Казанская духовная семинария Казанская духовная семинария
  •  Главная страница / Издательский отдел / Семинарский вестник / Семинарский вестник №2 2001 /

Владыка о себе

Уже более 10 лет на кафедре казанских святителей несет послушание Матери-Церкви наш архипастырь - Владыка Анастасий. Но, несмотря на это, немногие казанцы имеют представление о тернистой и многотрудной жизни нынешнего архиепископа Казанского и Татарстанского. По многочисленным просьбам читателей редакция «Вестника» публикует данное интервью.

Дорогой Владыка, Ваши детство и юность прошли в государстве, отношение которого к Церкви можно определить двумя словами -воинствующий атеизм. Как это отразилось на Вашей семье и воспитании?

Моя мать была глубоко верующей. Она пела в церковном хоре и не пропускала ни одной службы. Я даже ходить не умел, когда каждый воскресный день мама брала меня с собой и тащила за три километра в родную церковь- храм в честь Успения Божьей Матери. Отец в храм, естественно, не ходил.

Владыка, вы говорите: брала в храм, но ведь в то время были гонения на Церковь?

В послевоенные годы не было никаких гонений, открывались храмы и, в какой-то степени, шло возрождение духовности. Массовое закрытие церквей началось при Никите Сергеевиче Хрущеве - в начале 60-х годов. Помню, в первом классе я пришел с большим красным пасхальным яйцом и крикнул сконфуженной учительнице: «Христос воскресе, Анна Федоровна!» Та неловко промолчала и дети, вплоть до четвертого класса, пели на переменках: «Христос воскресе!» Пасха у нас была по всем канонам и традициям, поэтому в те годы мы не чувствовали атеистического давления.

Владыка, Известны случаи, когда детей духовенства и верующих людей в школе всячески притесняли и даже избивали. В вашей школьной жизни не было таких проблем? Если были, то приведите, пожалуйста, примеры.

В школе меня дразнили «попом». Во время хрущевских гонений, когда проводили атеистическую работу и планомерно доводили меня до истерики, был случай действительно сильного стресса. Тогда я убежал с занятий, убежал из школы и скрывался в течение недели. После этого, мне дали обещание, что называть «попом» больше не будут, и мой сосед по парте называл меня просто «колоколом».

Владыка, со скольки лет Вы начали служить в храме, и при каких обстоятельствах это произошло?

Служить в храме я начал с восьми лет, именно тогда мне первый раз дали читать Апостол. Помню, в праздник Преображения Господня у меня вывалился лист из Минеи и, так как неудобно было лезть под стол, я сам начал сочинять тропари. Интересно, что никто не обратил внимания на это сплошное вранье - все посчитали, что я читал написанное в книге.

Владыка, Вы никогда не были женаты, что побудило Вас сделать, выбор в пользу целибата и монашества? Может, просто не было достойных кандидатур?

Я не думал о том, что мне надо жениться вплоть до принятия сана диакона (до двадцати трех лет). Перед рукоположением владыка Михаил спросил меня: «Саша, ты будешь целибатом или женишься?» Стоило ему это сказать, как сразу вокруг меня появились будущие кандидатки в матушки. Но я оставался в каком-то неведении о плотской любви, и поэтому она прошла мимо. Кроме того, сохраняли меня от претенденток в жены и наши казанские монашки - очень зорко хранили и не допустили ни одну невесту. Остался я вечным холостяком.

Владыка, в связи с этим хотелось задать вопрос, волнующий семинаристов: будет ли им разрешено жениться хотя - бы на пятом курсе?

Я считаю, что торопиться с женитьбой не стоит. Жениться разрешено - пожалуйста - хоть на первом курсе. Но мы уже говорили о том, что как только воспитанник женится - переходит учиться на заочный сектор. Очевидно, что лучше окончить пятый курс, а потом уже сломя голову жениться и создавать семью.

Владыка, раньше было очень мало духовной литературы, как Вы компенсировали отсутствие Библии с и святоотеческих преданий?

Самым нашим настольным чтением в те годы был журнал «Наука и религия». Несмотря на его атеистический дух, мы (не только я, но и многие мои сверстники) старались делать из него полезные и интересные выписки на церковные и религиозные темы. Кроме того, поскольку я все время находился при церкви, у меня была прекрасная возможность читать «Журнал Московской Патриархии». Самой моей любимой книгой, которую сейчас, между прочим, очень критикуют, была правда о религии в России». Эта книга с ее иллюстрациями и описаниями вдохновляла и ободряла нас - мы видели, что есть прекрасные храмы, что совершаются богослужения, что Церковь, несмотря на гонения, жива и все также ведет людей ко спасению. Дружил я, в основном, с пожилыми верующими людьми - это остатки старой, дореволюционной интеллигенции, бывшие купцы, вернувшиеся из ссылок исповедники Православия, выжившие в исторических перипетиях потомственные дворяне - у них всегда были книги и иногда мне давали их читать, иногда дарили. Помню, когда батюшка подарил мне молитвослов (он до сих пор у меня - молитвослов пятьдесят шестого года издания), то сделал дарственную надпись и сказал: «Если ты будешь отрекаться от Церкви, то верни эту святую книгу, дабы она не осталась на поругание безбожным». Никто из старых людей не был уверен, что наша Церковь будет жить и я, в юношеском возрасте, всегда понимал и верил, что со смертью батюшек все кончится. Для нас эти книжечки были связью с прошлым - святыней - все относились к ним очень бережно и хранили, как самое большое сокровище.

Дорогой Владыка, расскажите, пожалуйста, о своем пасторском служении до архиерейской хиротонии. С какими внешними и внутренними церковными проблемами, Вам, как священнику, пришлось столкнуться?

Самой главной моей мечтой перед рукоположением было желание как можно меньше общаться с уполномоченным совета по делам религий. Тогда это была страшная личность, и общаться с ним было очень тяжело. Бога молил: «Господи, сделай так, чтобы мне только два раза быть у уполномоченного - получить регистрацию сначала на диаконское,а потом на священническое служение». Но жизнь сложилась так, что, когда на второй год служения я стал священником, меня назначили секретарем епархиального управления, настоятелем храма, и мне, в силу обязанностей, приходилось общаться со «зверем» чуть ли не каждый день. Сначала было тяжело,, но, в конце - концов, у нас нашелся общий язык, и это было не так уж страшно. Во всяком случае, в то время я многим мог помочь поступить в семинарию, а это было очень сложно; многим мог оказать поддержку в принятии священства, хотя все решал уполномоченный. Общение с государственными властями и с другими организациями было, в какой-то степени, подготовкой к моему архиерейскому служению. Порой это было очень неприятно, так как отвлекало от самой главной цели -пасторского служения, но деваться было некуда. Будучи настоятелем, я занимался хозяйственными, административными делами - жизнь заставила стать строителем.

(Продолжение следует.)

 
  • Карта сайта
  • Поиск
  • Полезные статьи
    спонсоров проекта

     


  •