История Казанской Духовной Семинарии

Первые выпускники возрожденной духовной школы.



Когда секретарь епархиального управления Александр Павлов предложил мне, как преподавателю семинарии, поделиться своими воспоминаниями о работе в нашей духовной школе, то в начале я даже несколько растерялся, ибо привык писать в ином повествовательном жанре.

Быть преподавателем духовного учебного заведения и почётно, и в то же время очень ответственно. Ярко помню своё неподдельное волнение, когда я впервые переступил порог аудитории, где на меня устремились пытливые и в чем-то озорные глаза семинаристов. В некоторых так и читалось – ну, что же Вы, светский преподаватель, можете дать нам, уже без пяти минут первым выпускникам духовной школы.

А предыстория моего появления здесь такова. В июне 2001 года я записался на приём к Владыке Анастасию и при встрече попросил у него благословения на поездку в возрождающийся Елабужский Казанско-Богородицкий женский монастырь. Там, в святой обители, в течение почти шестидесяти лет, с 1870 по 1928 г. подвизалась моя двоюродная прабабушка по материнской линии, иконописец монахиня Аглаида (в миру Тютикова Александра Петровна). В начале XX столетия она была старшей в монастырской живописной мастерской.

Во время разговора Владыка стал внимательно расспрашивать меня о работе, о профессии, преподавательской деятельности; и неожиданно, как бы прочитав моё утвердившееся внутреннее желание потрудиться на благо Церкви, предложил стать преподавателем семинарии. Мне было предложено вести на пятом курсе – византологию, на четвёртом – новую историю и на третьем – новейшую историю стран Европы и Америки.

Безусловно, это окрылило и вдохновило меня, и лето 2001 года прошло в усиленной подготовке к новому учебному году. Работая в семинарской библиотеке, я был в откровенном восхищении от возможности прикоснуться к православным фолиантам ушедшей эпохи, взять книги на дом. Уже тогда я прекрасно понимал, что далеко не все светские преподаватели имеют такую редкую возможность. Работа в библиотеке предоставила мне широкий спектр возможностей для последующей публицистической деятельности. Помню, в первый раз набрал книг столько, что с трудом донёс до машины, благо, что я оставил её рядом, во дворе семинарии.

Замечено, что наиболее яркими бывают первые впечатления. У меня они связаны с первым выпускным (2002 года) курсом. Их аудитория была тогда на втором этаже, там, где затем располагалась преподавательская комната.

Старшим среди семинаристов был отец Игорь (Алексеев). Ему уже было далеко за тридцать, бывший рабочий, заводчанин из Набережных Челнов. В советские годы изъездил полстраны, любил путешествовать. Он обычно приходил на занятия раньше всех; иногда за час-полтора уже занимался самоподготовкой, в то время как многие ещё спали. Конспекты вёл очень тщательно, всё записывал, часто задавал вопросы. Иногда обижался на иронические наскоки своих более молодых коллег.

За ним в левом ряду сидел тоже челнинец, несколько эпатажный Олег Демидкин. Я его уже заочно знал по публикациям в газете «Семинарский вестник». У меня с ним получился конфликт, связанный с его неоднократными пропусками занятий. На это я, естественно, как преподаватель, не мог спокойно смотреть. И как-то «прижал» его на перемене в коридоре, предупредив, что у него могут возникнуть проблемы на экзамене. Олег понял и беспричинных пропусков больше не было. Экзамен в группе он сдал первым и на отлично. Сегодня это достойный батюшка, окормляющий паству Петропавловского собора, отец маленькой дочурки Александры. Я всегда с удовольствием и с волнением слушаю его проникновенные проповеди. И в душе горжусь за него.

О Саше Нифатове можно сказать, что это был скромный, застенчивый, послушный ученик, с жадностью ловивший каждое слово учителя.

Несомненным оригиналом был уроженец Городца Николай Барков. Преподаватель обычно первым встречался с ним глазами, ибо он сидел по центру, на первой парте. Отмечу, что семинаристы часто сидят по одному за столом. Это к слову, чтобы более широкий круг читателей мог представить себе творческую и комфортную атмосферу семинарии.

В тот период руководство школы разрешало семинаристам иметь на столах учебники и литературу, которые подчас стопками возвышалась перед ними. Среди всех выделялся Николай, которого от преподавателя отделяли две высокие стопки книг. Он обычно не любил конспектировать или делал вид, что пишет, а возможно, за книжной баррикадой писал кому-нибудь письма. Сегодня, по прошествии времени, это уже и не определишь. Я ему как-то при всех предложил, мол, сделай, Николай, из книг что-то вроде амбразуры, и через её щель присматривайся к приходящим преподавателям. Частично он внял моим требованиям, книг стало чуть меньше. Сегодня он служит в кафедральном Никольском соборе в Чистополе, в храме, который ещё в 1901 году в бригаде московских и казанских художников расписывал мой дед, иконописец, выпускник живописной школы Троице-Сергиевой Лавры – Гришин Георгий Анисимович.

В центральном ряду за ним сидели Павел Евграфов и Николай Дьяков, будущие священники. Павел был несколько вальяжным, но уверенным в себе студентом. Он не любил, да и не мог, наверное, конфликтовать, стараясь по возможности обойти острые углы. А Николай был более бескомпромиссным человеком. Пожалуй, не обижая никого из группы, выскажусь, что он был наиболее теоретически подготовленным слушателем, по крайней мере, с моей точки зрения. И гипотетически с ним в паре можно было бы сражаться на любых конфессиональных и идеологических «рингах».

Он достаточно часто спорил со своим соседом, земляком, Виталием Сидоренко, благо я допускаю и такую форму проведения занятий, как полемика. Пусть студенты не молчат, а высказываются, учатся аргументированно отстаивать свою точку зрения. Помню, резкий спор разгорелся по поводу фотографий американских небоскрёбов, как известно, разрушенных террористами 11 сентября 2001 года, которые Сидоренко прикрепил сбоку на стене перед собой. Спор был горячий, но в рамках дозволенного, и не только по этому поводу. Я конечно вмешался, высказал свою позицию, поддержав Николая. На следующее занятие американская символика исчезла из класса. Но, что примечательно, Виталий первым пришёл и постоянно сидел у постели выздоравливающего Николая, поддерживая и ободряя его, когда тот попал в больницу.

Сидоренко, несомненно, обладал даром яркого публициста. Я до сих пор помню его глубокие по содержанию и острые по направленности статьи в нашей православной печати. Ныне в Челнах он один из подготовленных православных публицистов. Я часто встречаюсь с отцом Павлом и с отцом Николаем, и мы вспоминаем перипетии быстро уходящего времени.

Володя Константинов был чрезвычайно скромным и застенчивым человеком. Жил далеко от школы, в Караваево. Так что в основном ночевал в семинарии, но на выходные уезжал домой. Сегодня, пожалуй, я его вижу чаще остальных, ибо он служит иподиаконом в Петропавловском соборе. Алексей Павлов, мой земляк – бугульминец, ныне служит в Елабужском монастыре, сменив там отца Игоря. Помню, как переживала группа, когда он задержался дома после зимних каникул на последнем году обучения, боясь, что его могут отчислить за длительный неоправданный прогул. Но всё, слава Богу, обошлось, объяснилось.

Удивляешься и поражаешься порой, как смыкаются времена и встречаются люди. Это я к тому, что моя родственница по материнской линии – монахиня Аглаида (Тютикова Александра Петровна) шестьдесят лет служила Богу верой и правдой, неся послушания в Казанско-Богородицком женском Елабужском монастыре. И прабабушка отца Алексия (Колясева), выпускника семинарии, тоже подвизалась в дореволюционное время в сей святой обители. Они вместе служили в одном храме, их кельи находились рядом, у них были общие духовные заботы и тревоги. А спустя многие десятилетия забвения, погромов и унижения монастырь оживает и в нём служат выпускники нашей духовной семинарии.

Вот такой получился коллективный портрет первой учебной группы, первого выпуска новой школы. И пусть в их памяти это время учёбы останется как самое светлое, неповторимое, трудное в достижении знаний и постижении духовного смысла. Все девять первых выпускников связали свою жизнь с Церковью.

Не могу не выразить благодарность незаметным, но столь необходимым труженикам нашей духовной школы – водителям, которые невзирая на погодные условия, постоянные пробки на дорогах города, точно по расписанию доставляют преподавателей к началу занятий. Тепло вспоминаю покойного ныне Николая Петровича Горшкова, который в свой последний земной день отвёз меня после лекций на работу, будучи сам в тяжёлом состоянии, а ведь мог и отказаться, сославшись на болезнь. Мы его с отцом Александром, тогдашним проректором семинарии, и отговаривали от поездки, но долг, ответственность, профессиональное право взяли вверх. А вечером его не стало. Мне было печально, что он ушёл из жизни так рано, многое не сделав для семинарии, для сына, которого он нежно любил. Отпевали его в семинарской церкви во имя Иоанна Кронштадского.

Я благодарен нынешнему водителю Станиславу Борисовичу Харитонову за терпение, пунктуальность и юмор, редко его покидающий в возникающих то и дело нестандартных шоферских ситуациях. Помню, как в начале октября 2003 года вдруг подморозило и город превратился в сплошной каток, пришёл так называемый «день жестянщика». У нас ведь зима приходит как всегда не вовремя, когда её никто не ждёт, особенно коммунальщики. Обычно от центра до семинарии в спокойное ясное утро можно доехать минут за 20-25, а в этот день мы добирались почти час. И это несмотря даже на то, что и выехали-то с запасом – всё равно опоздали к началу занятий. А при подъёме на кремлёвский мост заскользили так, что пришлось мне выйти из машины, толкать её, самому скользить, падать, отталкиваясь при этом от придорожного бордюра чуть ли не в горизонтальном положении. Прошло уж много времени, а как встречаемся, то вспоминаем этот курьёз и оба смеёмся.

Как любит говорить наш уважаемый философ Владимир Игнатьевич Курашов, «Время течёт медленно, но летит быстро». Казанской Духовной семинарии 10 лет. Можно сказать – ещё, а можно подумать и – уже. Это срок взросления, становления на прочную жизненную стезю, как для учебного заведения, так и для молодого человека, сопоставимый с его периодом обучения в школе.

И, завершая этот небольшой экскурс в недалёкое прошлое, хотелось бы выразить благодарность тому, кого я бы назвал епархиальным архивариусом по духу, а не по должности и не по летам, горящим страстным желанием сохранить в памяти последующих поколений странички православия земли Казанской. Ещё будучи на студенческой скамье, особенно на старших курсах, в дискуссиях и беседах, которые я устраивал на занятиях, он ратовал за эту сохранность, повторяя, что и история возрождающейся православной духовной школы будет интересной, поучительной и важной в последующей череде событий. Именно он и явился одним из инициаторов этой странички воспоминаний нынешнего номера альманаха «Православный собеседник».

Вы уже поняли, о ком я веду речь – о выпускнике семинарии, а ныне секретаре управления Александре Павлове, на плечи которого, сразу же после кончины Романа Фаритовича, лёг тяжёлый груз ответственности.

И в завершение своего небольшого повествования искренне желаю нашему глубокоуважаемому Владыке Анастасию, всем преподавателям, сотрудникам школы и семинаристам многих лет. Несомненно хочется видеть семинарию достойной правопреемницей ушедшей дореволюционной православной школы, а все необходимые условия для этого налицо. И, думается, долг нас, преподавателей, – множить традиции, поднимать уровень обучения на ещё большую высоту.

А.М. ЕЛДАШЕВ



Все новости раздела




Другие новости раздела:
Для Казанской Духовной Семинарии такая важная дата, как 10-летие со дня ее воссоздания, становится причиной первого подведения итогов ее существования: что уже было сделано, что достигнуто, что...
Эти воспоминания связаны с возрождением духовного образования в Казани, которое ознаменовалось открытием Казанской духовной семинарии. Мне запомнилось такое начало. Шел 1997 год, был первый набор в...
Помнится, весной 1998 г. ко мне неожиданно пришли два совершенно незнакомых мне человека. Была обычная весенняя учебная «горячка», все преподаватели факультета и я, заведующий кафедрой отечественной...