Глава 16. Против тех, которые говорят: если в человеке - два естества и два действования, то во Христе необходимо предполагать три естества и столько же действований

Каждый в отдельности человек, состоя из двух естеств - из души и тела - и имея их в себе в неизменном виде, справедливо может называться (состоящим из) двух естеств, ибо и после соединения (души и тела) сохраняет естественное свойство каждого из них. Ибо тело (и после соединения с душой) не бессмертно, но тленно; также и душа (и после соединения с телом) не смертна, но бессмертна; и тело не становится невидимым, равно и душа не становится видимою телесными очами. Душа имеет способность понимания, одарена разумом, бестелесна; тело же грубо, видимо и неразумно. А что противоположно между собою по своей сущности, то - не одного естества. Итак, душа и тело - не одной сущности.

И обратно. Если человек - живое существо разумное, смертное, а всякое определение показывает подлежащие (определению) естества, - то, с точки зрения естества, свойство разумности не одно и то же со свойством смертности. Следовательно, человек - по норме своего определения - состоит не из одного естества.

Если же и говорится иногда, что человек - из одного естества, то в таком случае название естества берется вместо названия вида. Например, когда говорим: человек не отличается от человека никакою разностью естества, но так как все люди имеют совершенно одинаковый состав, будучи сложены из души и тела, так что каждый обладает двумя естествами, - то все подводятся под одно определение. И это не странно, так как священный Афанасий естество даже всех тварей, как сотворенных, назвал единым. В слове своем против хулящих Духа Святаго он говорит: а что Дух Святый выше твари, отличен от естества тварного бытия, принадлежит же Божественной природе - можно понять из следующего. Все, что усматривается совместно и во многих вещах, и не находится в одной из них в меньшей, а в другой - в большей степени, - называется сущностью. Посему, так как всякий человек составлен из души и тела, то в этом смысле и говорится, что естество людей - одно. В отношении же к лицу Господа мы не можем говорить об одном естестве, ибо и после соединения естеств каждое из них сохраняет свое естественное свойство, а нет родового понятия - Христос, так как не было другого Христа - из Божества и человечества, вместо Бога и человека42.

Далее. Выражение: едино, в отношении к родовому понятию человека означает совсем не то же самое, что оно означает в отношении к сущности души и тела. В самом деле, в отношении к родовому понятию человека слово: одно, указывает на то, что во всех людях совершенно сходно. В отношении же к сущности души и тела выражение одно разрушает самое бытие их, доводя их до совершенного уничтожения, потому что или одно превратится в сущность другого, или из обоих произойдет нечто иное и оба они изменятся, - или же, пребывая в своих собственных пределах, они останутся двумя естествами, так как, в отношении сущности, тело не одно и то же по сравнению с тем, что бестелесно. А поэтому, если мы и говорим об одном естестве человека - не в смысле тождества существенного качества души и тела, но в том смысле, что неделимые, составляющие один вид, имеют в себе и нечто неизменное, - то вовсе необязательно говорить об одном естестве и во Христе, ибо в отношении ко Христу нет родового понятия, которое обнимало бы собою многие неделимые.

Сверх того, о всяком сложном предмете говорится, что он состоит из таких элементов, кои ближайшим образом входят в его состав. Так, мы не говорим, что дом сложен из земли и воды, но - из кирпичей и бревен. В противном случае и о человеке пришлось бы сказать, что он состоит из пяти - по крайней мере - естеств, именно: из четырех стихий и души. Так и во Господе нашем Иисусе Христе рассматриваем не части составных Его частей, но (только) части, ближайшим образом вошедшие в состав (Его личности) - Божество и человечество.

Притом, если, говоря, что в человеке - два естества, мы вынуждались бы признать во Христе три естества, то и вы также, утверждая, что человек - из двух естеств, должны будете учить, что Христос - из трех естеств. Подобным образом должно сказать и о действованиях, потому что необходимо должно быть действование, соответственное естеству. А что человек называется и есть из двух естеств, свидетельствует Григорий Богослов, говоря: "Бог и человек - два естества, так же как - и душа, и тело". И в слове о крещении он говорит следующее: "так как мы двойственны - из души и тела, причем одно естество - видимо, другое же - невидимо, то и очищение - двояко, а именно - водою и духом"43.


42. Афанасий Александр., послание 11-ое к Серапиону.

43. Григорий Богослов, послание 1-ое к Кледонию и слово 40-ое.