Казанская духовная семинария Казанская духовная семинария
  •  Главная страница / Издательский отдел / Семинарский вестник / Семинарский вестник №3 2001 /

Владыка о себе (продолжение)

В Никольском соборе был человек, который контролировал проповеди и решал говорить ее или нет . Если проповедь была чересчур остра, ее просто-напросто зарубали. Поэтому проповедничества в то время  практически не было - священники говорить проповеди боялись.

Внутрицерковной проблемой можно назвать и то, что за всеми таинствами, которые проходили в Церкви ( вплоть до причастия), осуществлялся контроль. Крестились или венчались - сведения об этом подавались в Райисполком и с указанными людьми Органы проводили работу. В каждой церкви стояли соглядатаи, которые, замечая молодых людей, брали их на заметку, знакомились, узнавали кто они и сообщали затем в Органы: такие-то люди приходили, причащались - за верующими следили.

Естественно, власти не могли повлиять на текущую богослужебную практику, потому что в этом ничего не понимали и не разбирались. Но, отчасти, их давление было ощутимо и в богослужении. Так, например, в нашей епархии категорически было запрещено поминать имена казанских святителей: Гурия, Варсонофия и Германа. Со стороны совета по делам религий были очень  активные попытки ликвидировать гробницу с мощами свт. Гурия -хотели оставить только крышку.  Когда владыка Пантелеймон привез из Ижевска образ казанских святителей (в Казани не было ни одной их иконы), мы сделали киот и поставили его в Никольском соборе. Немедленно прибежал уполномоченный и потребовал срочно убрать его из храма. Нам оставалось мотивировать лишь тем, что народ видел и уже привык. Пришлось переставить этот киот в сторону, чтобы не сразу бросался в глаза.

Празднование казанским святым не совершалось никогда. Даже полиелейного богослужения в эти дни не было. Уже при моем настоятельстве, мы начали тайно, без всякого «благословения» предержащих властей, совершать акафист святителю Гурию (на кладбище перед его мощами). Это вызвало негативную реакцию, но, что начато прекратить невозможно и потихоньку мы восстанавливали память о наших святых.

Сюда часто приезжали и  останавливались у меня на квартире отец Иннокентий( будущий епископ Тихон Новосибирский) и отец Андроник ( внук Павла Флоренского) - мы с ним очень дружили. Эта поддержка из Москвы нас вдохновляла, мы чувствовали, что там есть какая-то жизнь и старались подражать этой жизни. Какая была радость, когда к нам несколько раз приезжал мужской квартет! Мы , казанские жители, никогда не слышали мужского пения- мужского хора. И это был действительно праздник.

Вот так, несмотря на все тяготы, на то давление, которое происходило со стороны властей, мы старались постепенно разрешать эти внутренние проблемы. Церковь жила- жила нормальной жизнью. То, что мы были под давлением, сплачивалодуховенство, сплачивало церковный совет - мы жили одной семьей. Я считал Никольский собор моим домом, довольно часто оставался там ночевать и , практически вся моя жизнь, как и многих наших молодых священников и церковных работников, с утра и до вечера (иногда на ночь) проходила в стенах собора.

- Владыка, Вы упомянули об отречении от Церкви. Были ли при Вас такие случаи, когда священники или простые люди отрекались от Церкви?

- Да, был такой случай. У меня был хороший друг. Звали его Олег. Он сам из Краснозаводска и лето мы проводили у отца Германа Красильникова в селе Шеметово . Отец Герман его очень любил. Троицкая Сергиева Лавра была от нас на довольно приличному расстоянии - километров шестьдесят и, если я приезжал на службу, не всегда была возможность ночевать в Загорске. Поэтому мы ездили к Олегу. У него дома ночевали, а утром приезжали в Лавру на литургию. Естественно, было очень обидно, когда однажды я приехал к отцу Герману, а он показал мне статью с олежкиным отречением. Олега очень долго мучили. Не выдержал... Статью, естественно, писал не он- такие документы готовили заранее. В ней было вылито много грязи на отца Германа и на Церковь. Олег от всего отрекся. Судьба его сложилась очень печально- попал в неблагоприятную среду. Его убили На приходе у нас был один глубоко верующий мальчишка. Жизнь закончил в психиатрической больнице- в те годы расправлялись с инакомыслием отправляя на «излечение». По рассказам, его закололи психотропными препаратами.

- Владыка, а по отношению к Вам не пытались принять какие-либо меры? Отправить в «больницу» или просто физически расправиться?

- По окончании школы я подал документы в семинарию и тут же на меня началась тяжелая атака: если не отречешься, в семинарию не поступишь. Но документы я отзывать не стал и , в конце концов, меня принудили дать расписку, что в этом году поступать не буду.

В те годы , если человек два месяца не работает или не учится, его как тунеядца могли куда-нибудь выслать или арестовать. Поэтому мне предложили устроиться в медицинское училище и под этим предлогом снова начали давить. Подал туда документы, но потребовали отречения. У нас с ректором были длинные разговоры согласны были принять без экзаменов, но я от медицинского училища отказался и меня запичужили в строительное. Там обстановка была совершенно другая. Это были два года кромешного ада среди так называемой «братвы» и, в общем, мне приходилось очень тяжело.

Одновременно меня проверили на дееспособность. Отправили в Тверь( тогда Калинин) на «лечение». Там сделали пункцию, а на другой день выпроводили на улицу. Не знаю ,как у других, но я это перенес очень болезненно: не помню как добрался до речного порта, как кто-то посадил меня на катер и привез ко мне домой в Столбово. Испытание было очень серьезное.

По окончании училища меня  решили отправить подальше- где нет церквей. Это был город Невидово (по дороге Москва-Петербург). Здесь на расстоянии двухсот километров (ни в ту, ни в другую сторону) не было церквей. Выдержал я там около трех месяцев. Так как у отца сохранились какие-то связи, он прислал письмо: «Бросай все и приезжай назад». Документы мне не выдали- ни паспорта, ни военного билета на руках не было. Но отец снова написал: «Приезжай- все уладим». Я сбежал из Невидова и приехал домой .

Отец на другой же день устроил меня на работу - разнорабочим на стройку. За мной приехала погоня. Приходят домой , а отец им говорит:

- «Он на работе».

- «Как на работе? Он вчера только был там!».

 - «Да, -говорит,- уже на работе».

Пришли ко мне.

 - «Поехали назад, возвращайся !»

 - «Я уже работаю,» - ответил я, таская перед ними носилки с кирпичом.

Таким образом, остался дома. Мне выправили новые документы (у меня было тогда два военных билета, два паспорта- вернули и то и другое). Но один священник, который служил у нас в Кимрах, посоветовал мне уезжать от туда, так как , в конце концов, меня бы просто докапали физически и морально. Пришлось уехать в Казань...

- Владыка, какие пожелания Вы хотели бы высказать читателям нашей газеты?

С газетой надо вести диалог и даже диспут. Если кому-то та или иная статья не нравится или вызывает интерес, нам будет очень приятно, если мы получим на нее конструктивные отклики .В основном здесь высказывают свои мысли и мнения студенты Казанской Духовной Семинарии, призванные стать впоследствии пастырями Русской Православной Церкви. Поэтому будет хорошо, если они получат какие-либо конкретные замечания по тем или иным поставленным в нашей газете проблемам. Самое главное, чтобы мы чувствовали моральную и материальную поддержку от читателей. Школа -будущее Церкви и ничто так не вредит ей, как наше равнодушие. Да, сейчас наша семинария находится в стадии становления и пройдет может десять лет, может больше, когда она будет выпускать достойных пастырей Церкви. Пока еще первые ростки, но хотелось бы, чтобы эти ростки, хоть несколько ростков, выросли в те могучие деревья, под которыми будут укрываться наши православные верующие и получать свое окормление.

 
  • Карта сайта
  • Поиск
  • Полезные статьи
    спонсоров проекта

     


  •