился перейти в Черемисский монастырь, но „только с условием если там будет настоятель"44, а так как настоятель в это время уже ожидался, то он и был перемещен в вышеуказанный монастырь 12-го февраля 1873 года 45. Но и на этот раз он недолго пробыл в монастыре; в мае месяце он снова просился на перевод и оставлен был в монастыре „впредь до производства туда в сан иеромонаха монаха Феодосия, который уже вызывался для усмотрения и испытания Владыкой" 46. Явился между тем в монастырь новый настоятель о. Паисий и о. Герман снова обещал остаться в монастыре, где и прожил он до 27-го мая 1876 года, когда был перемещен в Казанский Федоровский монастырь, откуда 17-го марта 1878 года был переведен в Свияжский Богородицкий монастырь, а 3-го августа 1881 года снова в Черемисский монастырь, где и умер в 1886 году 47.

Иеромонах Иннокентий, кандидат богословия, казначей Чебоксарского Троицкого монастыря, назначен был заведующим Михайло-Архангельским Черемисским монастырем 29 июля 1872 года одновременно с переводом о. Германа. Ему „поручено было теперь ближайшее наблюдение за Черемисским монастырем, с тем, чтобы он, возможно чаще, в наиболее удобное время посещал Черемисский монастырь, назидал братию и утверждал в обители чин и церковный и келейный, подобающий благоустроенному монастырю,— доколи в нем будет и свой настоятель и вообще довольно братии"48.

Назначение заведующего монастырем было, как видим и теперь временное, „доколе будет свой настоятель", и выбор епархиального начальства пал на иеромонаха Иннокентия только потому, что он был из монастыря „ближайшего к Черемисскому"; само же начальство „было озабочено и теперь приисканием для сего монастыря особенного вполне надежного настоятеля, способного тому, чтобы довершить устройство оного не только внешнее, наипаче внутренне"49.

Но, не смотря на свое временное назначение, иеромонах Иннокентий в первую же поездку в Михайло-Архангельский монастырь принялся серьезно за исполнение порученного ему дела. Владыка Антоний „принял это к сведению, а между тем еще предписал казначею Чебоксарского монастыря Иннокентию, дабы он продолжал таким же образом оказывать благое деяние на Черемисский монастырь и впредь, и в следующий же раз, посетив монастырь, привел в известность и учредил надлежащую отчетность и по сумме, поступающей в монастырь от доходных статей и повременных сборов"50. И действительно, иеромонах Иннокентий успел завести отчетность по монастырю, выписать из Чебоксарского монастыря разные образцы ведомостей и донесений, приобрести на монастырские средства печать монастырскую51, но так как он все же приезжал только временно в монастырь, то его это заведывание едва ли могло значительно влиять на внутреннее устройство монастыря. Даже все указы консистории, адресованные на имя заведующего Михайло-Архангельским монастырем иеромонаха Иннокентия, посылались не в марийский монастырь, а в г. Чебоксары, по месту непосредственного проживания иеромонаха Иннокентия.

Иеромонах Иннокентий числился заведующим Михайло-Архангельским Черемисским монастырем до 30-го августа 1873 года 52, хотя уже ранее этого времени должен был уступить настоятельство явившемуся иеромонаху Паисию.

Иеромонах Иннокентий, из великороссиян, по окончании курса в Олонецкой Духовной Семинарии, а затем в Петербургской Духовной Академии со степенью кандидата богословия, был определен смотрителем Иркутского Духовного Училища в 1852 г. В 1854 г. по определению Святейшего Синода из должности смотрителя уволен «за высказывание им в своих бумагах дерзких и оскорбительных выражений против епархиального архиерея и за самовластное требование от подчиненных ему лиц аттестации о своей службе». Пострижен в монашество в 1850 г. Был учителем Иркутского Духовного училища с 1859 по 1861 год, инспектором Пермской Духовной Семинарии с 1861 г.; в 1862 году назначен настоятелем Казанского Зиланова монастыря, а в 1865.г. помещен в число братства Чебоксарского монастыря. В 1869 г. назначен иеромонахом в Спасский Казанский монастырь, а отсюда, в 1870 г., определен на должность казначея Чебоксарского монастыря. С 29-го июля 1872 г. по 30-е августа 1873 г. в ожидании постоянного настоятеля управлял стоящим за 100 верст Черемисским Михайло-Архангельским монастырем. В 1874 г. назначен настоятелем Чебоксарского монастыря, в 1875 г. возведен в сан игумена, а в 1876 г. награжден наперсным крестом.

При его управлении известны два дела, которые обсуждались Св. Синодом и дошли т.о. до нас: 1) ,,о чтении акафиста Успения Божьей Матери в Казанском Зилантовом монастыре не в положенное уставом время, но каковому делу выказан и дух непокорности и своеволия, за что указом Святейшего Синода и сделано ему замечание,, . 2) „Об уклонении его от сказывания проповедей в Казанском кафедральном соборе и от участия в крестных ходах, по которому Св. Синод, признав, что иеромонах Иннокентий, как подающий чрез непокорность свою опасный пример неповиновения власти для всей монастырской братии, не может более оставаться на занимаемом им месте, определил: от должности настоятеля уволить, с помещением в число братии одного из монастырей Казанской епархии". Где о нем отзывались уже несколько по другому: „способен, читает псалмы, каноны со вниманием, поет на клиросе разумно и священнослужение чередное отправляет неуклонно,,

Умер о. Иннокентий 7 января 1878 г.; в некрологе его сказано, что „покойный был в высшей степени ревностен в исполнении своих настоятельских обязанностей и отличался строгостью и аскетическою жизнью"53. В общем можно сказать неоднозначный был настоятель, резко изменившийся после ухода из марийского монастыря.

Следующий за ним иеромонах Паисий (Эрин) определен был настоятелем Михайло-Архангельского Черемисского монастыря 29-го августа 1873 года. Можно подумать, что в 1872 году он приезжал в марийский монастырь только для того, чтобы осмотреться и ознакомиться с той обителью, управление которой ему хотели вручить. И нет ничего невероятного в том, что он, после осмотра обители „долго не решался" принять на себя бразды правления, а потому и медлил со своим окончательным решением.

Неизвестный автор, посвящавший о. Паисия в тайны, недалекого прошлого монастыря, откровенно писал ему: „побывайте на пчельнике у Андрея Никитина, говорят местность хорошая, там можно учредить и настоящий монастырь,, а этот пусть будет числиться как Черемисский скит, потому что в нем ничего еще не устроено дельного, т. е. капитального, следовательно жалеть нечего"54.

Не много застал, таким образом, о. Паисий в юной обители, к управлению которой призывался, было над чем задуматься. В этих думах и прошла половина 1873 года, когда он, „боясь противиться призванию двух Святителей Антония, Архиепископа Казанского и Феодосия, Епископа Тамбовского, решился, наконец, принять на себя тяжелое иго"55.

В начале июня 1873 года он был вызван в Казань для принятия иконы св. Великомученика Пантелеймона и перенесения ее в Михайло-Архангельский Черемисский монастырь, где (в Казани) 10-го июня, в воскресенье, в 8 часов вечера, и был утвержден Владыкой Антонием в звании настоятеля Черемисского монастыря"56. Владыка благословил его образом св. Григория Богослова, утвердил особым посланием назначение его в настоятели, и о. Паисий отправился на место своего назначения.

26-го июня пред литургией он освятил святою водою все монастырские келлии, совершил божественную литургию с прибившими сюда иеромонахом Иннокентием и др. иереями. За литургией вместо проповеди управляющий монастырем, казначей Чебоксарского монастыря иеромонах Иннокентий „прочитал с кафедры послание Его Высокопреосвященства к братии Черемисского монастыря о назначении им нового настоятеля о. Паисия"57.

Но и после этого о. Паисий не вполне еще усвоил себе настоятельские права; сам он продолжал именоваться то и. о. строителя Черемисского монастыря, то и. о. настоятеля, да и заведующий монастырем иеромонах Иннокентий продолжал еще свое заведывание58. И только лишь с 29 августа, когда состоялось определение консистории59 об его назначении в настоятели, он окончательно вступил в свои права60.

Игумен Паисий, в миру Петр Никифорович Эрин, родился 11-го Октября 1814 г. в селе Новом Усаде, Нижегородской губернии, Арзамасского уезда. Родители его Никифор и Мария были дворовые крестьяне графини Багратион; та же судьба предстояла и сыну их Петру, которого они успели поженить на крестьянской девице Марии, от которой он имел единственную дочь, умершую во младенчестве.

Пользовавшиеся сначала особенным доверием и милостями у графини, но затем попавшие в немилость, родители Петра были сосланы ею в село Погост, Владимирской губернии, близь села Павлова. Сюда же прибыль с ними и сын их, которого отец успел в скором времени определить в прикащики к богатому купцу Акифьеву, торговавшему железом и лесом.

Около 1850 года купец Акифьев переехал в Нижний Новгород, и Петр Никифоров поступил на службу к Муромскому купцу Кушельникову. Здесь он овдовел и, будучи бездетным, решил поступить в монашество.

Но прежде чем уйти в монастырь, считал необходимым получить благословение от своих родителей, которые успели в это время получить свободу и возвратиться на прежнее место жительства в село Новый Усад. Не надеясь на то, чтобы родители изъявили свое согласие на его просьбу, он пригласил с собой священника соборной церкви, г. Павлова, Авраамия Некрасова, с которым познакомился еще в бытность свою на службе у купца Акифьева, и тогда же просил его быть духовным отцом на всю жизнь.

Общими усилиями они добились согласия родителей, и Петр Никифоров уже с благословения своих родителей отправился путешествовать по святым местам. Желая ознакомиться с правилами и жизнью монастырской, он посетил многие св. обители, побывал в Киеве, и, избрав местом своего подвига Саровскую пустынь, поступил туда 7-го октября 1853 года.

По прохождении монастырского искуса он был пострижен в 1859 г. в монашество с именем Паисия, рукоположен в 1860 г. в сан иеродиакона, а в 1862 г. в сан иеромонаха.

Более двенадцати лет он проходил в Саровской пустыни послушание на монастырской дворянской гостинице. Здесь он имел случай познакомиться со многими лицами дворянского сословия и даже с людьми высокопоставленными, умел расположить к себе всякого посетителя своей внимательностью и предупредительностью.

Проходя это трудное послушание о. Паисий заболел и по выздоровлении был переведен в монастырскую келлию. Отсюда, по поручению от обители, по разным делам, был неоднократно посылаем игуменом Серафимом в Москву и Петербург; был и при открытии св. мощей Святителя Тихона Задонского 1861 г. 13-го августа.

13-го ноября 1866 года, напутствуемый благожеланиями игумена о. Серафима, о. Паисий отправился в Святую Землю. В этом путешествии он пробыл почти три года, посетил святой град Иерусалим и другие святые места Востока, и на обратном пути в Россию прибыл на святую гору Афонскую. Пленяясь Афоном, увлекаясь жизнью Афонских отшельников, он совсем было решил навсегда поселиться на святой горе Афон, хотел даже облечься там и в великий ангельский образ—схиму, но отложил свое намерение под влиянием духовника своего, и в 1869 г. возвратился обратно в Саровскую пустынь.

Именно этому его трехлетнему путешествию, и в частности пребыванию о. Паисия на святой горе Афон, обязана своим появлением книга ставшая в скором времени своеобразным духовным бестселлером, как в России, так и на Западе: "Откровенные рассказы странника духовному своему отцу". Эти четыре рассказа переписаны были о. Паисием непосредственно на Афоне, а первое издание было им совершено уже в бытность настоятелем Михайло-Архангельского монастыря, и на деньги марийской обители. Уже к 1884 г. в Москве вышло в свет четвертое издание "Откровенных рассказов". Они стали одним из первых изданий РПЦ при коммунистах в послевоенные годы (издание 1948 г.). Рассказы были несколько раз (не менее двух) переизданы и за границей, издательством YMCA-Press, в Париже.

Кроме этих четырех "рассказов странника", в России, еще в 1911 г., было издано (2-мя изданиями) дополнение к этим рассказам, найденное в рукописи в бумагах известного Оптинского старца, иеросхимонаха Амвросия. Эти новые, - пятый, шестой и седьмой, - рассказы были также переизданы отдельной брошюрой заграницей в Русской церковной типографии во Владимировой на Словенску в 1933 г. К первым (четырем) рассказам было составлено предисловие настоятелем Михайло-Архангельского монастыря, а к заграничному изданию предисловие написал проф. Б. П. Вышеславцев.

В значительной степени успех этой книжки объясняется ее внешними качествами, вполне соответствующими и ее внутреннему содержанию. Излишне говорить, что часто стиль духовно-просветительной литературы, не подчинявшийся требованиям литературной критики и культуры, отталкивал от себя очень многих читателей, жаждавших религиозного просвещения. Книги духовно-нравственного содержания почему-то почти всегда писались особым, неприемлемым для литературного слуха языком, обильно уснащенным славяно-русскими оборотами, языком условным, приторно-елейным и потому легко кажущимся неискренним. Можно смело сказать, что при всем богатстве богословских трактатов и монографий первоклассной научной ценности, русское общество, жаждавшее религиозного просвещения, было совершенно лишено книг, написанных вполне естественным языком, не режущим слух литературно-образованного читателя. Даже академические переводы святоотеческих творений, почти всегда выполненные профессорами высших богословских школ, зачастую страдали от этого искусственного приспособления к выработанному стилю духовных листков и брошюрок для народа. Пушкинскому языку почему-то закрыты были двери в эту область религиозной литературы.

"Рассказы странника" служат как раз счастливым исключением. Их автор сумел возвыситься над утвержденным уровнем духовно - нравственной письменности. Эта книга написана живым, народным и правильным русским языком. Конечно, она не чужда известной доли манерности; язык ее для нашего времени значительно устарел; он не свободен от примеси церковно¬славянизмов. Но, в общем, эти детали никак не умаляют благоприятного впечатления от всего повествования Странника. Это все не выдумано и не искусственно создано.

И, конечно, радует нас тот факт, что это яркое как с духовной, так и с литературной точки зрения произведение оказалось на русской земле при непосредственном участии одного из настоятелей Михайло-Архангельского Черемисского монастыря, о. Паисия (Эрина), а это в свою очередь указывает на образованность и некоторый вкус нового руководителя обители, что подтверждает правильность выбора Владыки Антония при назначении игумена на это не простое место.

Т.о. по возвращении о. Паисия с Афона не долго пришлось ему оставаться в Саровской пустыни; в 1872 г. он вызван был из Сарова в Казанскую епархию, где ему поручено было управление Михайло-Архангельским Черемисским монастырем.

Десять лет о. Паисий был настоятелем Черемисского монастыря. Не мало трудов и усилий потратил он на благоустройство этой юной обители; не даром сам он назывался, да и другие называли его „строителем" монастыря. Но кроме обустройства внешней стороны ему пришлось в полной мере испытать на себе все тяготы неустроенности монастырской в жизни внутренней.

Прибыв на место своего назначения о. Паисий получил письмо от некоего неизвестного автора61, при этом близко знавшего нужды Михайло-Архангельского монастыря, в котором говорилось: „Вам больше месяца, много двух, нечего делать в монастыре, а ехать надо в Петербург и через Арсеньева62 просить милости двора, и он — по великим целям миссионерского ходатайства в пользу инородцев, Казанскую губернию населяющих, ознакомит Вас с высшею аристократиею Петербурга". О. Паисий внял этим советам, и в первый же год своего настоятельства решил поехать в Петербург и встретиться там с обер-прокурором Св. Синода графом Д. А. Толстым, который и ранее оказывал покровительство тогда только еще образуемому монастырю. В последующие годы о. Паисий также неоднократно ездил в Петербург, где успел расположить к юной обители не только высокопоставленных лиц, но даже некоторых Высочайших особ из Царствующего дома63.

И поездки эти не были бесполезны. По ходатайству о. Паисия у сильных мира сего монастырь, при всем нежелании Министерства государственных имуществ сделать ему дополнительные прирезки, успел получить от казны и лесной участок еще в 90 десятин, и пахотную землю, и рыбные ловли. В этих же поездках, а так же и при поездках в другие города: Москву, Киев, Пятигорск, о. Паисий успел приобрести и много частных благотворителей для монастыря. В основном это были его прежние знакомые по Саровской дворянской гостинице, которых он своими личными просьбами располагал к пожертвованиям в пользу монастыря, вследствие чего количество последних заметно увеличилось.

Не имея возможности лично просить у всех своих старых знакомых, он рассылал им письменные просьбы, сочинял особые воззвания, и денежные жертвы на монастырь стали присылаться почти с каждой почтой из разных концов России. Кроме того целые обозы хлеба, обуви и одежды, сахара, чая и других продуктов очень часто присылались в монастырь. Каждый год о. Паисий посещал Нижегородскую ярмарку, отыскивал здесь благотворителей и жертвователей, с которыми был знаком по Сарову, и даже не стеснялся ходить с кружкой по торговым рядам. Этого старца, в его неизменной, поношенной ряске, знали многие нижегородцы.

Сам, собирая пожертвования для монастыря, он, в то же время, посылал и своих подчиненных для сбора пожертвований, и в этом случае нередко получал даже выговоры от епархиального начальства за превышение власти 64, допускавшееся им при самовольной выдаче сборных книжек посылаемым сборщикам.

Зная по опыту, вынесенному им из Саровской гостиницы, как много значит для посетителей монастыря удобство помещения, предоставляемое им монастырем, он с первых же дней своего настоятельства устроил и при черемисском монастыре особый дом для приезжающих, куда не замедлил перенести и Саровские порядки; удобство помещения в отдельных „номерах" этой гостиницы, постоянная возможность получить самовар и хлеб — все это не могло не привлекать богомольцев. Паломники потекли в обитель не десятками, а целыми сотнями, принося с собой в дар монастырю кто что сможет.

Т. о. деятельность о. Паисия приносила видимый результат. Во-первых, монастырь начал подниматься на ноги чисто экономически, что позволяло и обстраиваться самому монастырю, и начать активную благотворительную деятельность (так, например, это особенно проявилось во время голода 1891--1892 г., когда за счет монастырских запасов и средств питалось множество окрестного народа, и тем самым были спасены от голодной смерти). Во-вторых, его усилиями обитель получила большую известность, что отразилось на притоке паломников в него, для удобства которых даже была построена гостиница, упоминавшаяся ранее.

Однако в самом монастыре за внешним благополучием начали развиваться, а скорее всего, прогрессировать уже имевшие место, случаи неповиновения и даже откровенного противостояния существующей власти в лице о. Паисия. Вместо покорности и послушания от своих подчиненных, он частенько встречал явное пренебрежение к себе со стороны особенно тех личностей (Михаила Герасимова, Ивана Захарова и др.), которые считали себя основателями монастыря, а потому именно они, по их мнению, наиболее подходили на должность игумена созданного ими монастыря. А в отношении „пришлого элемента", каким был для них о. Паисий, вместо благодарности за обустройство монастыря для инородцев, последние не стеснялись даже пустить в ход различные анонимные доносы на своего настоятеля. Так проявились ранее указываемые особенности характера черемисов, ослабление которых было одной из задач, поставленных перед монастырем при его образовании.

Под давлением „местных" о. Паисий собирался даже уйти из Михайло-Архангельского монастыря и отправиться жить на Афон, где он когда-то совсем было хотел остаться и принять даже схиму, но от этого шага его остановил духовник: „Об Афоне", писал он ему, "не только на яву не говори, но и во сне не грезь. Был, гостил, жил на Афоне и будет с тебя. Взявшись за дело, не бегают от него. Мое мнение: быть тебе там, куда Господь призвал, и быть, и подвизаться дотоле, пока будет сказано: довлеет, успокойся, уступи сие место другому..."65.

О. Паисий послушался своего духовника и оставил всякие мысли об уходе из марийского монастыря. При этом исполнял свои обязанности по-прежнему с желанием и энергией, как истинный монах, смиряясь перед обстоятельствами. И эта ревность его к благоустройству обители с внешней ее стороны, не могла быть не замечена и его ближайшим начальством. Владыки Казанские, сначала Архиепископ Антоний, который поручил ему устроение черемисской обители, а потом и Архиепископ Палладий, во время управления которого Казанской паствой скончался о. Паисий, относились к нему с полным вниманием.

За свою неутомимую деятельность по устройству монастыря, „за благочестивое, разумное и примерно тщательное управление еще новым и не вполне устроенным монастырем"66 о. Паисий неоднократно получал благодарность от Архиепископа Антония, который несколько раз специально побывал у него в обители67, и всегда относился к нему с самыми теплыми чувствами. Владыка Антоний, ценя труды о. Паисия на пользу молодой обители, нередко даже отходил для него от разных формальностей, лишь бы только дать возможность настоятелю монастыря во время поехать в Петербург, Москву, или в другие города за сбором пожертвований. Он ограничивался в этом случае одними только частными письмами о. Паисия и согласно просьбе, выраженной в них, предлагал самой консистории, без всякого прошения, выслать ему необходимое разрешение на отпуск68.

Озабоченный материальным обеспечением монастыря, о. Паисий и на ярмарку 1883 года отправился в Нижний Новгород для сборов. Но это была его последняя поездка из монастыря, из которой он живым в монастырь уже не вернулся.

Приехал он в Нижний Новгород 8-го августа с сопутствовавшими ему послушником Мелитоном, и жившим в монастыре елабужским прикащиком Андреем Дмитриевым. 17 августа был у Синодального Прокурора и пользуясь высоким его к себе вниманием, просил его посетить свою черемисскую обитель, но только Бог не судил этому исполниться: 22-го августа он почувствовал себя нездоровым, а 26 августа скончался. 28 августа, в Алексеевской церкви Благовещенского монастыря Преосвященный Макарий, Епископ Нижегородский, совершил чин отпевания над умершим, а затем прах его был отправлен в черемисский монастырь, где 31 августа и был погребен в склепе под строившимся каменным собором при участии нарочито командированных Владыкой Палладием архимандрита Александра и протоиерея Михаила Рождественского.

Из послужного списка69 о. Паисия видно, что „во внимание к неусыпным трудам его деятельности в благоустроении и управлении вверенной ему обители и к его примерной, в духе истинного иночества, жизни Архиепископом Антонием 13-го июня, 1876 г., возведен в сан игумена"; в 1878 г. награжден Святейшим Синодом наперстным крестом, а в 1882 г. на него возложена палица. После него в монастыре осталась значительная сумма принадлежащяя обители, именно 75297 руб.

Следующим настоятелем Михайло-Архангельского Черемисского монастыря стал архимандрит Амвросий (в миру Алексей Булгаков). Сын причетника Курской Епархии, постриженик Свияжского Богородицкого монастыря. По окончании курса в Курском Духовном Училище поступил в Глинскую Пустынь Курской Епархии, в 1864 году. В 1870 году перемещен был в Казанскую Епархию в Свияжский Богородицкий монастырь. В 1875 году назначен был казначеем этого монастыря с посвящением в сан иеромонаха, а в 1879 году определен экономом Казанского архиерейского дома, в этой должности он и состоял до 8-го сентября 1883-го года, когда был назначен управляющим Михайло-Архангельским Черемисским монастырем.

Смерть его предшественника, игумена Паисия, оставила марийский монастырь без настоятеля в то именно время, когда он более всего нужен был для юной обители. Началось строительство каменного храма, имели место проблемы во внутреннем благоустройстве, — все это требовало для монастыря лица опытного и сведущего, поисками которого Владыка Палладий и был тогда озабочен. Вот что писал он консистории вскоре после смерти настоятеля о. Паисия: „озабочиваясь не терпящим отлагательства замещением оставшейся свободною, за смертью игумена Паисия, настоятельской вакансии в Михайло-Архангельском Черемисском монастыре Козмодемьянского уезда и с этою целью рассмотрев и приняв во внимание иноческие достоинства, способность к прохождению высших послушаний и заслуженность старших монашествующих лиц монастырей, вверенной мне епархии, — занять имеющую особую важность и соединенную с особенными трудностями настоятельскую должность в инородческом монастыре признаю наиболее достойным, по примерно честному иноческому житию, нравственным и умственными качествам, по твердости характера и разумной распорядительности, эконома Казанского Архиерейского дома, иеромонаха Амвросия, посему он и назначается управляющими означенным Черемисским монастырем" 70.

Иеромонах Амвросий прибыв в монастырь 10-го сентября 1883-го года сразу же почувствовал тяжесть и „особенные трудности" той ноши, какая была возложена на него архиерейской властью. Порядки монастырские так поразили нового настоятеля, что он чрез неделю же собрался и уехал обратно в Казань. „Пробыл я в монастыре", говорил он Владыке, „но братии не видал, да и она не считает нужным являться ко мне. Жизнь монастырская идет там без ведома настоятеля, и братия всего менее нуждается в таковом"71. А потому он снова просил Владыку уволить его от данного ему „высшего послушания". Но Владыка настоял на своем, и о. Амвросий, напутствуемый благожеланиями Владыки и Его святительскими наставлениями, обратно уехал в Черемисский монастырь с твердым и непреклонным уже намерением остаться на этот раз в монастыре и принять на себя иго настоятеля.

Более 13 лет он управлял Черемисским монастырем продолжая преобразования своего предшественника о. Паисия. И эти долгие годы не прошли бесследно в жизни монастыря. „Твердость характера и разумная распорядительность, честное иноческое житие, нравственные и умственные качества", усмотренные Владыкой Палладием в назначенном им настоятеле действительно принесли свои плоды, и Михайло-Архангельский монастырь расцвел как во внешней, так и во внутренней жизни. Хотя надо отметить, что внутреннее спокойствие установилось не только благодаря стараниям о. Амвросия, а во многом из-за ослабления противодействия настоятелю со стороны ,,местного элемента" в лице основателей" марийского монастыря, по причине их ухода из обители.

То, что сделал и чего достиг за годы своего настоятельства о. Амвросий во внешнем и внутреннем благоустройстве монастыря становится ясным из нижеследующего описания монастырских зданий и жизни братии монастыря.

Высшее начальство оценило, впрочем, деятельность скромного труженика в управлении инородческим монастырем, и из иеромонаха возвело его в 1884 году в сан игумена, а в 1892 г. в сан архимандрита. О. Амвросий имеет знаки отличия св. Анны 3-й степени, с 1888 г., св. Анны 2-й степени с 1895 г., состоит благочинным монастырей с 1884 г., почетным членом Козмодемьянского уездного отделения (с 1888 г.), членом Ядринскаго отделения с 1892 г., а с 1896 года является его председателем. Ну и последним чем священноначалие отличило о. Амвросия в качестве настоятеля Михайло-Архангельского монастыря стал его перевод в наместники Почаевской Лавры в 1897 году, после чего он более никак не был связан с интересующей нас обителью.

Вместо о. Амвросия на настоятельское место в Михайло-Архангельский монастырь был поставлен игумен Димитрий, которому, впрочем не долго пришлось оставаться на этом посту. Уже в 1899-м году последовал указ Св. Синода в котором говорилось: ,,Настоятель Чебоксарского Троицкого монастыря игумен Ермолай уволен от должности; на его место назначен настоятель Михайло-Архангельского монастыря игумен Димитрий; на должность настоятеля Михайло-Архангельского монастыря назначен эконом Казанского архиерейского дома игумен Аркадий" 72.

О. Аркадий до настоятельства в марийском монастыре был так же наместником Седмиозерной Богородицкой пустыни. Перешел он туда с должности эконома Московской Духовной Академии 26-го марта 1897-го года73. В 1898-м году награжден Св. Синодом за заслуги по духовному ведомству саном игумена74. В том же 1898-м году назначен экономом Казанского архиерейского дома75. Ну и в 1899-м переведен оттуда в Михайло-Архангельский монастырь, с назначением настоятелем его.

Во время его управления монастырем к 1904 году был завершен еще один храм монастыря — каменная Михайло-Архангельская церковь, построенная на месте деревянной церкви, переданной в Вершино-Сумскую обитель.

Далее настоятельскую должность в монастыре занял игумен Геронтий в 1906-м году когда ему исполнилось 59 лет. По всей видимости, происходил он из крестьян. Образование имел домашнее, что по сути можно приравнять к отсутствию такового. В монашество был пострижен в 1885-м. С некоторой уверенностью можно сказать, что настоятельствовал о. Геронтий как минимум до 1915-го года, когда он еще упоминается в этой должности.

К сожалению не известны нам те, кто пришли ему на смену и были ли вообще еще другие настоятели Черемисского монастыря вплоть до его закрытия в 1920-м году, эти сведения, скорее всего, хранились в архиве Духовной консистории и во время событий произошедших в революционные годы попросту были потеряны или уничтожены. Поэтому наш рассказ о настоятелях монастыря на этом обрывается, а в дальнейшем мы уже обратимся к тем, кем эти настоятели управляли, т.е. к братии Михайло-Архангельского монастыря.


33. Известия по Казанской Епархии. 1868 г., № 12, стр. 310.

34. Известия по Казанской Епархии. 1872 г., № 9, стр. 272.

35. Известия по Казанской Епархии 1872 г. № 9, стр. 272. Предложение Архиепископа Антония Казанской духовной консистории от 20-го сентября 1871 г. Отчет Братства Св. Гурия с 4-го октября 1870 г, по 4 октября 1871 г.

36. Там же.

37. Там же.

38. НАРТ. ф. 4, оп. 94, д. 37, л. 651. ведомость Черемисского монастыря за 1855 г.

39. Известия по Казанской Епархии. 1872 г. № 9, стр. 272.

40. Руфимский П. Черемисский Михайло-Архангельский мужской общежительный монастырь. Казань 1897.С. 76.

41. Там же.

42. НАРТ. ф. 4, оп. 84, д. 97, л. 551.Указ Казанской духовной консистории от 29 июля, 1872 г. №3597.

43. Там же.

44. НАРТ. ф. 4, оп. 45, д. 105, л. 65.Доклад (отпуск) иер. Иннокентия Преосвящ. от 31 января 1873 г. № 15.

45. НАРТ. ф. 4, оп. 174, д. 84, л. 418. Указ Казанской духовной консистории от 12 февраля 1873 г. №650.

46. НАРТ. ф. 4, оп. 179, д. 93, л. 551.Указ Казанской духовной консистории от 21 мая 1873 г. № 2282.

47. НАРТ. ф. 4, оп. 407, д. 56, л. 330. Ведомость о монастыре за 1885 г. В этой ведомости о нем говорится: «из великороссиян, духовного звания, обучался в высшем отделении Казанского духовного приходского училища. Первоначально был определен причетником в село Балахчино, Лаишевского уезда, 1835 г.; посвящен в стихарь 1837 г.; по вдовству, согласно прошения, определен послушником в Цивильский монастырь 1862 г.; рукоположен в сан иеродиакона, а затем иеромонаха 1806 г. Дальнейшая судьба его уже известна.

48. НАРТ. ф. 4, оп. 219, д. 153, л. 638.Указ Казанской духовной консистории от 29 июля, 1872 г. №3597.

49. Известия по Казанской Епархии 1873 г. № 14, стр. 456. Отчет Архиеп. Антония о состоянии Казанской епархии за 1872 г.

50. НАРТ. ф. 4, оп. 274, д. 73, л. 71.Указ Казанской консистории от 31-го августа 1872 г. № 4120

5l. НАРТ. ф. 4, оп. 179, д. 93, л. 431.Указ Казанской духовной консистории от 30-го апреля 1873 г. № 1934.

52. Руфимский П. Черемисский Михайло-Архангельский мужской общежительный монастырь. Казань 1897.С. 79.

53. Известия по Казанской Епархии. 1878 г. № 1, стр. 31.

54. Руфимский П. Черемисский Михайло-Архангельский мужской общежительный

монастырь. Казань 1897. С. 80.

55. Руфимский П. Указ. соч. стр. 81.

56. Там же.

57. Известия по Казанской Епархии. 1873 г. № 22, стр. 699.

58. Руфимский П. Указ. соч. стр. 81.

59. НАРТ. ф. 4, оп. 236, д. 183, л. 631. Указ духовной консистории от 31 августа 1873 г. № 4163.

60. Хотя надо отметить, что сама консистория уже до своего назначения о. Паисия настоятелем, называла его настоятелем. (НАРТ. ф. 4, оп.176, д. 75, л. 451. Указ духовной консистории от 25 августа 1873 г. .№ 112).

61. Руфимский П. Черемисский Михайло-Архангельский мужской общежительный монастырь. Казань 1897.С. 84.

62. Попечитель Великого Князя Сергея Александровича, контр-адмирал Арсеньев.

63. Указ. соч. С. 84.

64. Известия по Казанской Епархии за 1876 г. Указ Духовной консистории от 16-го октября за № 4682: ,, предписать Вам, о. игумену, впредь не выдавать даже и тетрадей для сборов, подобных той, какою был снабжен послушник Федоров".

65. Руфимский П. Указ. соч. С. 88.

66. НАРТ. ф. 4, оп. 186, д. 283. л. 132. Указ Казанской Духовной консистории от 25-го октября 1874 г. № 4376.

67. Напр.: В 1874 г.; там же, в 1877 г.— Известия по Казанской Епархии 1878 г. .№ 11. стр. 191.

68. НАРТ. ф. 4, оп. 426, д. 306, л. 83. Указ Казанской Духовной консистории от 25-го октября 1874 г. № 4376.

69. НАРТ. ф. 4, оп. 645, д. 109, л. 303. Ведомость о монастыре за 1882 г.

70. НАРТ. ф. 4, оп. 316, д. 184, л. 46. Предложение его консистории от 8-го сентября 1883 г. № 482. Указ. консистории от 9-го сентября 1883 г. № 5024.

71. Руфимский П. Указ. соч. С. 91.

72. Известия по Казанской Епархии за 1899 г. № 13, стр. 628. Указ Св. Синода от 26-гомая за № 2873 и 23-го июня за № 3539.

73. Известия по Казанской Епархии за 1897 г. № 8, стр. 219.

74. Известия по Казанской Епархии за 1898 г. № 11, стр. 434.

75. Известия по Казанской Епархии за 1898 г. № 21, стр. 888.