Казанская духовная семинария Казанская духовная семинария
  •  Главная страница / Издательский отдел / Семинарский вестник / Семинарский вестник №1(10) 2004 /

Победа веры над темными силами. Н. Максимов

45 лет назад умер в г. Казани протоиерей Борис Филипповский, который все 26 лет, с самого моего детства, был духовным наставником нашей семьи. Все четыре десятилетия его жизни, отданные служению Русской Православной Церкви, выпали на период массового разрушения святых храмов, уничтожения священников и их семей и сплошной пропаганды атеизма. И то, что протоиерей Борис выжил в такое невероятно трудное время – это уже настоящее чудо. В те времена было еще много такого, что иначе, как чудом Божиим, не назовешь. Некоторым людям, особенно неверующим, все это может показаться чисто случайным совпадением. Сам же отец Борис, когда ему говорили об этом, чаще всего молчал, и лишь иногда добавлял:

-Да, когда я перестаю молиться, то сами эти совпадения прекращаются.

По рассказам моей мамы, один из таких случаев произошел в начале тридцатых годов прошлого века. Тогда большая семья Филипповских жила по соседству с нами в Крутом переулке под горою (возле речки Казанки) в построенной сырой землянке. Как-то после семейной вечерней молитвы отец Борис лег на деревянные нары в отдельном уголочке землянки, и, уже почти уснув, вдруг слышит голос:

- Встань, выйди на улицу и помолись Богу.

Он встал, хотя ему трудно было подниматься (у него был остеомиелит, шло разрушение искривленного позвоночника), вышел из землянки, опираясь на палочку, и простер руки к небу для молитвы… И тут, в одно мгновение, обрушился земляной потолок с балками именно в том углу, где он спал, а матушка с детьми даже не были задеты. С тех пор отец Борис ежевечерне, перед сном, выходил из помещения и благодарил Бога за спасение и за еще один прожитый день.

В те тяжелые времена семья отца Бориса жила нелегально, пряталась от властей. Лишь ближе к сороковым годам им повезло. На улице Комлева между двумя старинными зданиями построили они себе небольшую «квартиру», в которой ютилась семья из восьми человек. Тогда, будучи еще мальчишкой, я приходил к Филипповским вместе с мамой. Это была истинно верующая православная семья. В их квартире всегда был порядок и уют, спокойная обстановка и необычная тишина. Дверь квартиры никогда не запиралась, здесь были всегда рады посетителям: если кто пришел за советом, то о. Борис всегда внимательно выслушивал пришедшего и старался дать ответ, а если же привела нужда, то по возможности тут же оказывал материальную помощь. А ведь жизнь до войны была неспокойная, нервная, все жили будто под колпаком – в постоянном страхе. Вот почему духовная и моральная поддержка о.Бориса нужна была тогда всем, в том числе и нашей семье, как воздух.

Отец Борис был невысокого роста, сутуловатый, с большими выразительными глазами, ласковым взглядом. Он умел терпеливо выслушивать любого человека и быстро завоевывать расположение собеседника к себе своим необычным добродушием. Матушка Зинаида Ивановна была маленькая ростом, сухощавая, курносенькая, с карими, удивительно живыми глазами; очень подвижная, энергичная, везде и всюду успевающая, всем помогающая, и всегда-всегда всем улыбалась. Именно на ней все те наитруднейшие годы держалась большая семья Филипповских. Отец Борис называл ее ласково и просто «Зиночка». Матушка была героически стойкая женщина, настоящая сподвижница священника, взявшая на себя саму трудную ношу многодетной семьи (а детей-то в семье Филипповских было семеро, они родились в дореволюционной России и в первые годы Советской власти). Она, Зинаида Ивановна, сплачивала всю семью воедино, взрастила и воспитала вместе с о. Борисом всех своих детей. А их дети росли и униженными, и лишенными многих радостей, не все смогли получить положенного образования из-за материальных затруднений (поэтому-то четверо сыновей пошли по военной части, двое из которых погибли). Но, несмотря на это, они были очень дружные, при встрече улыбались, ободряли и вдохновляли других. Ведь в них, детях, жило наследие и духовное воспитание верующих родителей – в прямом смысле православных христиан.

Вначале я даже не замечал, как тесно Филипповские живут. Дети о. Бориса, а они были постарше меня, всегда были заняты, выполняли поручения старших, поэтому видеть всю семью вместе приходилось редко – лишь по церковным праздникам. Тогда они бывали все такие веселые, дружные, в старой поношенной, но починенной и чистой скромной одежде. В такие дни я видел отца Бориса сидящим за фисгармонией (старинный духовой инструмент с клавишами в виде пианино, только размерами чуть поменьше), вдохновенно игравшим духовную музыку Ф. Шуберта, В. Моцарта, И. Баха, Л. Бетховена, С. Рахманинова, П. Чайковского и т.д. Пел нам, детям, старинные русские романсы и детские шуточные веселые песенки. У старшей дочери о. Бориса, Валентины, был маленький сынок Юра, и он пел своему внуку: «Сидит кот на печурочке и поет песенку Юрочке…» Сейчас все слова этой песенки-прибаутки я уже не помню, но тогда мы все дружно подпевали и веселились от души.

Также помню, как о.Борис наизусть читал нам стихи А. Пушкина, М. Лермонтова, А. Блока, С. Есенина… Рассказывал по памяти короткие детские рассказы Н. Гоголя, И. Тургенева, И. Бунина, И. Куприна и др. Причем эти его семейные чтения настолько сильно воспроизводили реальные случаи из жизни, описанные в произведениях великих гениев пера. Ведь о. Борис так проникновенно доносил до нас взаимоотношения между героями, взрослыми и детьми, их любовь к Богу и ближним, доброту, милосердие к людям, особенно к обездоленным – все, что составляет нравственную основу Православия.

И такие встречи в кругу семьи Филипповских буквально перевернули всю мою жизнь, потому что с самых лет все увиденное и услышанное в этой семье впитывал я в себя, как губка. Так постепенно, взрослея с годами, я начал понимать, что в этом греховном мире всегда надо стараться быть чистым, честным, справедливым, добрым и жить только по заповедям Христа.

Надо сказать, что о. Борис был всесторонне развитым человеком. Он с большим интересом читал статьи о научных и технических изобретениях, изучал труды о межпланетных полетах, о космосе. Дома на его столике, кроме старинных духовных книг, часто можно было видеть научно-популярные журналы «Наука и жизнь», «Знание-сила», «Техника молодежи» и т.д.

И вот в свои молодые годы я впервые от о.Бориса услышал новое слово креационизм (в переводе с английского означает творение, создание) – это идеалистическое научное направление в биологии, считающее, что возникновение мира, земли, жизни, человека есть результат Божественного творения, одновременно отрицающее научную эволюцию – изменение биологических видов в их историческом развитии. Помню, как он мне говорил об ошибочности и бессмысленности материалистической теории Чарльза Дарвина об эволюции живых организмов. Как раз эта теория и была подхвачена вождями социализма в нашей стране.

Трудно описать словами, какие лишения и душевные муки претерпели протоиерей Борис Филипповский и его семья в годы культа Сталина. Им приходилось жить по возможности и скрытно, и осторожно, чтоб не привлекать к себе внимания местных властей. Не было ни минуты спокойной жизни, опасность подстерегала их всегда и повсюду. Сколько было случаев, когда им угрожал неминуемый арест с последующей ссылкой на Соловки или даже смертью. Но каждый раз происходило чудо – волею и милостью Божией приходило спасение через близких и знакомых о. Бориса, истинных православных христиан, которые тайком помогали ему избежать беды. Помогали добрые люди своему любимому батюшке и материально, так как нелегко приходилось тогда его многодетной семье.

Отец Борис в те смутные довоенные годы подарил моей маме старинные издания: Библию, Псалтирь и книжицу XIX века «Начальное наставление в Законе Божием», повторяя нам:

- Святое Евангелие – это и есть благая весть о познании Бога, о мире с Ним, с Иисусом Христом, которая приносит великую блаженную радость в каждую семью.

В годы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. в Казани действовало всего два храма: кладбищенская церковь на поле Ершова и Никольская церковь на улице Баумана (возле Казанского Кремля). И люди всех возрастов повально хлынули в эти церкви, ища Божией помощи. Молились о победе над врагом, о спасении воюющих на фронте близких и родных, молились о погибших на войне, за раненых и умирающих в тылу… Ведь даже в Казани в начале 1942 года были дни, когда от голода опухало и умирало около ста человек в день. Тогда священники, в том числе и о. Борис, служивший в храме на кладбище, обращались к прихожанам с призывом пожертвовать средства на борьбу с лютым фашизмом.

Мне мама рассказывала, с каким трудом добирался до кладбищенской церкви отец Борис: прихрамывая, с палочкой. Там он совершал службу, затем молебен, панихиду и другие церковные требы, потом снова пешком возвращался домой. И все – без отдыха, с больным позвоночником. Как он выдерживал все это, одному Богу известно. Я и сам помню о. Бориса бодрым, жизнерадостным и внимательным ко всем, но никогда не слышал, чтобы он жаловался на боль, жалел себя. Так мужественно и смиренно переносил он свою болезнь, несомненно, благодаря молитве и помощи Божией.

(Продолжение следует)

 
  • Карта сайта
  • Поиск
  • Полезные статьи
    спонсоров проекта

     


  •