Утраченные монастырские 

некрополи Казани

(XVI – начало XX вв.)

Анатолий Елдашев

Оглавление

 

Предисловие

1. Старое Русское кладбище Свято-Успенского Змлантова монастыря.

2. Храм-памятник воинам, погибшим при взятии Казани в октябре 1552 г.

3. Некрополь Спасо-Преображенского монастыря.

4. Некрополь Троицкого монастыря.

5. Феодоровский монастырь и его некрополь.

6. Погост Введенского Кизического монастыря.

7. Воскресенский Ново-Иерусалимский монастырь.

8. Некрополь Казанско-Богородицкого монастыря.

9. Погост Свияжской Макарьевской пустыни.

10. Погост Седмиезерной Богородичной пустыни.

11. Кафедральный Благовещенский собор и его некрополь.

Приложение.

Вместо послесловия.

Библиография.

Об авторе.

Памяти всех благочестивых православных,

упокоившихся в земле Казанской

 

Предисловие

 

Некрополь – это пространство особого порядка, сохранение которого в его целостности имеет непреходящее социально-нравственное значение.

Некрополь – важнейшая и очень уязвимая часть культурного наследия. Упадок некрополей свидетельствует о духовной болезни всего общества. Послереволюционный вандализм, разрушение традиций, советский агрессивный атеизм, корысть и безразличие эксплуатационных служб – всё это привело к гибели многих сотен памятников в исторических некрополях и ликвидации старых кладбищ.

Всё сказанное в полной мере относится и к казанским монастырским некрополям. До конца 1920-х годов в Казани насчитывалось семь монастырей, из них мужских – Свято-Успенский Зилантов, Спасо-Преображенский, Иоанно-Предтеченский, Введенский Кизический и Воскресенский Ново-Иерусалимский, а также два женских – Казанско-Богородицкий и Свято-Троице-Феодоровский, преобразованный в 1900 г. из мужского. Все они имели свои некрополи. И все, к сожалению, не сохранились до наших дней.

Благородная идея создания переписи русских некрополей на основании надгробных надписей и церковных книг в начале XX столетия принадлежала выдающемуся историку, издателю, просветителю и меценату великому князю Николаю Михайловичу Романову.[1]

В течение многих лет великий князь был председателем императорского Русского исторического и Русского географического обществ, а также общества защиты и сохранности памятников истории и старины. Великий князь был членом Французской академии политических наук (1913), почетным доктором русской истории Московского университета (1915).

По поручению Великого князя, известный ученый второй половины XIX века, историк и библиограф В.И. Саитов совместно с Б.Л. Модзалевским  составили в 1907 – 1908 гг. «Московский некрополь» в 3-х томах.[2] Этот указатель дает ценный биографический, хронологический и генеалогический материал по лицам, жившим в XIV – начале XX вв. и погребенным в г. Москве.

В 1912 – 1913 гг. В.И. Саитовым  в 4-х томах был также опубликован капитальный труд «Петербургский некрополь»,[3] представляющий собой словарь лиц, живших в XVIIIXX вв. и погребенных на православных и иноверческих кладбищах северной столицы, а также в её окрестностях и при церквах.

В 1914 г. В.В. Шереметьевский издал «Русский провинциальный некрополь».[4] Исследование охватило некрополи Архангельской, Владимирской, Вологодской, Костромской, Московской, Новгородской, Олонецкой, Псковской, Санкт-Петербургской, Тверской, Ярославской, Выборгской губерний, а также монастыри Валаамский и Коневский. Лишь начавшаяся мировая война не позволила продолжить этот проект.

Почётный член Московского археологического института В.И. Чернопятов в 1908 – 1913 гг. издал три выпуска «Русский некрополь за границей»,[5] исследовав кладбища Франции, Италии, Швейцарии, Германии. Русские некрополи Парижа и его окрестностей исследовал В.М. Андерсон.[6]

В Казани эту благородную идею начал осуществлять один из основателей Общества археологии, истории и этнографии при Казанском университете и его почётный член (с 1905 г.), историк  Н.Я. Агафонов.[7]

В своём исследовании[8] он привёл 3207 фамилий казанцев (подсчёты наши - А.Е.), усопших на городских погостах за 100 лет с 1794 по 1894 гг. Учёный обследовал некрополи Свято-Успенского Зилантова, Спасо-Преображенского и Кизического Введенского монастырей, а также православное Арское, старообрядческие часовенное и поморское, католическое, лютеранское, а также Архангельское, Адмиралтейское, православное Ягодинское, старообрядческое Стекольное (Прилуцкое) кладбища. Эти сведения о похороненных там казанцах он опубликовал как одну из глав своей книги под названием «Казанский некрополь».[9]

Очевидно, что не все погребенные вошли в его мартиролог - надписи на надгробиях стирались и ветшали,  пропадали сами надгробия. Недостаточное внимание исследователь уделил Архангельскому кладбищу (22 захоронения), Стекольному (Прилуцкому) и Ягодинскому (по 3 захоронения), Адмиралтейскому (2). Не были им обследованы кладбища порохового завода, а также Воскресенское Ново-Иерусалимское и Кизическое слободское.

Ещё два известных краеведа занимались исследованием казанских некрополей. Искусствовед Петр Евгеньевич Корнилов,[10] будущий заведующий отделом графики Русского музея, описал типы и формы надгробий. Выдающийся библиограф профессор Петроградского университета Леонид Константинович Ильинский на основе эпитафий Арского кладбища даже издал брошюру «Поэзия кладбища».[11]

Среди исследователей последнего десятилетия выделим Мансура Лисевича,[12] Евгения Липакова[13], Андрея Рощектаева,[14] Елену Афонину,[15] Льва Жаржевского, Бориса Гришанина.[16] Но отметим, что обобщающего труда по названной теме пока ещё нет.

В традициях православного человека было стремление позаботиться заранее о месте своего упокоения. Захоронения внутри храмов были в традициях российской религиозности, особенно в XIV - XVII вв. Такой привилегии удостаивались храмоздатели, а также лица, пожертвовавшие крупные суммы на  монастыри и соборы.

Русское общество XVIXIX веков - это общество знака, жеста, символа. Прижизненная иерархия продолжала сохраняться и после смерти, что превращает некрополи в ценнейший источник изучения сословной принадлежности ушедшей эпохи.

Традиционными были захоронения епархиальных архиереев в кафедральных соборах. В равной степени почётными были погребения внутри храмов, когда над могилой устанавливалась надгробная плита. Так, Казанский кафедральный Благовещенский собор, история некрополя которого насчитывает более 430 лет, стал местом упокоения семнадцати архиереев.[17]

Если казанских архиереев погребали в кафедральном соборе,[18] то мирянам для того, чтобы удостоиться подобной чести, необходимы были крупные взносы «на помин души».

Так, устроитель Петропавловского собора, крупнейший казанский предприниматель Иван Афанасьевич Михляев (1667 – 1728) был погребён со своей женой Евдокией Ивановной в семейной усыпальнице под соборной колокольней.

В Воскресенской церкви были погребены полковник Иван Александрович Родионов, убитый повстанцами Пугачева в июле 1774 г., и его жена, основательница Казанского женского института Анна Николаевна (в девичестве Нестерова) (1751-1827).

Под Успенским храмом Зилантова Успенского монастыря находилась семейная усыпальница известных казанских предпринимателей Александровых, в которой упокоился и бывший казанский гражданский губернатор, генерал-лейтенант Александр Константинович Гейнс (1834-1892).[19] Под этим главным храмом монастыря был похоронен известный благодетель обители, богатый помещик, внесший на обустройство монастыря немалую по тому времени сумму, 25 тысяч рублей ассигнациями, Евграф Алексеевич Лебедев.[20]

Под колокольней Владимирского собора был похоронен благотворитель, 2-й гильдии купец Пётр Герасимович Корюкин (1776-1843) и его жена Марина Матвеевна (1784-1854).[21]

В саду городской богадельни имени Крупениковых рядом с женой Александрой Родионовной Хворовой (1815-1881) был погребён Константин Леонтьевич Крупеников (1801-1885).[22]

В истории Казани есть имена, достойные уважения и памяти потомков. С полным основанием к ним можно отнести и городских голов, сыгравших заметную роль в развитии города, внесших достойный вклад в его благоустройство, развитие здравоохранения, народного образования, общественного призрения. За 150-летний (с 1767 по 1917 гг.) период их правления было 38 градоначальников, а также пять городских голов, прослуживших в должности менее половины двухлетнего срока.

В большинстве своём их погребали на Арском  православном кладбище - Богдановский П.И. († 8 октября 1791), Петров О.С. († 12 апреля 1818), Жарков И.С. († 1 мая 1813), Крупеников Л.Ф. († 7 мая 1839), Суханов П.С. († 23 мая 1820), Чижов Н.О. († 9 мая 1841), Ососов И.С. († 1854), Крупеников А.Л. († 25 октября 1855), Унженин А.К. († 7 февраля 1858), Соколов Я.Д. († июнь 1906), Прибытков П.А. († 21 сентября 1883), Вараксин Д.И. († 17 декабря 1886), Романов К.И. († 20 августа 1888), Янишевский Э.П. († 1906), Лебедев А.А. († 29 апреля 1910), Дьяченко С.В. († 7 января 1907), Часовенном - Месетников А.К. († 7 февраля 1858), Докучаев П.И. († 13 сентября 1860), Подуруев А.К. († 26 октября 1863), Романов К.И. († 20 августа 1888), а также слободском ЯгодинскомКотелов К.И. († 7 апреля 1826), на монастырских Кизическом Введенском - Дряблов И.Ф. († 24 ноября 1774), Каменев П.Г. († 12 октября 1776), Хворов Ф.И. († 22сентября 1830), Мельников Г.С. († 31 декабря 1840), Матвеев В.С. († 1847) и Зилантовом УспенскомПоярков В.Т.( ?), Александров С.Е. († 4 декабря 1870). Места захоронений 15 градоначальников нами пока не выявлены.

К слову, губернаторов Казанской губернии в подавляющем большинстве хоронили вне Казани: либо на их родине, либо в Санкт-Петербурге. Исключение составили наместник Казанского наместничества, князь Баратаев (Бараташвили) С.М. († 30 декабря 1798)[23], наместник Вятского наместничества Желтухин Ф.Ф., († 1817)[24] гражданские губернаторы Аплечеев А.А. († 10 августа 1802),[25]  Мансуров Б.А. († 16 октября 1814)[26] и Толстой И.А. († 21 марта 1820)[27], погребенные на монастырском Кизическом Введенском кладбище, и гражданские губернаторы Жеванов И.Г. ( † 21 октября 1830) и  Гейнс А.К. ( † 29 декабря 1892), похороненные в некрополе Свято-Успенского Зилантова монастыря.

Обустройство кладбищ в Российской империи вообще не регулировалось законами и нормативными актами. Уже в середине 1760-х годов, всего через три года после восшествия на престол Екатерины II, стало ясно, что патриархальные времена, когда погребение осуществлялось по желанию родственников, где им захочется, уходят в прошлое.

В эти годы по всем губернским городам стали составляться регулярные планы, в соответствии с которыми кривые улочки и тупики, переулки и односторонки, возникавшие сами собой, заменялись прямыми улицами, проспектами и площадями. Дома, стоявшие в глубине дворов, выносились фасадами на красную линию улиц. Кроме того, в этих планах выделялись места для погостов, располагавшихся на довольно приличном расстоянии от границы города.

Первый регулярный план Казани был составлен казанским губернским архитектором Василием Ивановичем Кафтыревым[28] в 1768 году. На нём, в частности, ещё не было обозначено будущее Арское (куртинское) кладбище. Впервые оно было прописано на плане 1780 года, а также на рукописной геометрической карте, составленной в 1796 году, и городском плане 1839 года.[29]

Основной причиной, заставившей императрицу Екатерину II заняться проблемой кладбищ, стала эпидемия чумы в Москве в 1771 году, в результате которой погибли десятки тысяч людей, произошли массовые волнения, и был убит московский митрополит Амвросий.

Последовали два императорских Указа. В соответствии с Указом «О сношении Губернаторов и Воевод с Духовными Правительствами по отводу мест для кладбищ и построения церквей» от 24 декабря 1771 года (№ 13.724) запрещалось «хоронить умерших в городах при церквях» и предписывалось «отводить для этого особые кладбища за городом на выгонных землях с построением при кладбищах особых церквей».[30]

За этим последовал Указ от 19 мая 1772 года (№ 13.803) «Об учреждении кладбищ в удобных местах, расстоянием от последнего городского жилья не ближе 100 сажень», по которому ещё раз предписывалось «учреждать кладбища в удобных местах, расстоянием от последнего городского жилья не ближе 100 сажень[31], а если место дозволяет, то и за 300 сажень». При этом оговаривалось, что «городские кладбища огораживаются плетнём или забором, а то и земляным валом, но токмо оный вал был бы не выше двух аршин[32]…для удержания скотины, чтобы оная не могла заходить на кладбище»[33]

В правлении Николая Павловича были опубликованы «Именной Указ, данный управляющему Министерством полиции, с приложением дополнительных правил об устройстве городов и селений» от 13 декабря 1817 г. (№ 27.180) и Синодальный Указ от 27 ноября 1818 г. (№ 27.581) «Об устройстве церквей, церковных оград и кладбищ» гласящих, что «…кладбищ среди селения не иметь, а места под оные избирать позади селений при построении новых церквей. Существующие среди селений по дорогам старые кладбища оттуда исподоволь переводить».[34]

Древнейшим русским погостом Казани является некрополь Свято-Успенского Зилантова монастыря, где ещё  в 1529 г. был погребен святой мученик Иоанн. Погост составлял часть многовековой и славной истории монастыря, являлся источником многих пожертвований - вкладов в обитель на помин души.

На монастырском кладбище находились семейные усыпальницы известных казанских родов Алафузовых, Александровых, Тихомирновых, Кондыриных, Крашенинниковых, Шмагиных, Моисеевых, Еремеевых, Нееловых, Растовских, маркизов де Траверсе.

Как отмечает казанский исследователь П.М.Дульский, некрополь Зилантова монастыря имел немало деревянных резных памятников редкой красоты, что «свидетельствовало о большом чутье форм мастеров, которые с увлечением воплотили в своей работе частицу художественных заветов народного творчества».[35]

С полным основанием  можно предположить, что со времен его основания на монастырском погосте упокоилось не менее трёх тысяч человек. С 1932 года погребения на старом русском кладбище были прекращены.[36]

Судя по воспоминаниям современников, кладбище Введенского Кизического мужского монастыря напоминало некрополь Донского монастыря в Москве и поражало обилием высокохудожественных произведений мемориальной скульптуры.

Поначалу возле монастыря хоронили иноков, а затем кладбище значительно разрослось и превратилось в одно из почитаемых в городе. Здесь же в большинстве случаев хоронили монахов и монахинь казанских монастырей: Введенского Кизического, Казанско-Богородицкого. Упокоились здесь и насельники Спасо-Преображенской обители.

На кладбище было немало семейных захоронений дворянских и купеческих фамилий, среди которых выделим Дрябловых, Каменевых, Баратаевых, Желтухиных, Хворовых, Котеловых, Мергасовых, Вениаминовых, Башариных, Апехтиных, Осокиных, Чертовых, Горталовых, Чемесовых, Поспеловых.

Среди упокоившихся на погосте - наместники Казанского наместничества - Семен Михайлович Баратаев (Бараташвили) († 30 декабря 1798)  и Вятского наместничества - Федор Федорович Желтухин († 1817), три гражданских губернатора - Александр Андреевич Аплечеев († 10 августа 1802), Борис Александрович Мансуров(† 16 октября 1814) и Илья Андреевич Толстой(† 21 марта 1820); четверо городских головы - Иван Федорович Дряблов († 24 ноября 1774), Петр Григорьевич Каменев († 12 октября 1776), Федор Иванович Хворов († 22 сентября 1830), Герасим Семенович Мельников († 31 декабря 1840).

На монастырском кладбище погребали титулованную знать, статских советников, именитых казанских граждан. Здесь нашли последнее упокоение многие известные люди города - губернаторы и градоначальники, профессора Казанского университета и учёные, просветители и духовенство, купцы, а также  офицерство и лекари, цеховые и крестьяне.

Знаменательное событие произошло 25 августа 2005 года, когда по благословению Архиепископа Казанского и Татарстанского Анастасия на территории бывшего монастырского некрополя был открыт поминальный крест с аналоем, где высечены имена 22 именитых казанцев из свыше трёх тысяч человек, упокоившихся на нём;[37] а также была освящена сохранившаяся могила казанского гражданского губернатора, графа И.А.Толстого († 21 марта 1820).

Мимо некрополя Спасо-Преображенского монастыря, этого уголка земли, где упокоились останки многих именитых казанцев, никто не мог проходить без благоговения.  Правда, кладбище это было невелико и не богато изящными памятниками, но таинственная сень его была способна вызвать много дорогих воспоминаний и благоговейных чувств.

На монастырском некрополе нашли свой последний приют священники - настоятели святой обители о. Климент (Можаров) († 20 сентября 1863), о. Кирилл († февраль 1866) и о. Варсонофий († 20 мая 1912), казначей святой обители, иеромонах Гермоген (†1 9 августа 1896), протоиереи Петропавловского собора Василий Андреевич Ложкин († 1 января 1870) и Владимирского собора Михаил Егорович Зайков († 1 февраля 1881),  профессора Казанской Духовной академии Петр Васильевич Знаменский († 2 мая 1917) и Николай Федорович Катанов († 9 марта 1922), инспектор Казанской Духовной академии, действительный статский советник Николай Яковлевич Беляев  († 22 сентября 1894), купечество – Афанасий Силантьевич Силантьев († 22 сентября 1877), Федор Егорович Постников († 27 июля 1881), Ефрем Андреевич Пермяков († 21 февраля 1882), Николай Капитонович Ушков († 7 ноября 1882), Яков Капитонович Ушков († 5 июля 1902), Никита Егорович Чукашев († 6 декабря 1899), Елизавета Арсентьевна Чукашева (Подуруева) († 6 февраля 1900), Федор Федорович Жадин († 30 октября 1916), благотворительница Мария Ивановна Подуруева († 25 июля 1916), военные - командующий войсками Казанского военного округа, генерал от инфантерии Константин Романович Семякин († 4 февраля 1867), генерал от инфантерии Павел Николаевич Шатилов († 20 июня 1887), генерал-майор Павел Иванович Радзишевский († 3 марта 1894), начальник Казанского губернского жандармского управления, полковник Николай Федорович Марк († 13 января 1899), чиновники - и.д. начальника губернии, казанский вице-губернатор, действительный статский советник Константин Никанорович Хитрово († 17 марта 1890) и деятели народного просвещения - попечители Казанского учебного округа Петр Дмитриевич Шестаков († 24 ноября 1889), Порфирий Николаевич Масленников († 3 мая 1890) и Николай Гаврилович Потапов († 13 ноября 1894), профессора Казанского университета, ректор Константин Васильевич Ворошилов († 3 декабря 1899), Матвей Фролович Болдырев († 27 декабря 1903), начальница Казанской Мариинской гимназии Анна Григорьевна Волкова († 3 марта 1875).

По мнению казанского археолога А.Ситдикова, на старом монастырском некрополе в течение XVI XX веков упокоилось не мене 1000 человек.

С 1855 года к Спасо-Преображенскому монастырю был приписан Феодоровский Троицкий мужской монастырь.[38] В 1995 г. во время земляных работ при строительстве мечети Кул-Шариф было вскрыто свыше 50 захоронений Троицкого монастыря, зафиксированных казанскими археологами.

Свой небольшой некрополь имел и Казанско-Богородицкий девичий общежительный монастырь I класса. Здесь упокоились настоятельницы обители София (Любовь Борисовна Болховская) († 21 апреля 1807), Маргарита ( 6 октября 1847), Аркадия (Анна Ивановна Макарова)  ( 16 декабря 1860), игумения Досифея (Анна Веревкина) ( 23 августа 1865), игумения Анфия (Тюлькина). На монастырском кладбище упокоились священники, умершие в период службы.

Несомненно, что на погосте Воскресенского Ново-Иерусалимского монастыря погребали священнослужителей и монашествующих, но их имена окутаны пеленой ушедшего времени. Некрополь святой обители  ждёт своего пытливого исследователя.

На погосте Кизического Введенского монастыря упокоился первый ректор императорского Казанского университета Илья Федорович Яковкин (†26 марта 1836).

На его надгробии была начертана глубокая по мысли и содержанию эпитафия, обращенная к последующим поколениям:

«О, вы, которые в молитвах и слезах теснились вкруг

моей страдальческой постели,

которые меня в борьбе с недугом зрели...

О, дети! О, друзья! На мой спокойный прах

придите усладить разлуку утешеньем».[39]

Спустя 80 лет после его смерти, в 1916 г. казанский искусствовед Леонид Ильинский взывает к общественности о том, что «на городских кладбищах гибнет память о старых деятелях, гибнет история города, его культурная жизнь».[40] Он мечтал о лучших временах в сохранении и заботе о некрополях.

Но пришли потомки и камня на камне не оставили от старинных кладбищ и монастырских некрополей. «Мертвые сраму не имут», - говорит народная пословица. Позор за беспамятство падает на нас, живых...

Но, как сказано у Екклесиаста: «Время разбрасывать камни и время собирать камни. Время терять и время искать и сберегать» (Еккл. 3;5,6). Ныне, по благословению Владыки Анастасия - Архиепископа Казанского и Татарстанского, стараниями и трудами подвижников Христовой Веры возрождаются святые обители и духовная жизнь благочестивых прихожан.

Воспоминание о прошлом всегда поучительно. Мы вопрошаем и устремляемся в прошедшее, чтобы оно объяснило нам наше настоящее и намекнуло нам о нашем будущем. Но прошлое - это прежде всего люди. И вспоминать именитых людей минувшего времени - живая пища ума и тихая радость сердцу. Тем более вспоминать наших предков, жизнь посвятивших служению Богу, царю и отечеству, упокоившихся на старейших монастырских некрополях города.

 

I. Старое русское кладбище Свято-Успенского Зилантова монастыря

 

Зилантовское кладбище занимало всю северо-восточную половину древней горы. По северной, обращенной к Казанке её части, живописными группами росли вековые вязы, дубы, свидетели исторических событий 1552 года. Некрополь составлял часть многовековой истории и славного прошлого монастыря, являлся источником многих пожертвований - вкладов в обитель на помин души.

Это самое древнее в Казани «русское кладбище», где ещё 24 января 1529 г. было погребено тело святого мученика Иоанна. «И положено бысть честное его и многострадальное тело на старом русском кладбище», - как писал о нём святой Гермоген в 1592 г. Название «старого русского кладбища» довольно долго именовалось даже в официальных документах.[41]

Позже появилось и новое русское кладбище - там, где в огромной братской могиле упокоились русские воины, павшие под Казанью осенью 1552 года.

Когда в 1560 г. был переведен на гору сам монастырь, тогда же возле его стен стало обновляться и старое кладбище. Примечательно, что именно с того же года стал вестись в Зилантовой обители и её знаменитый Синодик для поминовения всех усопших и убиенных.[42]

Так вся восточная половина горы постепенно «зарастала» крестами и памятниками. В 1865 г. при настоятельстве иеромонаха Иннокентия (1862  -1865 гг.)  некрополь обнесли деревянной оградой, а в 1889 г. при правлении архимандрита Сергия I (1879 – 1892 гг.) ограда была обновлена. Многие жители Казани изъявляли желание быть погребёнными на «святой горе при доме Пресвятой Богородицы» и ещё при жизни составляли завещания в пользу Успенской обители. За других давали вклад на помин души родственники. Здесь же хоронили и усопших братьев святой обители. Кладбище было совсем небольших размеров, как и большинство русских монастырских некрополей, но при этом считалось одним из самых святых мест не только Казани, но и всей епархии.

В XVII веке здесь находилась небольшая поминальная церковь св. великомученицы Екатерины - об этом свидетельствуют описи монастырского имущества, которые изучал Платон Заринский.[43] Там же находился и сам чтимый древний образ великомученицы, позже перенесённый во Всехсвятскую церковь. К сожалению, никаких описаний кладбищенского храма не сохранилось. В XIX веке этой церкви уже не было. Вообще в тяжёлом для всей Русской Церкви XVIII столетии было упразднено «за ветхостью и бедностью» не только множество кладбищенских храмов по всей России, но также церквей и монастырей.  Разделила их участь и Екатерининская церковь. Но сам погост, к счастью, не пришёл в запустение - братия монастыря, хотя и очень сильно обедневшего, тщательно и благочестиво заботилась о его благоустройстве и об уходе за древними могилами.

Долгое время сохранялись захоронения в соборе Успения Божией Матери. В храме среди останков подвижников Православной Веры с левой стороны при входе находилась и гробница с мощами пребывавшего в обители на покое преосвященного Архиепископа Иосифа Суздальского, упокоившегося 15 июня 1642 г.[44]

Не только вне монастырских стен, но и внутри самой ограды находилось множество захоронений - они заполняли все свободные от строений места. На дореволюционных фотографиях виден буквально лес крестов у алтаря Успенского собора. При реставрации и реконструкции обители человеческие останки обнаруживаются постоянно и повсюду: за стенами монастыря, у фундаментов строений, под корнями деревьев. Поистине весь монастырь стоит на костях, и только осознавая это, постепенно начинаешь понимать его особую роль и святость этого места.

На монастырском некрополе имелись семейные усыпальницы именитых горожан Александровых, Тихомирновых, Кондыриных, Крашенинниковых, Шмагиных, Моисеевых, Еремеевых, Нееловых, Растовских, маркизов де Траверсе. В фамильном склепе был похоронен почётный потомственный гражданин Казани Иван Иванович Алафузов.

Что характерно, в конце XIX – начале XX вв. некрологи, в отличие от нашего времени, в основном подписывали близкие родственники умерших. Так, Лидия Андреевна Алафузова подписала с детьми некролог по поводу кончины мужа Ивана Ивановича Алафузова. Ольга Сергеевна Александрова-Гейнс – брата Александра Сергеевича Александрова, Анна Николаевна и Софья Николаевна Леонтьевы – брата Дмитрия Николаевича Леонтьева, генерал-лейтенанта, Елизавета Михайловна Веденяпина – мужа Веденяпина Николая Аполлоновича, статского советника.

Некрополь Зилантова монастыря имел немало деревянных резных памятников редкой красоты.[45] Действительно, кресты-надгробия подчас были настоящими произведениями старинной русской деревянной резьбы, не уступающей по изысканности резьбе иконостасов.

Когда в советское время кладбище разорили и полностью сровняли с землёй, один крест XVIII века не был уничтожен именно потому, что его причислили к «произведениям искусства» и поместили в качестве экспоната в Государственный музей (ныне Национальный музей Республики Татарстан). Там он находится и поныне. Почти два с половиной столетия не разрушили деревянную резьбу. Четыре изящных столбика в форме миниатюрной башенки-часовенки держат на себе многоярусный витой столбик, увенчанный восьмиконечным православным крестом. Фотографии этого замечательного надгробия есть как в дореволюционных книжках, так и в советских путеводителях по Казани.[46]

Обратимся же к памяти тех, чьи останки покоятся на древнейшем русском кладбище и кто своим посильным трудом внёс  лепту в становление и процветание Казани и губернии.

 

Ф.И.О.

Дата кончины

Возраст

1.[47]

Аверинская (Алексеева)

Дарья Ивановна

24 апреля

1855

23

2.

Агиянов

Иван Иванович,

капитан

13 сентября

1848

53

3.

Алафузов

Иван Иванович[48]

26 августа

1891

54

4.

Алафузова (Александрова)

Людмила Сергеевна,

первая жена И.И. Алафузова

1868

 

5.

Алафузова

Лидия Андреевна, вторая жена

И.И. Алафузова

 

 

6.

Александров

Александр Сергеевич,[49]

сын С.Е. Александрова,

купец

20 мая

1889

46

7.

Александров

Сергей Евсеевич[50]

4 декабря

1870

78

8.

Александрова (Бородина)

Анна Михайловна,[51]

жена Александрова С.Е.

 

 

9.

Александрова-Гейнс

Ольга Сергеевна[52]

29 октября

1927

80[53]

10.

Амачкин

Петр Васильевич, [54]

подпоручик

13 июля

1805

52

11.

Амачкина

Александра Григорьевна

11 августа

1845

93

12.

Андриевский

Виктор Федорович[55]

18 марта

1907

 

13.

Анонимов

Иван Тимофеевич, надворный советник, чин 7 класса

18 декабря

1877

61

14.

Арский Е.Ф.

1843

75

15.

Афанасьева

Прасковья Ивановна

11 сентября

1801

66

16.

Баженов

 Александр Николаевич, гимназист

25 июня

1848

13

17.

Баженов

Василий Яковлевич, [56] профессор Казанского университета

25 января

1831

44

18.

Баженов

Николай Кириллович, [57]

 лекарь, писатель

25 июня

1848

44

19.

Базилевич

Евдокия Ивановна,

жена священника

13 сентября

1801

40

20.

Базилевич

Федор  ...евич,

священник

7 июля

1807

48

21.

Болховский

Василий Борисович, [58]  князь

5 ноября

1801

 

22.

Булгакова

Любовь Карловна

1848

70

23.

Варнавина

Екатерина Григорьевна,

купеческая жена

15 октября

1805

32

24.

Васильев

Василий Егорович,

статский советник,

чин V класса

5 января

1858

63

25.

Васильев

Петр Петрович[59]

25 марта

1883

41

26.

Веденяпин

Николай Аполлонович,[60]

статский советник

7 января

1902

 

27.

Великопольский

Ермолай Иванович, [61]

генерал-майор

4 августа

1802

54

28.

Владимиров

Иван Артемьевич[62]

28 февраля

1920

80

29.

Владимирова

Александра Николаевна[63]

28 мая

1904

 

30.

Гейнс

Александр Константинович,[64]

генерал-лейтенант,

бывший губернатор Казанской губернии (1880-1882)

29 декабря

1892

58

31.

Глумилина (Леонтьева)

София Николаевна[65]

1 июля

1902

 

32.

Глухов

Василий Алексеевич,[66]

командир порохового завода, артиллерии генерал-майор

1 мая

1835

71

33.

Горемыкин

Петр Иванович

14 июня

1859

22

34.

Горемыкин

Федор Васильевич,

надворный советник,

 чин VII класса

7 августа

1790

54

35.

Горемыкина

Феодосия Михайловна

26 августа

1848

65

36.

Гурьянов

Гаврила Петрович,

помещик

8 января

1801

56

37.

Дабчинская

Екатерина Андреевна

19 марта

1845

60

38.

Данилов

Федор Данилович,

обер-крикс-коммерсант

 VII класса

28 марта

1828

67

39.

Де-Траверсе

Александр Иванович, [67]

маркиз, вице-адмирал

18 февраля

1850

70

40.

Де-Траверсе

 Константин Александрович,

маркиз, сын вице-адмирала

20 февраля

1850

 

41.

Емельянов

 Василий Иванович,[68]

 майор

17 августа

1830

64

42.

Еремеев

Николай Иванович,

гвардии подпоручик

7 января

1803

19

43.

Еремеева

Александра Ивановна

12 апреля

1804

22

44.

Еремеева (Молоствова)

Мария Львовна

20 апреля

1822

65

45.

Ефимов

Владимир Федорович,

надворный советник,

чин VII класса

30 августа

1881

43

46.

Жеванов

 Иван Григорьевич, [69] действительный статский советник, чин IV класса, Казанский гражданский губернатор 

21 октября

1830

 

47.

Загибалова

(Троицкая)

 Глафира Ивановна,

 дворянка

21 января

1883

25

48.

Загорский

 Василий Андреевич,

статский советник,

чин V класса

2 сентября

1840

66

49.

Зотина

Мария Анатольевна[70]

1 февраля

1920

28

50.

Иванов

 Владимир Павлович,

докторант

8 июля

1870

28

51.

Ивойлов

 Алексей Алексеевич, купец

16 января

1821

34

52.

Ильин

 Василий Ильич,  подрядчик

27 марта

1881

53

53.

Кастелий

 Степан Николаевич,

генерал-майор

23 декабря

1803

 

54.

Кафтырев

 Василий Ильич, [71]

надворный советник,

 чин VII класса

2 октября

1807

 

55.

Кириллов

Василий Петрович,[72]

подполковник

июль

1916

 

56.

Клющев

Гавриил Петрович,[73]

служащий Казанского завода

 П.К. Ушкова

19 марта

1912

 

57.

Князев

 Михаил Аркадьевич,

 губернский регистратор,

чин XIII класса

23 декабря

1832

24

58.

Кобелев

 Егор Игнатьевич,

 штабс-капитан

20 апреля

1844

49

59.

Ковалева

 Анна Владимировна

1797

54

60.

Кожевникова

Алевтина Фёдоровна,[74]

работница Казанской Центральной телеграфной конторы

3 июня

1919

 

61.

Козлов

Александр Степанович[75]

31 января

1916

 

62.

Комарович

 Леонид Иванович

22 марта

1866

 

63.

Кондырин

 Андрей Парфенович,  купец

... июня

1838

36

64.

Кондырин

 Антон Парфенович, купец

... июля

1847

54

65.

Кондырина

 Аграфена Ивановна

15 августа

1831

53

66.

Кондырина

 Матрона

... октября

1842

 

67.

Конюхов

 Иван Васильевич, купец

... ноября

1804

38

68.

Короткова

 Евфимия Павловна

25 января

1885

65

69.

Коротков

 Матвей Абросимович,  крестьянин

10 мая

1881

53

70.

Корюкин

 Тимофей Герасимович,[76]

мещанин

25 марта

1828

 

71.

Корюкина

 Устинья Ивановна, мещанка

27 ноября

1840

54

72.

Костыгова

 Татьяна Ермолаевна

... января

1789

 

73.

Крашенинникова

 (Суксина) Ульяна Васильевна, купеческая жена

5 декабря

1837

35

74.

Крашенинников

 Василий Кузьмич, купец

28 марта

1803

44

75.

Крашенинников

 Изосим Васильевич

18 ноября

1819

19

76.

Кукарникова

 (Урванцова) Александра Тимофеевна, купеческая жена

25 июня

1885

84

77.

Ламонов

 Александр Иванович,

майор

11 ноября

1804

39

78.

Ларионов

 Сергей Алексеевич, провинциальный секретарь,

чин XII класса

9 марта

1882

63

79.

Ларинова (Данкевич)

Елена Андреевна

12 апреля

1818

27

80.

Лебедев

Евграф Алексеевич,[77]

помещик

...декабря

187...

 

81.

Леонтьев

Дмитрий Николаевич,[78]

генерал-лейтенант

май

1892

 

82.

Леонтьева

Анна Николаевна,[79]

сестра генерал-лейтенанта

Д.Н. Леонтьева

27 мая

1893

 

83.

Летницкий

 Егор Тимофеевич,

коллежский советник,

чин VI класса

22 мая

1874

68

84.

Лецкая

 Авдотья Васильевна,

жена генерал-майора

2 октября

1807

70

85.

Лецкой

 Алексей Петрович, [80]

генерал-майор

5 мая

1800

75

86.

Лисин

 Сергей Иванович,

мещанин

10 ноября

1872

37

87.

Лисина

 (Кондырина) Пелагея Парфеновна, мещанка

29 января 

1870

69

88.

Лихачев

Алексей Тимофеевич,[81]

купец

12 декабря

1889

 

89.

Лихачев

 Иван Тимофеевич,

купец

12 февраля

1868

51

90.

Лохтин

 Дмитрий Андреевич,[82] коллежский асессор,

Чин VIII класса

20 декабря

1847

 

91.

Лошадкин

 Ермолай Степанович,

капитан

8 августа

1853

63

92.

Лощилин

Николай Федорович[83]

17 июля

1903

 

93.

Любимов

 Яков Саввич,[84]

коллежский советник,

чин VI класса

25 июля

1845

57

94.

Любимова

Юлия Яковлевна,[85]

младенец

9 февраля

1846

2

95.

Магницкий

 Михаил Иванович,

коллежский асессор,

чин VIII класса

26 сентября

1839

48

96.

Медведев

 Андрей Яковлевич

24 июня

1860

70

97.

Мелетина

 (Линкер) Елизавета Богдановна

28 мая

1838

34

98.

Мелетин

 Андрей Дмитриевич,

коллежский советник,

чин VI класса

17 июля

1858

57

99.

Могилатова

 Екатерина Степановна, [86]

дворянка

24 июня

1883

36

100.

Моисеев

 Алексей Федорович,[87]

коллежский советник,

 чин VI класса

13 декабря

1833

78

101.

Моисеева

 Анна Федоровна,

сестра А.Ф.Моисеева

27 января

1831

81

102.

Моисеева

 (Мастинина) Мария Степановна

21 декабря 1804

 

103.

Моисеева

(княжна Болховская)

 Надежда Сергеевна,[88]

жена А.Ф.Моисеева

9 апреля

1823

53

104.

Молоствова

 (Поливанова) Авдотья Игнатьевна, жена полковника

15 января

1801

 

105.

Мясников

 Константин Иванович,[89]

инженер-капитан

31 октября

1840

34

106.

Мясников

Николай Иванович,[90]

купец, благодетель монастыря

 

 

107.

Наумов-Корюкин

 Иван Степанович, мещанин

16 июля

1877

52

108.

Наумов-Корюкин

 Степан Антонович, купец

20 марта

1870

67

109.

Неелов

Александр Петрович,[91]

подполковник

1 октября

1844

46

110.

Неелова (Кондратьева)

 Екатерина Семеновна,

жена Неелова А.П.

29 сентября

1843

37

111.

Немиров

 Сергей Сергеевич,[92]

редактор «Казанских губернских ведомостей»

12 марта

1856

47

112.

Никодим

(Николай Михайлович Прелатов),[93]

архимандрит, настоятель Зилантова монастыря

(1898-1901)

22 марта

1901

54

113.

Новосильцев

 Андрей Лаврентьевич, протоиерей

7 июля

1866

64

114.

Обухов

 Николай Иванович,

статский советник,

чин V класса

9 февраля

1812

46

115.

Оптовцов

 Петр Яковлевич,

присяжный поверенный

25 февраля

1881

37

116.

Орлов

 Дмитрий Степанович,[94]

коллежский советник,

чин VI класса

20 мая

1843

52

117.

Отпущенников

Георгий Петрович[95]

9 января

1916

 

118.

Охотина

 Александра Евдокимовна, жена священника

5 августа

1884

37

119.

Павловский

 Александр Никитич, священник

15 июня

185...

48

120.

Павловский

 Петр Михайлович,

священник

21 ноября

1879

54

121.

Пальчикова

 Анна Васильевна, [96]

 жена бригадира

родилась

1729

 

122.

Паруцкая

Вера,[97] младенец

12 марта

1884

2

123.

Пасмуров

 Михаил, болярин

8 марта

 1850

58

124.

Перфильева  

 Евдокия Васильевна,[98]

дочь В.А. Глухова

10 октября

1831

26

125.

Петров

 Василий Петрович, купец

12 июля

1836

67

126.

Петров

 Никита Иванович, мещанин          

3 февраля

1865

62

127.

Петров

 Никита Петрович,

коллежский советник,

чин VI класса

29 сентября

1818

64

128.

Петрова

 Домникия Власьевна

17 января

1816

61

129.

Платонов

Иван Семенович,[99] помещик

15 ноября

1909

 

130.

Платонова

 Анна Ивановна, купчиха

5 августа

1886

64

131.

Плешанов

 Иван Максимович,

почетный гражданин

5 декабря

1857

55

132.

Плешанов

 Николай Иванович,

почетный гражданин

22 декабря

1868

32

133.

Поздюнин

 Сергей Алексеевич, подполковник

29 июля

1848

66

134.

Поздюнина

Александра Александровна

28 марта

1836

61

135.

Попов

 Филипп Степанович,[100]

коллежский советник,

чин VI класса

12 марта

1825

72(?)

136.

Портнова

 Татьяна Федоровна[101]

29 сентября

1866

70

137.

Поярков

Владимир Тимофеевич, [102]

городской голова

 

 

138.

Прозоров

 Аркадий Акинфович,

 надворный советник,

чин VII класса

1 июня

1874

57

139.

Прокофьев

 Автоном Прокофьевич,

коллежский советник,

чин VI класса

27 сентября

1826

 

140.

Пчелин

 Семен Ефремович,[103] купец

7 июня

1830

37

141.

Раев

 Филипп Андреевич, протоиерей

28 октября

1859

78

142.

Растовская

 Вера Васильевна

22 апреля

1842

23

143.

Растовская

(Великопольская)

 Любовь Ермолаевна,

жена генерал-майора Растовского А.А.

24 марта

1849

55

144.

Растовский

 Александр Андреевич, [104]

генерал-майор

20 августа

1830

60

145.

Растовский

 Владимир Александрович,[105] дворянин, сын А.А.Растовского

8 января

1839

22

146.

Романов

 Николай Васильевич, купец

18 сентября

1830

42

147.

Русанов

 Павел Семенович, комиссар

9 августа

1844

54

148.

Русанова

 Прасковья Родионовна

29 августа

1839

48

149.

Рыбаков

Александр Михайлович[106]

январь

1915

 

150.

Саблин

 Петр Алексеевич, полковник

2 августа

1857

56

151.

Савинич,

 контр-адмирал

25 ноября

1868

 

152.

Самсонов

 Василий Гаврилович, крестьянин

3 июля

1846

26

153.

Сахаров

 Константин Степанович, мещанин

14 ноября

1872

47

154.

Сахаров

 Николай Иванович,[107]

дворянин

23 июня

1836

24

155.

Световидов

 Иоанн Львович,

протоиерей

2 июня

1840

50

156.

Семёнова

Александра Васильевна[108]

9 февраля

1915

 

157.

Серебряков

 Гаврила Иванович, купец

11 октября

1809

50

158.

Соловьева

 Анастасия Ивановна

26 ноября

1834

 

159.

Сомов

 Степан Данилович,[109] надворный советник, чин VII класса

5 октября

1835

62(?)

160.

Софронов

 Василий Васильевич, купец

8 сентября

1857

79

161.

Софронова

 Анна Васильевна, мещанка

26 июля

1852

20

162.

Софронова

 Ирина Васильевна

23 января

1857

 

163.

Степанова

Александра Степановна[110]

7 мая

1917

 

164.

Стукова

Елизавета Александровна[111]

8 ноября

1902

 

165.

Танкеевский

Василий Иванович[112]

25 июля

1915

 

166.

Терентьев

 Дмитрий Терентьевич, поручик, чин XII класса

9 марта

1865

55

167.

Терпиловский

Иван Васильевич[113]

4 сентября

1909

 

168.

Тихомирнов

Александр Осипович,[114]

член-соревнователь Вспомогательного общества приказчиков

24 февраля

1901

50

169.

Тихомирнов

Иван Осипович[115]

24 ноября

1900

64

170.

Тихомирнов

 Осип Терентьевич,[116] хлеботорговец

26 августа

1864

67

171.

Тихомирнов

Тимофей Иосифович,[117]

потомственный почетный гражданин

6 февраля

1907

 

172.

Тихомирнова

Матрона Матвеевна,[118]

жена О.Т. Тихомирнова

31 декабря

1895

83

173.

Тихонова

 Юлия Степановна

12 февраля

1860

 

174.

Толстая

 (Мусина-Пушкина) Варвара Александровна, дворянка

21 июля

1865

61

175.

Троицкий

Иван Алексеевич[119]

1 февраля

1892

 

176.

Троицкая

 Екатерина Александровна

20 января

1870

40

177.

Урусова

 (Нарбут) Мария Николаевна, дворянка

18 марта

1866

37

178.

Фатьковский

 Алексей Степанович, кассир государственного банка

11 марта

1896

72

179.

Фатьковский

 Степан Иванович, титулярный советник, чин IX класса

18 мая

1839

41

180.

Филиппов

 Григорий Иванович, купец

11 сентября

1859

62

181.

Фокин

 Василий Иванович, коллежский советник,

чин VI класса

23 июля

1885

55

182.

Фролов

 Устин Михайлович

19 марта

1883

95

183.

Хрисоногова

 Анфиса, жена дьякона

10 июня

1846

35

184.

Хрисогонова (Поздюнина) Вера Сергеевна, жена чиновника консистории

1831

31

185.

Чеадаева (Емельянова) Татьяна Ивановна

10 февраля

1834

 

186.

Чесноков

Павел Тимофеевич,[120]

потомственный почетный гражданин

6 сентября

1915

67

187.

Чичагова (Козленинова) Александра Ивановна, [121]

 жена подполковника

26 ноября

1803

29

188.

Чудинова

 Анисья Никитишна

17 августа

1857

 

189.

Шишкина (Кондырина) Екатерина Антоновна, купеческая жена

7 января

1849

28

190.

Шмагин

 Александр Николаевич,

 купец

9 августа

1884

74

191.

Шмагина

 Александра Семеновна, купеческая жена

20 мая

1866

53

192.

Шмагина

 Прасковья Степановна, купеческая вдова

13 декабря

1857

77

193.

Шпакштейн

Юлия Васильевна[122]

11 апреля

1904

 

194.

Южиков

 Алексей Степанович, чиновник IX класса

16 ноября

1831

62

195.

Юшков Николай

 Иванович,[123]

гвардии капитан

5 апреля

1828

50

 

Официально кладбище монастыря было закрыто с 1918 г., но отдельные захоронения внутри обители по специальным разрешениям производились вплоть до 1928. Последней, кто погребен в фамильном склепе под Свято-Успенским собором, была Ольга Сергеевна Гейнс († 29 октября 1927 г.). [124]

 

 

В Коллегию по наблюдению за охраной

исторических памятников ТССР

по поручению Ольги Сергеевны Гейнс

Заявление

Имея вполне готовый фамильный склеп на территории внутреннего кладбища Зилантовского монастыря, прошу Вашего разрешения по смерти гр. Гейнс её там похоронить. Быть похороненной вместе с её родными единственное предсмертное желание Ольги Сергеевны.

 

По поручению Гейнс

Щеголев

Казань, 5 мая 1927.[125]

 

 

Автор пока не выяснил, кто такой Александр Щеголев (проживал по ул. Ново-Горшечная, д.6, кв.1) и почему Ольга Сергеевна именно ему поручила вести свои столь деликатные дела.

Музейный отдел Татарского народного комиссариата просвещения отреагировал достаточно быстро, и вскоре Щеголев получает письмо следующего содержания.

 

СПРАВКА

 

Дана от Музейного Отдела ТНКПр. гр. Щеголеву в том, что со стороны Отдела не встречается препятствий на погребение О.С.Гейнс в их склепе в бывш. Зилантовском монастыре.

Настоящая справка дана для представления в НКВДел на предмет получения разрешения.

 

Председатель Отдела                                  В Егерев

Ученый секретарь                                       П. Корнилов

 

14 мая 1927 г.[126]

 

 

В 1921 г. создается православная женская община, которая использует здания опустевшего монастыря. 15 февраля 1926 г. община подписывает договор с органами НКВД о дальнейшем использовании зданий обители, но через два месяца, 26 апреля этот договор официально расторгается и монастырь окончательно ликвидируется.[127]

27 февраля 1929 г. Президиум ЦИК ТАССР на своем заседании разрешил Казанскому городскому совету «в целях использования строительного материала»  разобрать Успенский собор и другие здания монастыря.[128] Так было официально разрешено варварское разрушение уникального зилантовского ансамбля.

В дальнейшем, в 1920 – 1950-е годы на территории обители расположилась внутренняя тюрьма НКВД, затем – детская колония, позже – склады МВД. К 1990 году территория бывшего монастыря осталась почти бесхозной.

20 октября 1928 г. Президиум Казанского совета на основании постановления Заречного районного совета принимает решение об окончательном закрытии погоста со сносом всех монументов и крестов и передаче территории монастырского кладбища  в ведение жилищно-хозяйственного треста.[129] О чём  родственники умерших уведомляются через республиканскую печать.[130] К этому времени большинство памятников уже были разрушены.

Отдел по делам музеев и охраны памятников искусства, старины и природы при академическом центре Татнаркомпроса (председатель В. Егерев) не возражал по поводу ликвидации погоста, хотя и взял под свой контроль наиболее ценные из них, относящиеся к первой половине  XIX века.[131]

Однако, наши последние изыскания в архиве отдела ЗАГС администрации Вахитовского района г.Казани выявили факты погребения казанцев в 1927-1931 годах на монастырском кладбище, находящемся за стенами обители к востоку. С 1932 г. захоронения на кладбище прекращаются.[132]

 

 1.

Александров Владимир ( 26 октября 1927), младенец, 10 месяцев;

 2.

Оспенников Александр ( 27 октября 1927), мертворожденный;      

 3.

Кузьмичев Герман ( 8 декабря 1927), мертворожденный;

 4.

Орлов Виктор ( 4 января 1928), 2 года;

 5.

Мигачева Зоя Михайловна ( 16 января 1928);

 6.

Куприянова Галина ( 27 января 1928), 10 месяцев;

 7.

Носов Семен Петрович ( 23 февраля 1928), 74 года;

 8.

Спиридонова Роза ( 27 февраля 1928), 3 года;

 9.

Данилова Клавдия ( 26 ноября 1928), 24 года;

10.

Комчатова Агриппина Александровна ( 26 ноября 1928), 62 года;

11.

Перфильев Иван ( 9 декабря 1929), 2 года;

12.

Левентинова Александра Васильевна ( 17 декабря 1929), 53 года,

табачница-наклейщица;

13.

Четаева Ольга Ефремовна ( 18 декабря 1929), 47 лет, продавец;

14.

Колчин Игорь ( 22 декабря 1930), 1 год;

15.

Власова Марина Пахомовна ( 18 февраля 1931), 78 лет;

16.

Ефремов Геннадий ( 11 ноября 1931), 1 год;

17.

Слесарев Николай ( 11 ноября 1931), 2 года;

18.

Степанов Николай ( 11 ноября 1931), 6 лет.

 

 

В середине 1930-х годов бывшее монастырское кладбище было окончательно разорено и разровнено. На нём для рабочих Кировского района построили несколько бараков. Здесь же разбили приусадебные участки под картофель, капусту, овощи.[133] Когда в конце 1980-х годов оттуда из-за невыносимых бытовых условий переселили всех жителей, то почти вся гора представляла собой сплошную свалку отходов и мусора.

*      *       *

 

Наверное, среди многих причин того, что наше общество задыхается от нехватки духовности, - забвение очень важных составляющих нашей культуры. Мы обращаемся к наследию отдельных личностей и пренебрежительно относимся к местам их упокоения - тоже носителям культуры. Это вызывает ощущение неполноценности отечественного культурного потенциала, ибо каждая его часть должна органически входить в целое. Не менее печально и то, что мы продолжаем терять завещанное нам. Неблагодарные наследники, мы равнодушно взираем на поругание могил предков, разрушение некогда полных жизни домов, одичание рукотворных ландшафтов. Вместе с ними уходит память, продолжает рваться связь поколений. Мы до сих пор не смогли остановиться в самоограблении.

В 1998 году Зилантову обитель вернули Казанской Епархии Русской Православной Церкви. Монастырь возрожден как единственный женский в Казани и её окрестностях. В настоящее время в обители 13 насельниц. Настоятельница монастыря с первых дней его существования – игумения Нина (Нефедова). Восстанавливается обитель под непосредственным присмотром Высокопреосвященнейшего Анастасия, архиепископа Казанского и Татарстанского. В июле 2004 года была освящёна Владимирская церковь, а 11 июня 2006 г. при большом стечении прихожан монастыря – Троицкий храм. Действует Успенский собор (бывший Всехсвятский). Зилантова гора после долгих десятилетий запустения и забвения оглашается священным благовестом.

Возрождающаяся обитель  становится достойным памятником воинам, отдавшим свои жизни за веру православную и Отечество, послушникам, добровольно и безропотно подъемлющих крест послушания, и всем известным и безвестным православным молитвенникам и праведникам, монашествующим и мирянам, чьим духовным подвигом держится мир сей.

В октябре 2006 г. в обители установили поклонный крест, на котором начертаны следующие слова: «Здесь на Старом Русском кладбище покоятся сотни христиан, монашествующих и мирян. Прости нас, Господи, за осквернение их могил и упокой души их во Царствии Твоем». Видно пришло время покаяния…

 

II. Храм-памятник воинам, погибшим при взятии Казани в октябре 1552 г.

 

По различным оценкам на кладбище под курганом упокоилось несколько десятков тысяч человек.[134] Это самая большая братская могила воинов в Казанском крае.

Казанский историк-краевед первой половины XIX века Баженов Н.К. приводит имена 166 погибших ратников. Среди них князья, бояре, простолюдины: Микулинский, Брудков, Гендоуров, Тепринский, Ишутин, Заборовский, Полев, Путилов, Ступишин, Змеев, Кологривов, Беклемишев, Темирязев, Максимов, Дурасов, Юрьев, Чистяков, Неклюдов, Страхов, Шеншин, Романов, Кобцев, Чернышев, Мельников, Хитров, Захаров, Соболев, Левшин, Нечаев, Смирнов, Вяземский, Глебов, Оленев, Челищев, Колтовский, Муромцев, Головкин, Загорский, Сафонов, Потоцкий, Кудрявцев, Озеров, Муравьев, Гурьев, Воронцов, Лазарев, Татаринов, Лодыженский, Грузинский, Аристотелев, Раевский, Лебедев, Зубов, Новиков, Солнушкин, Тарасов, Полозов, Кикин, Шишкин, Новосильцев, Жуков, Арбузов, Лисин, Зверев, Крюков, Хрипунов, Яковлев, Стефанов, Блудов, Волков, Кривошипин, Краснов, Кириловский, Воротынцев, Мещеринов, Апраксин, Марков, Радищев, Баратынский, Муханов, Пятницкий, Языков, Астафьев, Аристов, Строганов, Севастьянов, Ермолов, Лазарев, Малиновский, Мансуров, Морозов, Сабуров, Заболотский, Кокошкин, Батурин, Щербаков, Протасов, Окунев, Дохтуров, Желтухин, Горчаков, Колычев, Назимов, Белосельский, Денисов, Пашков, Анненков, Долгоруков, Никитин, Белоградский, Барашев, Баскаков, Насакин, Жеребцов, Скрипицин,  Самарин, Орлов, Копьев, Урусов, Демидов, Лубенский, Ушаков, Кропоткин, Сенковский, Александров, Серебряков, Княжнин, Баранов, Арбузов, Киреев, Флоров, Корсаков, Тукачевский, Бутлеров, Васильчиков, Красовицкий, Соломин, Чуднов, Сомов, Толстов, Шишмарев, Оболенский, Андреев, Офросимов, Жемчучников, Тимофеев, Суворов, Карнеев, Румянцев, Бабкин, Пушкин, Головин, Салтыков, Маслов, Безобразов, Бибиков, Перфильев, Львов, Исаев, Киприанов, Бородин, князь Димитрий Иванов, Михаил А. Головин. [135]

Архимандрит Гавриил, настоятель Зилантовой обители приводит имена 212 погребенных русских воинов (подсчеты наши – А.Е.). (Приложение 1). [136] В синодике Зилантова монастыря были записаны свыше восьмисот имен павших воинов, где для знатных родов были прописаны  их чины и звания: «Большой боярин, князь, княж сын, а для рядовых воинов их имя, отчество и место – Тферитяне, Бежечане, Володимерцы, Костромичи, Суздальцы, Галичане, Козличи, Калужане, Коломничи, Дмитравцы, Каширяне, Ржевцы, Мещеряне, Муромцы, Стародубцы, Нижегородцы, а также Атаманы казаков».[137]

Более двухсот лет над могилой павших воинов стояла лишь простая часовенка, в которой священники Зилантова монастыря время от времени совершали панихиды. В народе братскую могилу стали называть  «Убогий дом» или «вязком», т.к. вокруг неё во множестве росли старые вязы.[138]

Инициатива в деле сооружения нынешнего памятника принадлежит настоятелю Зилантова монастыря архимандриту Амвросию (Сретенскому), который в 1812 г., на волне патриотизма, вызванного среди всех слоев русского общества победоносным завершением Отечественной войны, обратился к жителям Казани с предложением об организации подписки на сооружение памятника над прахом павших ратников.

Подписка дала весьма небольшую сумму – всего 1.500 рублей. Поэтому и памятник намечался быть скромным – простой столб с соответствующей надписью. Император Александр I повелел переделать проект, что и было поручено петербургскому архитектору Н.Ф.Алфёрову.[139] Именно ему Казань обязана появлением столь исключительного сооружения, не имеющего близких аналогов ни в нашем городе, ни вообще среди православных храмов России. Разумеется, основной объем, внутреннее размещение алтаря, иконостаса и других частей было строго каноничным, но вот внешний пирамидальный облик храма поражает своей неординарностью. Предоставленный проект был утвержден, но для его осуществления потребовалась уже более солидная сумма.

Александр I и члены августейшей фамилии пожертвовали на сооружения памятника внушительную по тем временам сумму - 10.000 рублей. Кроме того, было решено впредь до окончания сооружения ежегодно отпускать из средств государственного казначейства по 5 тысяч рублей. Объявленная подписка дала свыше 100 тысяч рублей.

Непосредственным воплотителем проекта Н.Ф. Алфёрова стал другой архитектор – А.К. Шмидт. Под его руководством и под личным наблюдением архимандрита Амвросия осуществлялось строительство храма. Именно Шмидт принял решение заменить предложенную Алферовым кирпичную облицовку храма облицовкой из белого вятского опочного камня, что существенно повысило стоимость строительства, зато сделало храм - памятник более величественным и нарядным. 30 августа 1823 г. состоялось первое освящение памятника архиепископом Амвросием.

 Однако вскоре вскрылись конструктивные недостатки, местами сооружение дало трещины, стало протекать. Поэтому потребовались дополнительные средства на его доделку. В 1830 – 1832 гг. понадобилась его реконструкция уже под руководством архитектора П.Г. Пятницкого. Формы храма были частично скорректированы, но в целом его облик почти не изменился. Пятницкий был одним из самых знаменитых казанских зодчих XIX века. Незадолго до этого он руководил возведением великолепного комплекса Казанского университета. Он отличился также при строительстве нового ансамбля Казанского Богородицкого монастыря. 2 октября 1832 г. храм-памятник был вторично освящен архиепископом Филаретом. К этому времени в Казань были доставлены серебряные вызолоченные сосуды, пожалованные императором Николаем I для церкви - памятника.

Первые тридцать лет со дня его основания храм-памятник находился в хозяйственном подчинении Зилантова монастыря. Но обители было трудно  заботиться о столь масштабном сооружении. Поэтому храм был передан в военное ведомство. К нему из Кремля по крупным церковным праздникам проводились крестные ходы, устраивались  военные парады, на которых всегда присутствовали губернатор, правящий архиерей, уважаемые казанцы. Это святое место 20 августа 1836 г. посетили император Николай I и 17 августа 1861 г. наследник престола цесаревич Николай Александрович (старший сын Александра II, умер 12 апреля 1865 г.).[140] День 2 октября простой народ считал великим праздником и называл «именины казанские».

В 1830 году Казанское купеческое собрание (орган сословного самоуправления) взяло памятник на свое содержание. С этого времени появляется должность смотрителя памятника, жившего в специально построенном недалеко деревянном доме. Смотрители обязательно назначались из отставных офицеров, имевших ранения и боевые награды.

Городская дума по представительству купеческого собрания назначала попечителя памятника. Как правило, это был состоятельный купец, несший добровольно основные расходы по его содержанию. Первыми попечителями над памятником были купец 1-й гильдии Л.Крупеников и П. Котелов.

После городской реформы 1870 г. памятник перешел в ведение казанской городской управы и о нем заботились уже не купцы, а общегородские органы самоуправления, но должности попечителя и смотрителя оставались вплоть до 1917 года. Так, в частности, 23 декабря 1888 года попечителем храма был избран купец К.П. Прибытков,[141] сын бывшего городского головы П.А. Прибыткова (1810–1883). В этом же году к памятнику была устроена от Адмиралтейской дамбы дорога.[142]

Среднюю часть пирамиды, из которой состоит памятник, занимала небольшая церковь во имя Спаса Нерукотворного – в честь царского знамени, бывшего с Иоанном IV под Казанью. В углах пирамиды были устроены кельи для священника и служителей памятника. В церкви находились портреты царя Иоанна Васильевича Грозного и императора Николая Павловича.

Небольшая дверь и каменная лестница ведут из-под западного портала памятника в подземелье, куда спускаются с зажженными свечами. Здесь царит полнейший мрак, впечатление от которого усиливается еще и абсолютной тишиной. Спустившись в подземный сводчатый ход, идущий по всем четырем сторонам образующей памятник пирамиды, посетитель входит через небольшую дверь в четырехугольный центральный склеп, который и представляет собой внутренность братской могилы воинов.

Деревянный пол склепа весь настлан на костях и черепах, которыми во множестве усеян насыпанный холм. Посреди склепа стояла большая, наполненная черепами гробница, освещаемая неугасимой лампадой с распятием. По сторонам гробницы читались надписи: «Больше сея любве никтоже имать, да кто душу свою положит за други своя» (Иоанн. 15, 13)» и «Возлюбленнии и прекраснии, неразлучни, благолепни в животе своем,и в смерти своей не разлучишася; паче орлов легцы, паче львов крепцы (2 Цар. 1, 23)».[143]

При церкви имелся синодик воинов, неоднократно перепечатывавшийся, имена которых и поминались здесь при панихидах.

Службы в храме прекратились в сентябре 1918 г. Он был  закрыт большевиками, а вскоре и разграблен. Стороной обошла его участь уничтожения многих казанских монастырей, церквей и соборов. В 1924 г., когда ВЦИК опубликовал постановление «Об увековечивании памяти Ленина», местные руководители решили переоборудовать его в «Памятник содружества народов» со смотровой площадкой, с установлением шпиля в виде минарета и пятиконечной звездой. К счастью, этот нелепый проект так и не был осуществлен.

Однако в советское время городские власти все же проявляли некоторую заботу о внешнем облике памятника, ставшего к тому времени одним из архитектурных символов города. В 1930 г. был проведен косметический внешний ремонт. К 1956 г. памятник ввиду образования Куйбышевского водохранилища оказался в центре небольшого островка, что сделало его еще более выразительным и мало доступным.

В декабре 2001 г., по благословению архиепископа Казанского и Татарстанского Анастасия, был создан приход Нерукотворного Образа Спасителя, который возглавил иерей о.Феодор (Ситкин). В храме регулярно проводятся богослужения.

В соответствии с постановлением Кабинета министров Республики Татарстан  «О передаче памятника архитектуры республиканского значения – памятника воинам, павшим при взятии Казани в 1552 году, в коммунальную собственность города Казани» № 8 от 17 января 2001 г., министерство культуры передало храм Департаменту текущего содержания и развития объектов внешнего благоустройства администрации г. Казани по акту № 688 от 23 апреля 2001 г.

4 марта 2005 г. храм был передан Казанской Епархии Русской Православной церкви, после окончания ремонтных работ предполагается его совместное использование Казанской Епархией и администрацией города.

 

III. Некрополь Спасо-Преображенского мужского монастыря

 

«Не многие из тех, которые провели большую часть жизни в Москве, смотрят равнодушно на Донской монастырь: почти все приближаются к нему с умилением и слезами, ибо там главное кладбище дворянства и богатого купечества».[144] Так говорил некогда Н.М.Карамзин о кладбище Донского монастыря. То же самое можно было сказать и о некрополе Спасо-Преображенского монастыря. Казанцы не могли проходить без благоговения мимо этого уголка земли, где упокоились останки многих великих людей.

Правда, кладбище это было невелико и не богато изящными памятниками, но таинственная сень его была способна вызвать много дорогих воспоминаний и благоговейных чувств. Здесь представали образы мирно почивших о Господе и архипастырей, и военачальников, и именитых купцов казанских, и скромных тружеников - монахов. А над всем этим господствовала мысль о том, что этот уголок земли был местом вечного упокоения великих угодников Божиих и первых просветителей казанского края - святителей Гурия и Варсонофия.[145]

Самой первой на погосте Спасского монастыря была могила св. Гурия, скончавшегося 4 декабря 1563 года и погребенного пред алтарем Преображенского собора. Над могилой его вскоре же была сооружена боярином Иваном Елизаровичем Застолбским «каменная клеть».[146] В 1576 году клеть эта приняла под свою сень нового великого подвижника веры св. Варсонофия († 11 апреля 1576).

В 1596 году, при перестройке деревянного собора в каменный, клеть, устроенную Застолбским, пришлось сломать. При этом последовало открытие мощей свв. Гурия и Варсонофия. Нетленные тела их оставлены были наверху, а для останков иноков Ионы и Нектария сооружена была пред алтарем каменная «пещерка», которая изнутри имела каменный свод. Снаружи дневной свет проникал через пять узких продолговатых оконцев, забранных железными решетками. Вход в неё был углублён в землю на четыре ступени.[147]

«Пещерка» не позже 1606 года приняла останки благочестивого греческого архиепископа Епифания. На могиле его лежал камень со следующей надписью: «Апреля в 19-й день. На память преподобнаго отца нашего Иоанна ветхия лавры. Преставися преосвященный Епифаний архиепископ святаго града Иерусалима, монастыря святыя Голгофы, иже на краниеве месте..»[148]

В 1614 году здесь же был погребен митрополит казанский и свияжский Ефрем († 26 декабря 1613), ближайший помощник святого патриарха Ермогена в борьбе против Лжедмитрия II и польских интервентов. После мученической кончины патриарха Ермогена именно митрополиту Ефрему принадлежала вся полнота патриаршей власти. Он председательствовал на Освященном соборе, совершил 11 июля 1613 г. венчание на царствование первого из дома Романовых Михаила Феодоровича, под Уложенной грамотой об избрании на царство Михаила Феодоровича первой стоит подпись именно митрополита Ефрема.

На могильной плите упокоившегося было выбито: «Лета 7122-го (1613 г.), месяца декемвриа в 26 день. Преставися рабъ Божий Ефремъ, по преименовании[149] вторый митрополитъ Казанский и Свияжский».[150]

14 мая 1915 года в присутствии высоких  духовных и светских лиц Казанской губернии (Высокопреосвященный Иаков, преосвященные Анатолий и Борис, протоиерей Петропавловского собора Н.А. Воронцов, настоятель Спасо-Преображенского монастыря, архимандрит Иоасаф главный начальник Казанского военного округа генерал от инфантерии П.А. Гейсман, казанский гражданский губернатор П.М. Боярский, и.д. губернского предводителя дворянства А.Н. Боратынский, казанский городской голова В.Д. Боронин) состоялась торжественная закладка часовни над могилой митрополита Ефрема. Автором проекта был инженер-художник П.И. Абрамычев.[151]

В фундамент часовни была заложена памятная доска со следующей надписью: «В лето от сотворения мира 7423-е, от Рождества Христова 1915-е Мая 14-го дня, при Державе Благочестивейшаго Самодержавнейшаго Великаго Государя Императора Николая Александровича Всея России, Супруги Его Благочестивейшей Государыни Императрицы Александры Феодоровны, Наследника Его Благовернаго Государя Цесаревича и Великаго Князя Алексея Николаевича, при Высокопреосвященнейшем Иакове Архиепископе Казанском и Свияжском, Главном Начальнике Казанского Военного округа, генерал от инфантерии – Платоне Александровиче Гейсман, Главноконачальствующем Казанской губернии камергере Двора Его Императорского Величества Петре Михайловиче Боярском, настоятеле Архимандрите Иоасафе, заложена сия часовня в обители Боголепного Спасова Преображения, над местом вечного упокоения приснопамятного казанского Митрополита Ефрема, в честь и память его святого имени и в благодарное воспоминание о великом деле устроения им Русского Царства в смутную годину 1613 г. Сооружается часовня сия по проекту архитектора-художника Петра Ивановича Абрамычева».

Благодаря усилиям строительного комитета под председательством П.М. Боярского часовня уже в феврале 1916 г. была «вчерне закончена»  и начался «кружечный сбор» средств  на её внутреннюю отделку.

Однако революционные события 1917 г. и последовавшее за ними богоборческое лихолетье внесли в дело увековечения памяти святителя Ефрема свои разрушительные коррективы. К сожалению, автору не удалось пока проследить в деталях дальнейшую судьбу часовни-памятника, но то, что она оказалась трагической, очевидно, так как в советское время  весь комплекс монастыря был разрушен.

В «пещерке» упокоились также настоятели святой обители архимандриты Сергий (1608-1613) и Еремей (1628-1629).[152] Надгробная плита архимандрита Сергия, как отмечает П.А. Воскресенский, ещё в конце XIX века была цела.[153]

В «пещерке» был погребен и сын Застолбского Нестор, в иночестве Нектарий, а затем и сам Застолбский, нареченный в иночестве Ионою.

В 1706 году в этой «пещерке» удостоился погребения греческий епископ Арсений. На надгробной плите его была следующая надпись, сделанная вязью: «Во имя Спасителя нашего Христа Бога. Успе, и погребенъ на семъ месте, греческихъ странъ, андружския епархии, пелопонскаго острова, епископъ Арсений, который жилъ прежде въ Москве 7201-го, и посемъ жилъ въ Макарьеве пустыне, что близъ Свияжска, тутъ и преставись в лето 1706-го апреля въ 14 день, и погребенъ великимъ господиномъ преосвященнымъ Тихономъ митрополитомъ казанскимъ и свияжскимъ, апреля в 16 день, бяше же онъ за некая приключшаяся обстояния отлученъ святейшимъ Досифеемъ патриархомъ иерусалимскимъ: по смерти же его, тогожъ 706 лета, яко усердный, и ближний по евангельскому словеси другъ преосвященнейший архиерей Тихонъ толко тщание о разрешении положилъ, и по намерению своему чрезъ писание о разрешении его получилъ просимое отъ святейшаго патриарха константинопольскаго присланное, за подписаниемъ руки его, и при немъ одинадцать архиереев, въ писанное на греческомъ языке, и та грамота положена с нимъ во гробъ, и ради ведения преведенный списокъ во архиерейской ризнице положенъ».[154]

За какие-то прегрешения он был отлучен иерусалимским патриархом Досифеем и конец своей жизни провел  в Макарьевской пустыни, что в двух верстах от Свияжска. Казанский митрополит Тихон III (1699-1724) за кротость, благочестивую жизнь и полное раскаяние возлюбил его и по смерти старца в 1706 году похоронил его в «пещерке». Через русского резидента в Константинополе Петра Алексеевича Толстого он предпринял энергичные меры по исходотайствованию прощения от восточных патриархов. Уже после кончины патриарха Досифея (1707 г.), П.А.Толстой исхлопотал у патриарха Константинопольского Гавриила полную разрешительную грамоту, написанную на греческом языке вместе с переводом ее на славянский язык. Греческая грамота была положена Тихоном в гроб Арсения, а славянский перевод её оставлен на хранение в архиерейской ризнице.[155]

Над погребенными в «пещерке» были положены надгробные плиты с соответствующими каждому надписью, сделанными вязью.

В процессе археологических раскопок «пещерки» в 1995 году были выявлены две целые и несколько разбитых надгробных плит. Это были известковые плиты со славянской вязью и рисунком (двойной круг с плавно расходящимися в разные стороны «дугами»), жгутовым орнаментом, розетками. Края плит были обработаны «зубчиками». Плиты были датированы концом XVI - серединой XVII века.[156]

По левую сторону от «пещерки» в 1740 году в специально сооруженной часовне был похоронен ближайший родственник Кахетинского царя Теймураза князь Иван Егорович Багратион-Давидов,[157] который проживал в Казани по велению императрицы Анны Иоановны.

На надгробной плите, которая находилась в левой стороне часовни, имелась следующая надпись: «Стани зде, путниче, над гробом умилися; помня смерть – о усопшем помолися. Зде положено во гробе тело кахетинского царя Темуразы ближнего его сродника, князь Иоанн Егорович Багратион Давидов, который пожалован, указом блаженнейшей памяти Ея Императорского Величества Государыни Императрицы Анны Иоанновны, бысть в Казани, в Казани ж и преставися сего 1740 году, ноября 12 дня, и погребен на сем месте, а от рождения его было ему лет 47».[158]

Пещерка и часовня пользовались среди казанцев глубоким почитанием. Песок, посыпаемый на гробницы, особо почитался среди учащихся города, которые видели в нём чудодейственную силу. Экзаменационные письменные работы, присыпаемые песком, обеспечивали удовлетворительную за неё отметку.[159]

После этого долгое время на монастырском кладбище никого не хоронили. Вообще, до конца 60-х годов XIX века погребения здесь допускались лишь в исключительных случаях (иноков Спасского монастыря хоронили в основном на кладбище Кизического монастыря),[160] но с этого времени стали разрешать погребения и частным лицам.

Отметим, что в феврале 1866 года в церкви свв. Киприана и Иустинии был погребен настоятель обители Кирилл (Василий Наумов), епископ Мелитопольский. Преосвященный Кирилл родился в Калуге в 1823 году. По окончании курса в Петербургской Духовной академии со степенью магистра в 1847 году, принял монашество и был оставлен при академии бакалавром. В дальнейшем (1855) стал ординарным профессором по кафедре нравственного и пастырского богословия. С 1857 член русской духовной миссии в Иерусалиме. В 1863-1866 настоятель Спасо-Преображенского монастыря.[161]

В сентябре-октябре 1995 г. «пещерка» Спасо-Преображенского монастыря была вскрыта раскопками археологической экспедиции под руководством Алфеевой Ж.Р., и сохранившиеся останки святых были перезахоронены в Петропавловском соборе и Иоанно-Предтеченском мужском монастыре.

В «пещерке» было обнаружено 12 погребений.[162] Все они совершены по христианскому обряду - покоятся на спине, головой на запад, с небольшим отклонением к югу, что связано, по всей вероятности, с неправильной ориентацией самого Спасо-Преображенского храма, алтарь которого ориентирован  с некоторым отклонением к северу.

Вещей в погребениях не было, за исключением бронзового креста с распятием, поясной бронзовой пряжки, бронзовой пуговицы.

В заполнении могильных ям были встречены фрагменты керамики, слюда, железные гвозди, кусочки обоженной глины, угольки. Эти находки свидетельствуют, что до появления первых могил на этом месте существовало некое поселение, оставившее после себя небольшой культурный слой. По сохранившимся письменным источникам территория обители в XVI веке была меньше, нежели в более поздние времена. Там, где впоследствии возникнет монастырский некрополь, были расположены небольшие деревянные усадьбы русских служивых людей, поселившихся в Казани после присоединения Среднего Поволжья к России. Здесь также прослеживается небольшой пласт культурного слоя времени Казанского ханства, о чём свидетельствуют находки краснолощенной керамики, близкой по стилю к булгарской.

«Пещерка» была небольших размеров,[163] и поэтому захоронения были вынуждены «тесниться» в отведённом пространстве. Отдельные погребения поэтому были врезаны под цоколь здания. Погребения были в деревянных гробах, следы которых в виде тёмных полос древесного тлена удалось проследить археологам.[164]

Археологические раскопки осени 1995 г. «пещерки» Спасо-Преображенского монастыря позволили перенести останки святых мощей. Ныне в Петропавловском соборе почивают мощи преподобных Ионы и Нектария Казанских чудотворцев, сподвижников свт. Гурия, которые находятся в верхнем храме (на солее с северной стороны). В нижнем храме на левом клиросе почивают мощи свт. Ефрема - митрополита Казанского, помазавшего на царство Михаила Федоровича, основателя династии Романовых, а в алтаре - свт. Епифания, архиепископа Иерусалимского.

Частицы мощей подвижника веры св. Германа покоятся в Иоанно-Предтеченском мужском монастыре и Свияжском Успения Пресвятой Богородицы мужском монастыре.

Иоанно-Предтеченский мужской монастырь всегда был сравнительно невелик и не привлекал большого числа паломников. Его главной святыней была икона Святого Германа с частицей его мощей.[165] Герман, будучи настоятелем Свияжского монастыря, основал его подворье в Казани, из которого и вырос монастырь Иоанно-Предтеченский.

Главной святыней Успенского собора Свияжской обители до революции 1917 года были мощи Святителя Германа, принесённые сюда ещё в 1595 г. В июне 1923 г. рака с мощами Германа была вскрыта (так же, как мощи почти всех российских святых в ту пору). По рассказам местных жителей, сразу после вскрытия начался смерч, заставивший присутствующих разойтись.[166]

Мощи Святителя Гурия, с начала 30-х годов XX века почивают в Казанском кладбищенском храме Ярославских Чудотворцев.

Мощи св. Варсонофия, находившиеся в фондах государственного музея ТАССР, в 1970-х годах были утеряны.

Выборка дальнейших захоронений некрополя Спасо-Преображенского монастыря проведена нами по исследованию Николая Яковлевича Агафонова «Казанский некрополь», по списку казанцев, погребенных на городских кладбищах за 1794-1894 гг., хранящемся ныне в отделе редких книг и рукописей научной библиотеки им. Н.И. Лобачевского Казанского государственного университета.[167]

Нами также использованы некрологи, помещенные на страницах казанских газет «Камско-Волжская Речь»[168], «Казанский телеграф»[169], «Волжский вестник»[170], «Казанский биржевой листок»[171].

На монастырском некрополе упокоились именитые казанцы: священники и профессора Казанской Духовной академии, купечество и военные, чиновники и деятели народного просвещения.

С 1863 по 1922 гг. нами выявлено 84 захоронения. В разрезе десятилетий они представлены в следующей таблице:

 

1863 - 1870

4

1871 - 1880

5

1881 - 1890

23

1891 - 1900

18

1901 - 1910

16

1911 - 1922

18

 

После превращения кремля новой властью в закрытый военный городок погребения на погосте были практически прекращены. Нами выявлены пока самые поздние захоронения монастырского некрополя - профессоров Казанской Духовной академии П.В. Знаменского († 2 мая 1917) и Н.Ф. Катанова († 9 марта 1922). Кстати, монастырь функционировал до конца 1920-х годов, так что, думается, есть возможность найти документальные подтверждения захоронений в последний период его существования.

 

 

Ф.И.О.

Дата кончины

Возраст

1.

Алексеев

Николай Александрович,[172]

предприниматель

1 сентября

1916

 

2.

Беляев

  Константин Федорович, [173] надворный советник

19 марта

 1873

56

3.

Беляев

Николай Яковлевич,[174]

инспектор КазДА,

действительный статский советник

22 сентября

1894

 

4.

Близновская

Мария Павловна,[175]

вдова протоиерея

9 марта

1912

 

5.

Близновский

 Николай Евграфович, протоиерей

7 декабря

 1887

64

6.

Богословский

  Иван Дмитриевич,

нотариус

9 января

 1887

 

7.

Болдырев

Борис Матвеевич,[176]

управляющий Казанским Удельным имением

15 марта

1917

 

8.

Болдырев

Матвей Фролович,[177]

заслуженный ординарный профессор Императорского Казанского университета

27 декабря

1903

64

9.

о. Варсонофий,[178]

архимандрит, настоятель Спасского монастыря

20 мая

1912

40

10.

Васильева

Любовь Васильевна[179]

9 февраля

1893

 

11.

Вечеслав

Георгий Михайлович,[180]

полковник в отставке

19 июня

1898

 

12.

Вечеслова

Евдокия Ивановна,[181]

вдова полковника

16 апреля

1916

 

13.

Волкова

Анна Григорьевна,

начальница Казанской Мариинской гимназии

3 марта

 1875

46

14.

Ворошилов

Константин Васильевич,[182]

экстраординарный профессор Казанского университета

3 декабря

1899

57

15.

Гермоген,[183]

иеромонах, казначей Спасского монастыря

19 августа

1896

 

16.

Горбунов

Петр Филиппович[184]

26 апреля

1903

 

17.

Городиска

  Мария Семеновна

31 мая

 1886

 

18.

Гусев

Астерий Александрович,[185]

действительный статский советник

28 ноября

 1916

 

19.

Данилова

Валентина Густавовна[186]

8 октября

1916

 

20.

Жадин

Федор Федорович,[187]

предприниматель

30 октября

1916

 

21.

Жадина

Елизавета Васильевна[188]

10 марта

 1916

 

22.

Зайков

 Михаил Егорович, протоиерей Владимирского Собора

1 февраля

 1881

63

23.

Землянова

(Яркина)

Анна Кассиановна,[189]

почетный член общества Русских женщин

16 февраля

1917

 

24.

Знаменская

Антонина Михайловна,[190]

жена  Знаменского П.В.

14 февраля

 1906

62[191]

25.

Знаменский

Петр Васильевич, [192]

профессор КазДА

2 мая

 1917

81

26.

Катанов

Николай Федорович[193]

9 марта

1922[194]

59

27.

Климент

(Можаров), [195]

архимандрит, настоятель Спасского монастыря

20 сентября

 1863

62

28.

Когурова

Ольга Захаровна[196]

5 декабря

1903

 

29.

Кошкин

Василий Михайлович,

 офицер

15 октября

 1881

25

30.

Кошкин

Михаил Васильевич[197]

9 декабря

1892

 

31.

Ложкин

 Василий Андреевич, [198] протоиерей Петропавловского собора

1 января

 1870

37

32.

Ложкина

Екатерина Васильевна,[199]

учительница Мало-Дербышкинской школы

11 октября

1901

 

33.

Марк

Николай Федорович,[200]

начальник казанского губернского жандармского управления, полковник

…января

1899

 

34.

Масленников

 Порфирий Николаевич,[201] тайный советник, попечитель Казанского учебного округа

3 мая

 1890

 

35.

Матвеевская

Екатерина Ивановна[202]

5 февраля

1904

 

36.

Матвеевский

Константин Лаврентьевич[203]

8 ноября

1896

 

37.

Местергази

Евгений Федорович,[204]

присяжный поверенный

15 мая

1893

 

38.

Михайлов

Николай Васильевич[205]

15 сентября

1907

 

39.

Михайлова

Мария Николаевна[206]

20 июня

1899

 

40.

Михайлова

Юлия Ильинична[207]

22 сентября

1903

 

41.

Молоков

Арсений Арсеньевич[208]

12 марта

1917

 

42.

Молоствов

Владимир Модестович[209]

19 ноября

1890

 

43.

Молоствов

Порфирий Модестович,[210]

генерал-лейтенант

27 октября

1890

 

44.

Набокова

Надежда Прокопьевна[211]

24 сентября

1915

 

45.

Окулов

 Григорий Егорович

28 октября

 1881

52

46.

Пальчиков

Владислав Евграфович[212]

5 ноября

1905

 

47.

Пашковский

Христиан Григорьевич,[213]

преподаватель Казанского

1-ого реального училища

4 марта

1911

 

48.

Пенинская

Анна Павловна

(Палицина)[214]

25 мая

1907

 

49.

Пермяков

 Ефрем Андреевич,

купец

21 февраля

 1882

63

50.

Пермякова

Александра Николаевна[215]

7 ноября

1902

 

51.

Петропольская

 Мария Федоровна

26 апреля

 1887

 

52.

Подуруева

Мария Ивановна[216]

25 июля 

1916

 

53.

Пономарев

Николай Иванович[217]

17 апреля

1917

 

54.

Постников

 Федор Егорович, [218]

 купец

27 июля

 1881

75

55.

Потапов

 Николай Гаврилович,[219] попечитель Казанского учебного округа

13 ноября

 1894

56

56.

Пупышев

 Константин Васильевич, почетный гражданин

20 ноября

 1882

31

57.

Радзишевский

Павел Иванович,[220]

генерал-майор

3 марта

1894

 

58.

Рустицкая

Александра Ефимовна[221]

12 января

1903

 

59.

Рустицкий

 Александр Васильевич,[222] статский советник

10 октября

 1890

68

60.

Садовень

Глафира Ивановна[223]

11 февраля

1917

 

61.

Семякин

 Константин Константинович,[224] полковник

2 июня

 1888

51

62.

Семякин

Константин Романович,[225] командующий войсками Казанского военного округа, генерал от инфантерии

4 февраля

 1867

64

63.

Семякина

 Елена Константиновна (Катакази),[226]

жена Семякина К.Р.

5 февраля

1867

53

64.

Семякина

Наталья Александровна,[227]

жена Семякина Константина Константиновича

2 декабря

 1892

 

65.

Силантьев

 Афанасий Силантьевич, купец

22 сентября

 1877

57

66.

Силантьева

 Анна Яковлевна,

купеческая жена

12 апреля

 1887

67

67.

Соколов

 Андрей Михайлович

25 января

 1877

28

68.

Соколова

 Александра Федотьевна

14 октября

 1878

68

69.

Стратонович

 Григорий Григорьевич, начальник инженерного управления

8 марта

 1888

58

70.

Сунгуров

Сергий Феодорович,[228]

протоиерей

18 марта

1900

 

71.

Угрюмов

 Филипп Васильевич,

студент Казанского университета

4 сентября

 1883

27

72.

Ушакова

Мария Феодоровна,[229]

вдова статского советника

25 апреля

1902

 

73.

Ушков

 Николай Капитонович, [230]

купец

7 ноября

 1882

38

74.

Ушков

Яков Капитонович,[231]

потомственный почетный гражданин

5 июля

1902

 

75.

Флоринский

Василий Маркович,[232]

известный русский ученый, организатор науки второй половины XIX века

январь

1899

 

76.

Хитрово

Константин Никанорович,[233]

и.д. начальника губернии, Казанский вице-губернатор, действительный статский советник

17 марта

1890

 

77.

Частухина

Елена Степановна[234]

21 мая

1903

 

78.

Черных

Анна Степановна[235]

27 ноября

1900

 

79.

Черных

Иван Васильевич,[236]

член-соревнователь казанского вспомогательного общества приказчиков

14 января

1902

 

80.

Чукашев

Никита Егорович[237]

6 декабря

1899

60

81.

Чукашева (Подуруева)

Елизавета Арсеньевна[238]

6 февраля

1900

 

82.

Шатилов

 Павел Николаевич,[239]

генерал от инфантерии

20 июня

 1887

 

83.

Шестаков

 Петр Дмитриевич, [240] попечитель Казанского учебного округа

24 ноября

 1889

62

84.

Шилов

 Иван Яковлевич, подполковник

7 июня

 1884

55

 

Осенью 2005 г. казанскими археологами под руководством Айдара Ситдикова на территории бывшего некрополя Спасо-Преображенского монастыря был обнаружен целый ряд могильных камней захоронений конца XVI – начала XVII веков. Погребения находились к востоку от алтаря Преображенского собора. Надпись на старославянском языке на одном из могильных камней по нашей просьбе была расшифрована московским профессором, доктором исторических наук Пановой Т.Д., и она гласит: «Лета 7133 (1624 года), сентября 30 дня преставися раб Божий  Гордей Афанасий Пальчиков». [241]

Могильные плиты оказались под землей уже в конце XVIII века, ибо поверх них легла монастырская брусчатка. Поэтому в исследованиях казанских историков конца XIX века, в частности Лебедева Е.М. и Воскресенского П.А., сведения об этих захоронениях отсутствуют. [242]

Род дворян Пальчиковых особо проявился на Руси в Смутное время  XVII века. Отец Гордея - Афанасий посылался в Польшу царем Борисом, чтобы изобличить во лжи расстригу, будущего Лжедмитрия I. Сам Гордей поддержал Василия Шуйского в его борьбе против Лжедмитрия II. В составе второго народного ополчения он собирал для него налоги.

В 1614 году ему было суждено поставить последнюю точку в  истории, связанной с самозванством Смутного времени. Как голова казанского стрелецкого приказа он вместе с Савостьяном Онучиным по поручению утвердившегося в Астрахани царского воеводы, боярина князя Ивана Никитича Одоевского преследовал отступающего донского атамана Ивана Заруцкого с Мариной Мнишек и её сыном малолетним Иваном.  На р. Яик  25 июня они были настигнуты и схвачены на Медвежьем острове.[243]

 Пленников привезли сначала в Астрахань. 13 июля 1614 г. боярин князь Одоевский переправил их в Казань под охраной отрядов стрелецких голов Михаила Соловцова и Баима Голчина. Боясь казацкого мятежа, Заруцкого везли отдельно от Мнишек, что примечательно, его сопровождало 230 стрельцов, а её - шестьсот вооруженных всадников.

Из Казани их отправили в столицу. Вся боль последних месяцев первой русской царицы уместилась в одной летописной строке: «На Москве же тово Заруцково посадиша на кол, а Воренка…повесиша, а Маринка умре на Москве».[244]

За сии деяния Пальчиков был дарован от Романовых поместьем в починке Конбинском под Малмыжем. В дальнейшем (1645 г.) оно отошло к его младшему брату Ивану и племянникам. [245]

И двадцать лет спустя, подавая челобитную о поместье, двоюродный брат Казанского стрелецкого головы, дворянина Гордея Пальчикова писал о заслугах родственника: « И Гардей тебе, государю, служил и прямил – вора Ивашку Заруцкова и Маринку с сыном взял, и к тебе, государю к Москве привол»[246]

При проведении земляных работ в конце сентября 2005 г., связанных с прокладкой тепловых сетей от Спасской башни кремля до настоятельского корпуса бывшего монастыря, были  обнаружены захоронения некрополя. В частности, обнаружен склеп, в котором находились останки священника. Руководитель археологического раскопа, кандидат исторических наук Айрат Ситдиков датировал погребение концом XIX века.

Захоронение хорошо сохранилось. Уцелели фрагменты священнического облачения, украшения, иконы. При захоронении использовалась известковая подсыпка. Погребение обнаружено около разрушенной в 30-е годы XX века монастырской колокольни. Ряд республиканских и городских газет дали информацию об этом событии.[247]

В ходе археологической расчистки Преображенского собора летом 2005 г. были выявлены три захоронения священников в облачении внутри храма, вдоль его южной стены. Но письменные источники, которые указывали бы на какую-либо принадлежность к ним, исследователями пока не  выявлены.

Спасо-Преображенский монастырь, как и его некрополь, таят в себе немало нераскрытых страниц и неразгаданных тайн. Они ждут своего пытливого исследователя.

По мнению Айрата Ситдикова, на древнейшем казанском монастырском некрополе нашли последний приют не менее тысячи именитых казанцев.

Вообще, на территории Казанского кремля с XVI в. до 1920-х годов существовало три православных кладбища. Одно, уже упомянутое, Спасо-Преображенского монастыря, второе – Троице-Сергиевской обители, третий погост принадлежал Введенской церкви. Его следы в 1970-е годы археологически были зафиксированы с западной и северной стороны церкви. Повидимому, он существовал до конца XVIII века.[248]

При наблюдениях 1999 - 2002 гг. следы могильных ям фиксировались в траншеях при замене коммуникаций вблизи Введенской церкви. В раскопе 2004-2005 гг. было вскрыто около 300 погребений.[249]

И наш долг перед памятью благочестивых предков установить на месте порушенного  Спасо-Преображенского монастырского погоста поминальный крест. Ибо как сказано в Писании: «Аз есмь воскресение и живот; веруяй в Мя, аще и умрет, оживет. И всяк живый и веруяй в Мя не умрет во веки». (Ин. 11. 25 - 26).

 

IV. Некрополь Троице-Сергиевского монастыря

 

Троице-Сергиевский монастырь был образован в первое десятилетие после присоединения Казани к Московскому государству и являлся подворьем Троице-Сергиевской Лавры.[250]

На его территории располагался погост, границы которого отмечены на плане конца XVII в.[251]  На планах же второй половины XVIII в. на месте монастырского кладбища указаны уже жилые монастырские постройки.[252]

С 1996 по 2003 г. на территории бывшего Троице-Сергиевского монастыря впервые проводились археологические раскопки. Их масштаб был обусловлен начавшимся возведением мечети Кул-Шариф, когда остатки древнего монастырского погоста были окончательно разрушены.

Исследования были организованы государственным историко-архитектурным и художественным музеем-заповедником «Казанский Кремль» и главным управлением государственного контроля, охраны и использования памятников истории и культуры при Министерстве культуры Республики Татарстан. Научное руководство и исследования осуществлялись сотрудниками научно-исследовательской группы «Археология Казанского кремля», созданной при национальном центре археологических исследований Института языка, литературы и истории им. Г. Ибрагимова Академии наук Республики Татарстан (ныне Институт истории АН РТ), под общим руководством доктора исторических наук Ф.Ш.Хузина.

Археологически было выделено два этапа существования  монастыря: первый - вторая половина XVIXVII вв., второй - XVIII в.[253] К первому периоду существования монастыря относится погост площадью до 4500 кв.м, где летом 1996 г. было вскрыто 51 погребение, что составляет лишь малую часть усопших. С большой долей уверенности можно предположить, что на погосте упокоилось несколько сот монашествующих и мирян.

Могильные ямы имели прямоугольную форму с отвесными стенками и ровным дном на небольшой глубине – 30-40 см. В ряде случаев могильные ямы перекрывали более ранние, что говорит о длительном периоде его существования. Все погребения соответствовали православным канонам. Умершие лежали на спине головой на запад, руки скрещены в области груди или на животе. Лицевая часть черепа обращена вверх, хотя в некоторых случаях повернута или на север, или на юг, что, вероятно, связано с последующим их сдвигом. Костяки в осном одиночные, иногда парные. В большинстве случаев это останки взрослых людей, реже детские. Все они покоились в дощатых гробах, сколоченных без гвоздей. По форме гробы в виде трапеции с сужением к ногам костяка.[254]

После прекращения функционирования погоста часть его территории, судя по археологическим раскопкам, была использована под жилые и хозяйственные постройки монастыря. Эти постройки в некоторых случаях прорезали могильные ямы. В жилых помещениях были выявлены остатки печей, украшенных красноглиняными изразцами. Самая поздняя монета датируется серединой XVIII века (денга 1748 г.).

По письменным источникам можно судить, что Троице-Сергиева обитель не была восстановлена после пожара 1774 г., произошедшего во время штурма кремля повстанцами Ем. Пугачева.[255]

Следы двух монастырских церквей, погибших в пожаре во время осады кремля войсками Ем. Пугачева, обнаружить пока не удалось. Скорее всего, их остатки  были уничтожены во время строительства здания Юнкерского училища.

Известно, что в Кафедральном Благовещенском соборе  упокоился архиепископ Тихон I (Хворостинин) († 1576)[256], который погребал Казанского чудотворца святителя Варсонофия. Архиепископ Тихон, согласно его завещания, сначала был похоронен, в Троицком храме[257] казанского подворья Троице-Сергиевой Лавры, а затем тело было перенесено в кафедральный собор и положено на паперти Борисоглебского придела. В 1841 г. его останки были перенесены в придельный храм во имя Всех Святых.

Каменный Троицкий храм с приделом во имя преподобных Сергия и Никона был сооружен на площади Троицкого монастыря и оборудован  на средства архимандрита и братии Троице-Сергиевой Лавры. В 1787 г. Казанский архиепископ Амвросий предписал за ветхостью упразднить Троицкий храм. Иконы, иконостас и утварь были переданы в Благовещенский собор, а кирпич и прочий материал - отданы Казанской Духовной семинарии.

Сам монастырь окончательно пришел в упадок в конце XVIII века, чему в немалой степени послужила политика секуляризации, проводимая Екатериной II с 1764 года.

После пожара в конце XVIII века территория бывшего монастыря передается под арсенал пушечного двора, деятельность которого прекращается в связи с большим казанским пожаром в сентябре 1815 года. Часть же его территории занимается под конюшенные дворы и фруктовый сад Спасского монастыря.[258]

Следующий этап освоения этой территории с 1825 по 1866 г. связан с функционированием школы батальонных военных кантонистов, когда с 1825 по 1837 г. производились интенсивные работы по строительству зданий школы и планировке двора.

В 1866 г. вместо школы кантонистов создается Юнкерское училище, просуществовавшее до 1917 года, а в период советской власти до 1994 г. здесь находилась воинская часть.

 

V. Троице - Феодоровский монастырь и его некрополь

 

Феодоровский Троицкий заштатный мужской монастырь располагался на высоком мысе над р. Казанкой, на так называемом «Старом городище». Отметим, что на Федоровском бугре в районе строительства Ленинского мемориала (совр. НКЦ «Казань») в 1985 году были проведены археологические раскопки. Тщательно изучалась стратиграфия слоев в траншеях общей длиной свыше 300 метров. Результаты наблюдений окончательно убедили тогда видного казанского археолога, профессора А.Х.Халикова в отсутствии здесь каких-либо следов исторически известного и здесь локализуемого «Старого городища».[259]

Точных данных о происхождении монастыря не сохранилось, но из надписи, имевшейся на окладе иконы Великомученика Феодора Стратилата выходило, что в 1607 году он уже существовал.[260] Святая обитель была устроена заботами Казанского митрополита Гермогена и усердием благочестивого воеводы князя Ивана Ивановича Голицына.

В монастыре находилась соборная церковь во имя живоначальной Троицы, освященная в 1700 году с приделом Великомученика Феодора Стратилата, по имени которого монастырь и берет свое название.

Главную святыню обители составляли местночтимые иконы: св. Феодора Стратилата, пожертвованная в монастырь в 1607 г. князем Голицыным и Феодоровская икона Божией Матери. Эта икона – список с чудотворного образа, находящегося в Костроме. Празднование этой иконы проходило по всей православной России 14 марта, а 16 августа торжество совершалось лишь в одной Казани, в память обретения образа князем Василием Юрьевичем Костромским.

Ежегодно 20 июля в Феодоровский монастырь совершался крестный ход из кафедрального Благовещенского собора с иконами Казанской Божией Матери и Смоленской из Седмиозерной пустыни.[261]

При соборной церкви имелись колокольня и каменные настоятельские кельи; братские же помещались около монастырской ограды.

К 1900 году сохранялась лишь соборная церковь с приделом и монастырская колокольня. В разное время обитель была приписана к Казанскому архиерейскому дому, к Иоанно-Предтеченскому и Спасо-Преображенскому монастырям; к последнему с 1855 года.

Настоятели обители:

Настоятельство в монастыре было игуменское. И как видно из Указа Казанской Духовной консистории от 11 декабря 1765 года, настоятелем в это время был игумен Иларион.[262]

Арсений 1-й – игумен с 16 июля 1806 г., в дальнейшем переведенный в Кизический Введенский мужской монастырь игуменом;

Анастасий – игумен с 18 ноября 1820 г., переведенный в дальнейшем из Казанской в Воронежскую епархию;

Арсений 2-й, по увольнению от должности в сем монастыре и скончался;

Никанор – игумен с 17 февраля 1821 г. – уволен от сей должности на покой в Седмиезерную пустынь;

Иоасаф игумен 22 октября 1823 года;

Иннокентий игумен с 17 января 1826 года – переведен игуменом в Кизический Введенский мужской монастырь.

Аркадий игумен с 26 апреля 1829 года – по болезни уволен на покой в Седмиезерную пустынь.

Савва игумен с 15 марта 1830 года - переведен в строители в Цивильский Тихвинский монастырь;

Елевферий игумен с 19 августа 1830 года - переведен в строители в Цивильский Тихвинский монастырь;

Гедеон игумен с 23 мая 1831 года.

С 23 сентября 1900 года в жизни монастыря наступила новая страница. В этот день Указом Св. Синода (№ 6491) монастырь из мужского заштатного был преобразован в женский общежительный, с назначением настоятельницы его монахини Иоанны. Новая обитель получила название «Казанский Свято-Троице-Феодоровский женский монастырь».

12 ноября 1900 года монастырь был освящен Высокопреосвященным Арсением Архиепископом Казанским и Свияжским как женский.

30 сентября 1910 года в 6 часов утра протяжный звон колокола с монастырской колокольни оповестил сестер обители о смерти матушки игумении Анфии. Отпевание совершал Преосвященный епископ Алексий, архимандрит Варсонофий, духовенство монастыря, священнослужители Казани.[263]

Игумения Анфия (Анна Михайловна Бакакина) происходила из мещан г. Мамадыша. В возрасте 20 лет, в 1871 году она поступила в число сестер Казанско-Богородицкого женского монастыря. Сначала она проходила послушание на свечном монастырском заводе, а через три года была переведена в живописную мастерскую, где вскоре была назначена её заведующей. В 1895 году постригается в монашество. В 1905 году назначается казначеей Феодоровского монастыря, а на следующий год – его настоятельницей. На этом посту она сменила свою предшественницу игумению Иоанну. 20 мая 1907 года Епархиальным начальством по Указу Святейшего Синода возведена в сан игумении. За её заботы об обители в 1910 году была награждена наперсным крестом.

Игумения была погребена на небольшом кладбище святой обители.

Особо хочется сказать о последней настоятельнице святой обители игумении Ангелине (Анне Степановне Алексеевой), на плечи которой легла тяжкая участь видеть закрытие и порушение святой обители.

Дочь мещанина г.Казани, она родилась в 1884 году, окончила курс в училище г.Казани. 16 октября поступила в Троице-Феодоровский монастырь, 17 ноября 1907 г. была облачена в рясофор. 17 ноября 1910 года утверждена настоятельницей епископом Иоасафом (Удаловым), прожила в монастыре до самого его закрытия в 1928 году. 2 июля 1923 г. оказала сопротивление захвату обители обновленцами, заявив о непризнании обновленческого ВЦУ и обновленческого Казанского епархиального управления.

В начале 1925 г. распускается община обители, о чем можно судить по заявлению Татотдела ОГПУ от 27 января 1925 г. «О роспуске старой общины Федоровского монастыря, о выселении за пределы Татреспублики игуменьи Алексеевой».[264]

После закрытия монастыря проживала в Казани, 27 июня 1931 г. арестована по делу «О филиале Истинно-православной Церкви в Татарской АССР». Обвинялась в «активном участии в организации снабжения продуктами питания и деньгами ссыльного и заключенного за контрреволюционную деятельность духовенства», в выполнении «поручений контрреволюционной организации по связи с епископом Иоасафом» и в «распространении контрреволюционных антиколхозных листовок». Ангелина виновной себя не признала.

 Была осуждена на три года ссылки в Северный край, отбывала срок в Архангельске и Коми (Зырян) АО. После освобождения поселилась в Казани. Будучи духовной дочерью епископа  Иоасафа, по его поручению посещала в ссылке сщмч. митрополита Кирилла (Смирнова).

Вновь арестована 8 декабря 1937 г., обвинялась в том, что «среди приезжавших к Удалову верующих крестьян систематически вела антисоветскую клеветническую агитацию, сопровождая ее антисоветскими измышлениями о гонениях на религию в СССР, о голоде в колхозах… Вела антисоветскую пораженческую агитацию о неизбежности свержения Советской власти и о торжестве православия». Виновной в контрреволюционной деятельности себя не признала. Расстреляна в тюрьме НКВД по приговору тройки НКВД ТатАССР от 15 декабря 1937 г.[265]

В настоящее время отделом канонизации Казанской епархии готовятся документы и материалы к канонизации игумении Ангелины.

Монастырь закрывается в 1928 г. В течение двух лет он остается по существу бесхозным. В 1931 г.  занимается под студенческое общежитие Медфармполитехникума (60 мест), а часть отдается под столярную мастерскую.[266] В марте 1932 г. президиумом Казанского городского Совета принимается решение о сносе бывшего монастыря.

 «Начальнику конторы комжилстроя. 9 марта 1932 г. Президиум городского Совета предлагает немедленно приступить к разбору предназначенных для коммунального жилищного строительства церквей и мечетей. 1) Владимирский собор (Московская ул.); 2) Грузинская церковь (ул. К.Маркса); 3) Кафедральный собор (коридор по направлению к новому зданию областкома); 4) Воскресенская церковь (ул. Чернышевского); 5) Федоровский монастырь; 6) Спасский монастырь (в Кремле) передать коммунжилстрою, в случае неразбора Татбашшколой для надстроек… Зам. Предгорсовета  Муратов».[267]

Как известно, в 1928 г. в Казани начался слом субдоминантного религиозного ланшафта. За два года в городе уничтожили больше половины храмов, монастырей, мечетей. Все взрывы производил полк  латышских стрелков, расквартированный в Казани. Владимирский собор взорвали последним в городе, в апреле 1936 года. [268]

 

VI. Погост Введенского Кизического монастыря

 

Любой современный исследователь, изучающий историю возникновения, развития и разрушения Казанского Кизического Введенского монастыря, а также монастырского кладбища, не может обойтись без подробнейших описаний обители и некрополя, которые оставили потомкам в конце XIX века видные казанские краеведы и общественные деятели - епископ Никанор, опубликовавший свои записки в 1891-1892 годах к 200-летию cо дня основания монастыря,[269]  и Николай Яковлевич Агафонов

Рукопись разысканий епископа Никанора объемом в 52 страницы хранится в фондах Национального архива РТ.[270] Кладбище состояло из пяти участков (по епископу Никанору - частей). На I участке захоронения производились с 1772 по 1889 г. Он находился в особой ограде с каменными столбами и частоколом по левую сторону от Введенского храма. На II участке хоронили с 1794 по 1890 г., он был к северо-востоку от алтаря храма. На III участке захоронения производили с 1782 по 1889 г., он находился по левую сторону от храма. IV участок погоста был на правой стороне монастырской рощи, здесь хоронили с 1847 по 1891 г. И наконец, пятый - по времени был наиболее поздний - находился в роще, по левую сторону от входа, здесь захоронения производили с 1825 по 1892 г.[271]

Анализируя исследования епископа Никанора, мы выявили, что на I участке имелось 55 захоронений, на II - 143, на III - 312, на IV - 156 и на V - 80. Всего - 746. Николай Агафонов в «Казанском некрополе» приводит список из 245 усопших на Кизическом некрополе, в основном тех же, что и епископ Никанор.

Мы отдаем себе отчет, что это далеко не полные сведения. Епископ Никанор держал в своих руках, позднее  утерянные, кожаный старый диптих 1791 г. и синодики 1833 г. и 1853 г. с именами усопших. Он с сожалением отмечает, что древний диптих XVIII в. некогда находился в библиотеке Кизического монастыря, о чем упоминает в одном из своих рапортов в 1833 году архимандрит Гурий. Поэтому подчеркнем, что в списках епископа Никанора отсутствуют сведения о всех захоронениях конца XVII и XVIII столетия вплоть до 1772 года.

Необходимо отметить, что имеются пока еще не проверенные архивными данными сведения, о том, что на этом погосте (почти за 40 лет до основания Кизической обители) производились захоронения умерших горожан в течение трех лет с 1654 по 1656 год от свирепствующей тогда бубонной чумы.

Также мы не располагаем многими именами усопших и после 1892 года. По воспоминаниям старожилов бывших Кизической и Ягодной слобод, захоронения на погосте производились вплоть до середины 30-х годов XX века (так же как и на кладбище Кизической слободы, находящегося напротив монастырского через бывший Царевококшайский тракт). Поэтому вполне резонно считать, что на этом кладбище нашли свой последний приют не менее трех тысяч человек.

Судя по воспоминаниям современников да редким фотографиям, кладбище напоминало некрополь Донского монастыря в Москве и поражало обилием высокохудожественных произведений мемориальной скульптуры.[272]

В советское время, особенно в 50 - 60-е годы, кладбище, как до этого и большая часть монастыря, было разрушено, хотя отдельные памятники и плиты простояли вплоть до начала 70-х годов.

Поначалу возле монастыря хоронили иноков, а затем кладбище значительно разрослось и превратилось в одно из почитаемых в городе. Здесь же в большинстве случаев хоронили монахов и монахинь казанских монастырей. Свое место имел и Казанско-Богородицкий девичий общежительный монастырь I класса. В книге епископа Никанора мы насчитали до 138 захоронений насельниц этой обители[273],  упокоившихся в основном на III участке в период с 1847 по 1891 годы. Думается, что их было намного больше.[274]

Упокоились здесь и насельники Спасо-Преображенского монастыря.[275] А вот монашествующие Кизического Введенского монастыря, по мнению епископа Никанора, как ни странно, своего уголка не имели, и  хоронили их на разных участках погоста.

На монастырском кладбище погребали титулованную знать, статских советников, именитых казанских граждан. Здесь нашли последнее упокоение многие известные люди города - губернаторы и градоначальники, профессора Казанского университета и учёные, просветители и духовенство, купцы, а также  офицерство и лекари, цеховые и крестьяне.

Назовем лишь некоторых из длинного списка усопших:

1. Родионова Наталья Ивановна ( 1772).[276] Через два года её муж капитан артиллерии Александр Родионов был убит восставшими пугачевцами. Дочери - Анна была замужем за князем С.М. Баратаевым, Мария - за И.Ф. Мергасовым.

2. Дряблов Иван Федорович (15 ноября 1728 - 24 ноября 1774), фабрикант, голштинской коммерции советник, первый в истории Казани городской голова (1767-1769); унаследовал от Ивана Михляева[277] суконную фабрику и дом (ныне ул. М.Джалиля, 9 - во дворе фабрики), в котором останавливались Петр Великий (май 1722) и Екатерина II (1767), кстати, в этом доме Петр I отметил свое 50-летие. Иван Федорович упокоился рядом со своей женой Феодосьей Гавриловной (22 мая 1729 - 15 декабря 1774).

Казанский исследователь Леонид Ильинский в 1916 году считал, что могила Дряблова заслуживает большего внимания своей орнаментикой, напоминающей древнюю вязь. Таких памятников, по его мнению, не было более ни на Кизическом, ни на Арском кладбищах.[278]

3. Каменев Петр Григорьевич (1740 - 12 октября 1776), купец I-й гильдии, бургомистр городского магистрата[279] (1767-1771), третий по счету городской голова (1773-1775). Из татарского княжеского рода Мокуловых. Торговал российскими и немецкими шелковыми и суконными товарами, астраханской рыбой и икрой.[280] Умер в звании президента Казанского губернского магистрата; является отцом поэта Г.П.Каменева и дедом казанской поэтессы Александры Андреевны Фукс; пользовался в городе большим почетом, получил из рук Екатерины Великой шпагу. «На похоронах П.Г.Каменева присутствовала вся городская знать. Процессия, провожавшая гроб, и духовенство с казанским митрополитом Вениамином,[281] длинною лентою тянулось от города по лугам, за Казанкой, в Кизический монастырь. На чугунной плите его могилы было начертано: «Здесь погребен губернского округа президент, I гильдии купец, Петр Григорьевич Каменев, скончавшийся в 1776 году, 12 октября, жития его было 36 лет и 14 дней. Погребен митрополитом Вениамином Казанским и Свияжским».[282]

4. Апехтина Анна Петровна (1771-1794), дочь П.Г.Каменева. Муж ее - Андрей Иванович Апехтин, был городничий. Их дочь, Александра Андреевна Фукс, известная в городе писательница, была замужем за профессором университета Карлом Федоровичем Фуксом.

5. Баратаев Семен Михайлович (сын Мельхиседека Бараташвили - грузинского князя),[283] (1745 - 30 декабря 1798) - князь, казанский наместник[284] (1787-1796), тайный советник, генерал-майор (1789). Кавалер орденов Св. Георгия 3 ст. и Св. Владимира 2 ст.

На его могиле была чугунная плита с изображенным лучезарным глазом, часовней и головой, украшенной венком.

Известен как один из руководителей по отысканию местности, подготовке работ и строительству порохового завода (1782-1788), будучи тогда подполковником артиллерии. При его непосредственном участии в 1791 году был открыт русский публичный театр на улице Воскресенской (ныне Кремлевская) в доме купца Челышева. В городе существовала улица Баратаевская (с 1893 г. - ул. Лобачевского). Рядом с ним упокоились его жена - Анна Александровна (урожд. Родионова) (1761 - 27 сентября 1830), сын - Николай Семенович (1785-1845), дочери - Наталья Семеновна (1788-1805), Варвара Семеновна (1794-1818), Прасковья Семеновна (11 июня 1782 - 29 июля 1814).

6. Хвостова Акилина Антоновна (1723-1799), схимонахиня.

7. Каменев Гаврила Петрович (1772 - июль 1803), незаслуженно забытый сегодня писатель, бесспорно, имеющий право на свое место в отечественной литературе. Он одним из первых наиболее ярких представителей предромантизма - литературного направления, которое подготовило блистательный взлет Жуковского, Батюшкова, молодого Пушкина. С именем Каменева связано зарождение жанра баллады. Автор поэмы «Громобой» (1796). Его рыцарская повесть «Громвал» (1804) - одна из первых русских стихотворных баллад.[285] В сюжете «Громвала» поэт использовал казанскую легенду о Зиланте, сделав местом действия одноименную гору в окрестностях Казани.

Особое значение для литературной деятельности Каменева имела встреча в 1800 году с Иваном Владимировичем Лопухиным - сенатором и знаменитым масоном из круга Николая Ивановича Новикова. И.В.Лопухин ввел молодого поэта в московскую литературную элиту, в основном дворянского сословия; познакомил с Н.М.Карамзиным, И.И.Дмитриевым, Андреем Тургеневым и др.

 Творчество Каменева было известно А.С.Пушкину. Находясь в Казани у К.Ф. и А.А.Фуксов 7 сентября 1833 года, он произнес о Каменеве следующие слова: «Этот человек достоин был уважения: он первый в России осмелился отступить от классицизма. Мы, русские романтики, должны принести дань его памяти. Этот человек много бы сделал, ежели бы не умер так рано». Эти слова записала Александра Андреевна Фукс, племянница Гаврилы Петровича.[286]

Дом, где жил Каменев ( на бывшей Воскресенской, ныне ул. Кремлевской,7),[287] был богато и по-дворянски (по-европейски) обставлен, в нем было много вещей из драгоценных металлов и фарфора; о вкусах хозяина свидетельствовали произведения изобразительного искусства и музыкальные инструменты. Музыку Гавриил Петрович любил и тонко чувствовал.

Каменев был обладателем большой библиотеки, насчитывавшей около 500 томов. Некоторые из его книг сейчас находятся в Научной библиотеке им. Н.И.Лобачевского Казанского университета.

Поэт любил проводить время в сосновой роще на кладбище. Он называл это место «Хижицы» и описал в своих произведениях.[288]

«В трех верстах от Казани возвышаются стены Кизического монастыря. Вот место, которое питает мою меланхолию, вот куда я часто прихожу грустить и проливать слёзы!.. Иногда сижу под тенью его башен, рассматриваю картину окрестности и погружаюсь в томную, унылую задумчивость. В прекраснейшей перспективе виден весь город, по правую сторону несколько селений, а по левую, к самым стенам монастыря, примыкает сосновая роща; она ни зимою, ни летом не переменяет виду своего, и белеющиеся башни придают нечто печальное мрачной ее зелени. Часто вхожу я в обитель, читаю надписи на гробницах, останавливаюсь при могиле, вмещающей прах родителя моего. Бедное сердце мое тоскует, с тяжким вздохом упадает слеза на хладный камень...»[289]

Отметим, что Гаврила Петрович был похоронен на территории монастыря к востоку от колокольни.[290]

На чугунной могильной плите было отлито:

«Господи!  Прими дух мой с миром. Здесь погребено тело коммерции советника Гавриила Петровича Каменева, скончавшегося в 1772 году февраля 3 дня,[291] жизни его было 32 года.

В ком некогда пылал небесный чистый пламень,

Кто добродетель чтил, кто был несчастным друг,

Кто бедного любил, того оставший прах

Здесь кроет хладный камень».

Могила поэта исчезла при разорении монастыря в советскую эпоху; библиотека, архив и семейное собрание рассеялись.

8. Алексей Алексеев ( 1 декабря 1804) - протоиерей Казанского Владимирского собора.

9. Вениаминов Матвей (1752 - 1 сентября 1808), казанский купец.

10. Мансуров Борис Александрович (1754-1814), казанский гражданский губернатор (1803-1814),[292] зять Семена Михайловича Баратаева. При нём в Казани открылся университет (1805). Участвовал при формировании Казанского ополчения. В состав ополчения, которое началось формироваться 1 сентября 1812 года, вошли почти 3 тысячи пеших и 300 конных воинов-добровольцев.

Осенью 1812 года было сформировано и второе, резервное ополчение из двух батальонов. В него вошло более тысячи ратников. Были среди них и слушатели Казанской Духовной семинарии.[293]

 При губернаторе Борисе Мансурове Казань осенью 1812 года приняла около 30 тысяч жителей Москвы, вынужденных оставить её перед вторжением Наполеона. Тогда же в наш город был переведен и ряд правительственных учреждений: департаменты Сената с архивами, Московский опекунский совет, женские институты.[294]

11. Чичагов Николай Васильевич ( 1816?), полковник, командир пешего отряда Казанского ополчения, успешно воевавшего в Пруссии против французских войск в 1813-1814 гг. Казанский полк в составе бригады генерал-майора Гурьева участвовал во взятии Дрездена и Пирну. Победители торжественно были встречены в Казани 24 февраля 1815 г.[295]

12. Желтухин Федор Федорович[296] (1740-1817), из дворян, бригадир, тайный советник, Казанский вице-губернатор, правитель Вятского наместничества.

13. Толстой Илья Андреевич (20 июля 1757 - 21 марта 1820), граф, дед писателя Л.Н.Толстого, казанский гражданский губернатор с 17 мая 1815 г. по 25 февраля 1820 г.[297], сменивший на этом посту вице-губернатора Федора Петровича Гурьева.[298] Участвовал в ликвидации последствий крупного казанского пожара 3 сентября 1815 года, занимался вопросами благоустройства города. Об этом пожаре пишет казанский историк Николай Загоскин: «При этом бедствии казанская историческая наука потерпела невознаградимую утрату: сгорел архив местного губернского правления, заключавший в себе драгоценные для истории города и края памятники, начиная с эпохи покорения Казани».[299] Илья Андреевич упокоился на территории обители в нескольких метрах к востоку от монастырской колокольни.

Епископ Никанор отмечает, что к 90-м годам XIX века памятник на его могиле пришел в негодность, сильно обветшал.[300] Об этом же свидетельствовал и известный казанский искусствовед Петр Дульский в 1917 году.[301] Да и некрополь в целом уже находился в достаточно запущенном состоянии. Управление монастыря поименно рассылало приглашения именитым родственникам, чтобы они позаботились о могилах. Со своей стороны, монастырское руководство, как могло, ухаживало за погостом, сделало по его периметру деревянную ограду.

Судя по дореволюционным фотографиям, памятник на могиле графа И.А.Толстого представлял из себя стилизованную вазу из черного гранита, покоящуюся на трех плитах, поставленных друг на друга, нижняя из которых чудом сохранилась до наших дней.[302]

Имеются сведения, что будущего студента Казанского императорского университета Левушку Толстого часто видели у могилы своего именитого деда, в роще и на берегу монастырского пруда.[303]

Думается, негоже нам, его землякам предавать забвению имя и память о Толстых, чей род вот уже  650 лет, с 1353 года служит верой и правдой России.[304]

14. Бутлер Семен Григорьевич (1764-1822) - коллежский асессор, уездный судья гор. Лаишева.[305]

15. Кондырев Петр Сергеевич (11 октября 1786 - 24 марта 1823), надворный советник, историк, экономист. В 1807-1820 гг. в Казанском университете, профессор (1814). Одновременно редактор газеты «Казанские известия» (1813-1816), инспектор Первой Казанской мужской гимназии (с 1818). Имел труды по статистике России, истории экономической мысли.[306]

16. Следует упомянуть о некоем поручике Ляпине Афанасии Павловиче ( 1824). На каменном памятнике его (в форме обелиска) вырезан на одной стороне рельефный портрет покойного поручика в ботфортах, кивере и мундире времен Александра I. Под барельефом эпитафия:

«Покорствуя судьбе, как прочи человеки,

Питомец Марса здесь покоится на веки!

Трофеи, лавры, честь как будто онемели...

Надежда матери с ним вместе улетели.

Богатства где-ж? Их нет! Он чтил лишь добродетель;

Он честен был и добр - тому сам Бог свидетель».

На другой стороне обелиска было такое же изображение неутешно плачущей матери Ляпина. Фигура её напоминает тип римских классических женщин. Облокотившись левою рукой на гробницу дорогого для неё существа, она правую руку с платком опустила долу. Она, видимо, очень удручена горем, которое художник удачно изобразил в чертах её ещё молодого лица.

Далее следовала эпитафия:

«О, Боже! Что со мной, несчастной сталось:

С любезным мне сыном на век мой рассталась!..

Всевышний творец, утешь плачущую мать,                                                              

Прими младшего Афанасия в свою благодать».[307]

17. Желтухин Петр Федорович (3 октября 1778 - 11 октября 1829), ревизор Казанского университета, «полномочный председатель Диванов княжеств: Молдавии и Валахии, Киевского военного губернатора, свиты Его Императорского Величества генерал-лейтенант и кавалер», сын Федора Федоровича Желтухина. Избавил университет от опеки Магницкого.[308]

18. Хворов Федор Иванович (1759? - 22 января 1830), именитый купец, городской голова с 1812 по апрель 1815, с 1821[309]-1823 гг. Он был другом многих архиереев. Рядом упокоился его зять Герасим Семенович Мельников (1786 - 31.12.1840), который тоже был городским головою (с 1833[310] по 1835) и владельцем большого дома на Б.Проломной, принадлежавший позднее Павлу Васильевичу Щетинкину. Существовал Хворовский переулок - переулок между улицами Георгиевской (Свердлова) и Ново-Горшечной (Бутлерова), где находился пивоваренный завод Хворова.

19. Мусин-Пушкин Николай Михайлович (1762 - 16 февраля 1830), действительный камергер, видный деятель народного образования, отец попечителя Казанского учебного округа Михаила Николаевича Мусина-Пушкина.[311]

20. Желтухин Сергей Федорович ( 2 июня 1832) - генерал-лейтенант, сын Федора Федоровича Желтухина.

21. Андрузский Михаил Яковлевич (5 ноября 1776 - 17 августа 1836), председатель Казанской уголовной палаты.

22. Петонди Елизавета Филипповна (1776 - 6 июня 1836), дворянка,[312] мать строителя монастырской колокольни, казанского губернского архитектора Фомы Ивановича Петонди. Сам же Фома Иванович (1797 - 13 июля 1874) упокоился на Арском кладбище, рядом с ним похоронили и его жену Надежду Михайловну (урожденная Кузьмина) (1819-1875).[313]

23. Яковкин Илья Федорович (12 июля 1764 - 26 марта 1836), директор Первой Казанской мужской гимназии (1804-1819). Одновременно в 1805-1819 гг. в Казанском университете, ректор (1805-1814), профессор (1805). Автор учебников по русской и всеобщей истории.[314]

24. Мельников Герасим Семенович  (1786 - 31 декабря 1840), городской голова в 1833-1835 гг., купец I гильдии.[315]

25. Гурий ( 1842), архимандрит, один из видных и деятельных настоятелей Кизического монастыря (1830-1842).[316]

26. Тебеньков Яков Петрович[317] (29 января 1781 - 13 марта 1847), генерал-майор, начальник Казанского порохового завода, кавалер орденов Св.Георгия 4 ст., Св. Владимира 4 и 3 ст. Памятник представлял из себя чугунный саркофаг, поверх которого была положена каска. Одна из боковых плит была украшена рельефным изображением пылающих факелов, обращенных пламенем вниз.[318]

27. Алексей Андреевич (1784-15 июля 1847), юродивый.

28. Банникова Матрена (1776-1847), крестьянка.

29. Берх Иван Петрович ( 12 января 1849), начальник Казанского порохового завода.

30. Банникова Прасковья Терентьевна (1796-1850), крестьянка.

31. Москательников Савва Андреевич[319] (1768? - 5 августа 1852). Из купцов, в 1782 - копиист в Ярославском городском магистрате,  - советник Казанского губернского правления, в 1836 - статский советник, кавалер орденов Св.Владимира 4 ст., Св.Станислава 3 ст. Литератор, юрист, масон, филантроп, друг поэта Г.П.Каменева[320] и издателя Н.И.Новикова.

32. Мандрыка Николай Яковлевич (7 января 1777 - 6 июля 1853), генерал-лейтенант, начальник IV округа корпуса внутренней стражи.

33. Теплоухов Яков Егорович ( 25 июля 1854), служащий Казанского порохового завода.

34. Симонов Иван Михайлович[321] (1794 - 10 января 1855). Из купцов, в 1808 обучался в Астраханской гимназии, в 1809 зачислен в Казанский университет, в 1810 - магистр, в 1814 - адъюнкт физико-математических наук, в 1822 - ординарный профессор астрономии Казанского университета, в 1828 - коллежский советник, статский советник, кавалер орденов Св.Владимира 4 ст., Св.Анны 2 степени.

 Известный ученый и путешественник, астроном. Член-корреспондент Петербургской академии наук (1829), почетный член многих русских и западноевропейских научных обществ и учреждений, действительный статский советник, выпускник Казанского университета, впоследствии был его преподавателем, профессором, деканом математического факультета, ректором (1846-1855), сменив на этом посту своего друга Н.И.Лобачевского.

В составе экспедиции Ф.Ф.Беллинсгаузена и М.П.Лазарева в 1819-1821 совершил кругосветное путешествие и участвовал в открытии Антарктиды и свыше тридцати островов в Атлантическом и Тихом океанах, один из которых в группе Фиджи носит имя Симонова,[322] а также северо-восточный мыс на острове Петра I. Этой экспедиции, в составе которой единственным учёным был Симонов, суждено было завершить эпоху великих географических открытий.

С именем И.М. Симонова связано создание городской астрономической обсерватории Казанского университета, которая сделала Казань астрономическим центром России, а также магнитной обсерватории (с 1844). По инициативе ректора Симонова начали выходить «Ученые записки университета». Им впервые был издан отечественный учебник по астрономии «Руководство к умозрительной астрономии».[323]

Похоронен на территории обители рядом с женой Марфой Петровной Максимович (29 апреля 1809 - 2 февраля 1840)  к востоку от монастырской колокольни.[324]

35. Котелов Николай Петрович (1829 - 15 сентября 1855), купец, почетный гражданин Казани.

36. Грубер Евстрат Андреевич[325] (1791 - 22 апреля 1859), попечитель Казанского учебного округа,[326] тайный советник, товарищ Г.Р. Державина и С.Т. Аксакова.

37. Котелов Иван Николаевич (1789 - 7 января 1860), купец I-й гильдии, владелец кожевенного завода в Ягодной слободе. Благодетель монастыря.

38. Андреев Федор Васильевич ( 27 января 1862), поручик Казанского порохового завода.

39. Герман (1786-1863), иеромонах, долгие годы бывший казначеем Спасо-Преображенского монастыря.

40. Аквилянский Петр Тимофеевич ( 1864), священник Смоленско-Дмитриевской церкви, что была в Ягодной слободе, при пересечении улиц Архангельской и Смоленской. Ныне снесенная, на ее месте средняя школа