Очерки истории Казанских Духовных школ (продолжение)

Пожар 24 августа 1842 года произошел незадолго до начала учебного года. Ректор семинарии архимандрит Платон (Фивейский)1, сменивший в январе 1842 года Стефана (Зилятрова), отсутствовал в Казани, все учащиеся еще находились на каникулах. Спасение семинарского имущества легло на плечи инспектора семинарии Николая Адиясевича и преподавателей. Им удалось вынести большую часть казенного имущества, часть библиотеки, основная часть книг была оставлена в комнате на первом этаже за железными дверями и уцелела. Было уничтожено имущество преподавателей в их казенных квартирах, вещи и книги семинаристов, оставленные на лето в одной запертой комнате в деревянной части здания. Дело о возмещении ущерба тянулось потом много лет и, как представляется из документов, так ничем и не кончилось.

За самоотверженную работу по эвакуации имущества инспектор семинарии Адиясевич2, эконом иеромонах Аркадий и библиотекарь Владимиров получили в награду от Синода по 230 рублей, преподаватели Ястребов, Кубеницкий, Танаевский, Благовидов и Капачинский – по 100 рублей.

В результате пожара начало занятий в семинарии было отложено до 1 ноября. По предложению архиепископа Владимира (Ужинского), одобренному Синодом, семинария разместилась в зданиях Казанского духовного училища (ныне ул. Миславского, 15, недавно возвращено Казанской епархии). Казанское духовное училище было переведено в Свияжск и соединено со Свияжским духовным училищем, размещавшимся в Успенском монастыре.

Таким размещение духовных учебных заведений осталось очень надолго. Семинария находилась в зданиях на Миславского вплоть до 1868 года, о причинах этого речь пойдет ниже. Духовное училище размещалось в Свияжске 12 лет. Все эти годы оно продолжало называться Казанским. Очевидно, многочисленное и влиятельное духовенство губернского города не хотело отправлять своих детей в Свияжск и сумело добиться решения проблемы. В 1854 году духовное училище было возвращено в Казань, в нанятый духовно-учебным ведомством дом купца Тихонова (до недавнего времени стоял на улице Профсоюзной, 5).

Но на обустройство сгоревших зданий духовной семинарии средства не выделялись очень долго.

Вероятно, если бы катастрофический пожар произошел не 24 августа, а раньше, судьбы духовного образования в Казани могли бы сложиться по-другому. Но в том же 1842 году произошло событие, очень важное в истории города и духовного образования. Давно готовившееся решение о возрождении закрытой Казанской духовной академии, существование которой предусматривалось Уставом духовных училищ 1814 года, было, наконец, принято. Определением Синода от 25 июня 1842 года в Казани должна была быть открыта духовная академия. К 24 августа в Казань уже прибыли многие вновь назначенные преподаватели и абитуриенты, присланные из духовных семинарий Казанского духовно-учебного округа, шли вступительные экзамены. Хотя пожар и уничтожил большую часть Казани, переносить открытие Казанской духовной академии было поздно, и 8 ноября 1842 года состоялось торжественное открытие академии, первые студенты которой разместились в Спасо-Преображенском монастыре. В первые 30 лет существования академии, до 1872 года, набор студентов производился раз в два года.

Если «старая» Казанская академия выросла на базе духовной семинарии, то «новая» академия создавалась как совершенно новое учебное заведение, не имевшее «корней». Не использовались ни здания, ни преподавательские кадры духовной семинарии. Из семинарской библиотеки во вновь создаваемую академию были преданы всего 280 томов книг (это было еще до пожара 24 августа).

Не предусматривалось льгот и послаблений для казанских семинаристов при поступлении в Казанскую академию. Они принимались на общих основаниях – только выпускники первого разряда, в соответствии с численностью, установленной Синодом. При этом все время существования Казанской академии квота всегда была невелика, меньше, чем у большинства других семинарий округа – из-за сравнительно небольшого размера Казанской семинарии.

Первый курс Казанской академии, набранный в 1842 году и закончивший обучение в 1846 году, оказался достаточно удачным. Среди выпускников оказались будущий великий миссионер и выдающийся ученый Николай Иванович Ильминский (из Пензенской семинарии), будущий многолетний ректор Казанской академии Александр Поликарпович Владимирский (из Нижегородской семинарии), известный монголовед Алексей Иванович Бобровников (из Иркутской семинарии).

Выходцев из Казанской семинарии в первом наборе было четверо. Их судьбы сложились по-разному. Александр Мартиниантович Кротков по окончании академии уже через год был рукоположен в священника. Много лет служил в духовных учебных заведениях Пермской епархии. В 1856 году стал настоятелем кафедрального собора вновь учрежденной Екатеринбургской епархии, в этой должности и умер в 1900 году.

Павел Яковлевич Политов по распределению попал в самое дальнее из возможных тогда мест – Якутское духовное училище (семинарии в Якутске еще не было). На Дальнем Востоке он провел всю жизнь и скончался в 1888 году настоятелем кафедрального собора в Благовещенске на Амуре.

Иван Александрович Елхизов закончил семинарию последним по списку кандидатов богословия, ниже него были только двое «действительных студентов» (первыми по списку были Ильминский и Владимирский). Тем не менее, он сразу же был назначен смотрителем (директором) Челябинского духовного училища. На этой должности он проработал 21 год и умер в 1867 году.

Григорий Дмитриевич Соколов учился намного лучше, был восьмым по списку. Но он проработал в Кавказской духовной семинарии (в Ставрополе) только два года, вышел «в светское звание» и много лет служил чиновником в губернских учреждениях разных губерний, не сделав удачной карьеры (а выпускники духовных академий, бывало, становились и губернаторами, и сенаторами), умер в 1886 году.

В следующих выпусках казанцы тоже были представлены не лучшим образом. В 1848 году таких было четверо: Василий Алексеевич Потехин (будущий архимандрит Дмитрий) умер в 1873 году ректором Тобольской семинарии. Стать архиереем ему помешало очень плохое здоровье.

Иван Егорович Стратилатов уже через год после окончания академии был рукоположен во священника Смоленско-Варламской церкви Казани (стояла на месте нынешнего Колхозного рынка). Известный казанский краевед Николай Яковлевич Агафонов, который в 1853-1855 гг. учился во Втором городском начальном училище, вспоминал о нем как о преподавателе Закона Божия. Отец Иоанн был прекрасным учителем, доступно и интересно излагавшим свой предмет, и добрым пастырем. Его уроки добровольно посещали и многочисленные дети старообрядцев, во время опроса он слушал заученные наизусть молитвы в дониконовской редакции и не поправлял учеников. Но тот же Агафонов отмечал и пристрастие молодого священника к спиртному (вне уроков). Священник Иоанн Стратилатов умер совсем молодым в 1859 году.

Двое других казанских выпускников 1848 года – Всеволод Ласточкин и Александр Воздвиженский – вскоре по окончании академии стали светскими чиновниками.

Наиболее многочисленны казанцы были в выпуске 1850 года – 6 человек. Александр Герасимович Хрусталев остался в родной Казани, служил преподавателем семинарии, в 1854 году стал священником, до смерти в 1873 году был смотрителем Казанского духовного училища. Он известен своими трудами по истории миссионерства.

И Хрусталев, и его товарищ Андрей Дмитриевич Ясницкий в академии стали учениками Николая Ивановича Ильминкого, с увлечением изучали арабский и татарский языки. Андрей Ясницкий стал священником Грузинской церкви в Казани, вместе с Ильминским занимался переводами, по поручению консистории занимался катехизацией мусульман, желавших принять крещение.

Трое их однокашников – Пылаев, Преловский и Ласточкин – недолго проработав в семинариях, вышли в светские чиновники. Правда, Гурий Гурьевич Ласточкин стал не «канцелярской крысой», а учителем, а позже и директором гимназий. Его дочь Елизавета Гурьевна Ласточкина, могила которой находится у церкви Ярославских Чудотворцев, стала знаменитым сурдопедагогом, создателем системы обучения глухонемых детей.

В следующем выпуске академии, в 1852 году, не было ни одного выходца из Казанской семинарии, в 1854 и 1856 годах таких было по двое.

«Нет пророка в своем отечестве», – до конца XIX века ни один выпускник Казанской семинарии не стал профессором Казанской духовной академии, и лишь один из казанцев, закончивших Казанскую академию, стал архиереем.3 Вероятно, сказывалась близость Казанского университета, лучшие выпускники семинарии поступали туда – в 1850-е – 1860-е гг. больше половины студентов в самом демократическом в России по контингенту Казанском университете составляли выпускники духовных семинарий.

В 1844 году началось строительство комплекса зданий Казанской духовной академии на Арском поле, на это выделялись большие средства. В 1848 году академия разместилась во вновь построенном корпусе, но строительные работы продолжались еще два года. Для Казанской семинарии это означало, что денег на восстановление сгоревших зданий Синод не выделял. Развалины более двадцати лет стояли в центре главной улицы Казани, а семинаристы жили и учились в тесных зданиях бывшего духовного училища.

 

Примечания

1. Платон (Фивейский Павел Симонович) (1809-1877), выпускник Московской духовной академии 1834 года, ректором Казанской духовной семинарии пробыл недолго, с января 1842 по 3 мая 1843 года, с 1854 года епископ, в 1858-1877 гг. архиепископ Костромской и Галичский.

2. Николай Адиясевич, выпускник Киевской духовной академии 1841 года, был назначен инспектором Казанской духовной семинарии в январе 1842 года. В 1848 году, отслужив обязательный для выпускника духовной академии шестилетний срок по духовно-учебному ведомству, он «вышел в гражданское звание», много лет служил исправником (начальником полиции) Казанского уезда.

3. Гурий (Буртасовский Сергей Васильевич) (1845-1907), выпускник Казанской духовной семинарии 1868 года и Казанской духовной академии 1872 года, был епископом Камчатским и Курильским, Самарским, Симбирским.

 
преподаватель КазДС
Липаков Евгений Васильевич