Казанская духовная семинария Казанская духовная семинария
  •  Главная страница / Издательский отдел / Семинарский вестник / Семинарский вестник №4 2001 /

1943 год: забытые предпосылки

Среди событий в истории Русской Православной Церкви XX столетия одними из наименее известных для широкой публики являются обстоятельства, связанные с изменением политики советского руководства по отношению к Церкви в 1943 году и восстановлением патриаршества. Возможно, что с подобным утверждением некоторые и не согласятся, т.к. в перестроечное время в СССР были опубликованы некоторые работы и документы, посвященные этим событиям церковной истории. Разумеется что большинство авторов этих публикаций исходило из позиций советской историографии, а потому получалась довольно простенькая и малоубедительная картина: товарищ Сталин в годину тяжелой борьбы с внешним врагом осознал ошибочность своей политики по отношению к Церкви и решил ее изменить, сменив гнев на милость. Вот и все. Развивая эту несложную мысль, уже в наши дни целая плеяда «сынов Отечества», начиная с Зюганова и кончая рядом публицистов национал-патриотического толка, пишут о покаявшемся Сталине, о православном Жукове и т.п. Не найдете вы только у них предпосылок к этим «раскаяниям» и «прозрениям». А предпосылки к этому были, только находились они по другую сторону фронта- там, где изменения в жизни верующих наступили не летом 43-го, а двумя годами ранее...

22 июня 1941 года германский Вермахт взломал советские границы и начал свое стремительное продвижение на восток. Никогда еще в мировой истории войн народ-жертва не встречал чужеземных агрессоров так, как их встречал народ России в 41-м.

После более чем 20 лет «своей» коммунистической власти чужая власть страшнее не казалась. Где-то немцев встречали хлебом с солью, а где-то (как, например, в Ростове-на-Дону) забрасывали немецкие танки цветами.

России за свою историю приходилось вести много войн. Но при петровских войнах со шведами (с битвами под Нарвой и Полтавой} русские солдаты на службу к Карлу XII не переходили; и во время войны с Турцией (когда Суворов брал Измаил) желающих служить турецкому султану среди русских воинов не оказалось; да и в XX веке, во время русско-японской войны с кораблем тонули, но на службу к японскому императору не шли. Согласно советским данным, около 1 млн. граждан СССР одели во время войны немецкую военную форму (западные источники называют цифру-1 млн. 100 тыс.). Никогда еще в истории России не было таких войн, и никогда еще не было такой «любви» к своим правителям...

«Освободительный поход» Гитлера против большевизма оказался фикцией. И если о каких-либо благодеяниях нацистского агрессора и можно вообще говорить, так это о резких изменениях в жизни верующих. Следует отметить, что религиозная политика нацистов служила в первую очередь их собственным идеологически-пропогандистским целям: нужно было показать, что «новый порядок» координально отличается от атеистической тирании прежних властей. И именно эта политика оккупантов вынудила Сталина пойти на преобразования в 1943 году, а вовсе не то, что он по доброте душевной счел ненужной политику борьбы с Церковью.

Заигрывание с Русской Православной Церковью нацисты начали еще до войны с СССР. По личному указанию Гитлера в центре Берлина был построен величественный кафедральный собор Воскресения Христова и выделены средства на капитальный ремонт 19 храмов. Церковь на все это не потратила ни пфеннинга- все было оплачено из казны Рейха. Неудивительно, что многие, православные в Зарубежье, восприняли нападение Гитлера на СССР как крестовый поход против большевизма. Тогдашняя ситуация в России вполне предрасполагала к подобным надеждам. Как организация Русская Православная Церковь была на грани разгрома. Количество находящихся на свободе архиереев можно было пересчитать по пальцам одной руки.

В Минске, где до революции находилось: 17... церквей и 2 монастыря, к 1937 году не осталось ни одного храма. Только за первые 4 месяца немецкой оккупации было восстановлено и открыто 7 церквей. Уже через 8 месяцев по всей Белоруссии действовало около 120 Д православных храмов. С разрешения немецких  властей были открыты пастырские курсы, которые давали каждые несколько месяцев от 20 до 30 священников и диаконов.

В Смоленске с приходом немцев было открыто 5 церквей. Сразу же были организованы пастырские курсы, т.к. нужда в клириках была еще более острой, чем в Белоруссии, ибо почти все духовенство было уничтожено большевиками (на всю область в живых осталось лишь 8 священников). Смоленские пастырские курсы только за первые 7 месяцев своего существования дали Церкви 40 священников. В деревнях, не имевших своего духовенства, приезжавшие священники останавливались на несколько дней, крестя по 150-200 человек в день, исповедуя, совершая богослужения, ведя катехизаторские беседы.

В Псковской области до прихода немцев было 2 действовавших прихода. К концу оккупации-200 (для сравнения: в Казанской епархии сейчас насчитывается 147 приходов). С этим регионом связана и деятельность Псковской миссии. В августе 41-го в Псков прибыла из Риги группа из 15 священников, которые и создали миссию. Миссия издавала религиозный бюллетень, вела катехизаторские курсы и добилась от немецких властей приказа о введении в школьную программу Закона Божия как обязательного предмета для всех школ Псковской области. Когда к Пскову рвались советские танки, миссия была немцами эвакуирована. Провожать миссионеров пришел почти весь православный Псков. Один из сотрудников миссии был обескуражен тем, что большинство провожающих было одето потрепанно и неряшливо. На его вопрос: «Для чего вы так оделись? - последовал ответ: «Скоро сюда придут большевики, и нам придется изображать, что без советской власти нам жилось плохо»... Какова же была эта власть, если перед ее приходом нужно было одеться в однообразную большего размаха православная активность достигла на юге СССР. В одном только Крыму за декабрь 1 942 года было крещено 200 тыс. человек.

Отношения православных с оккупационными властями вряд ли стоит идеализировать. Безоблачными они были лишь там, где ситуацию контролировал Вермахт (регулярная немецкая армия), подавляющее большинство которого не разделяло расовой шизофрении фюрера и смотрело на русское население как на ; потенциального союзника. Военные не только охртно давали разрешение на открытие храмов, но щгомогали материально: средствами и рабочей силой. Известны случаи использования для восстановления храмов советских военнопленных. Иногда это сопровождалось ироничными Замечаниями немецких офицеров: «Умели храмы рушить- умейте и восстанавливать». Все это делалось вопреки приказу Гитлера, запрещавшего военным заниматься восстановлением храмов и участвовать в православном богослужении (фюрера к этому подтолкнуло известие об участии командующего группой армий «Центр» фельдмаршала фон Бока в православных церковных службах). Также остался лишь на бумаге приказ Гитлера о запрете священникам-эмигрантам совершать миссионерские поездки в оккупированные территории. Военные просто «забыли» о таком приказе.

Сложнее были отношения православного населения с немцами там, где первую скрипку в аппарате оккупационной администрации играли СС и партийные чиновники. Хотя СС и не препятствовало открытию церквей, но и палец о палец ничего не делало для их восстановления. Обременять себя заботами о «низшей расе» было ниже достоинства арийских «сверхчеловек» . Да и облавы, институт заложничества, карательные рейды вряд ли способствовали росту симпатий у населения к оккупационному режиму в этих регионах, где «новый порядок» показал свое истинное лицо.

Однако, гораздо большую угрозу для Православной Церкви в зоне оккупации представлял Сталин и его НКВД. Для Лубянки любая церковная инициатива исходящая не из под ее контроля была убийственна. Поэтому, все чаще и чаще жертвами красных партизан становились представители православного духовенства. Там, где не удавалось убивать-поджигались храмы. Причем все то преподносилось советской пропогандой как «зверства нацистов». Однако, народ, живший под большевиками более 20 лет, прекрасно понимал чей это почерк: убивать священников и уничтожать храмы. Там, где не удавалось убивать и поджигать- НКВД внедряло свою агентуру в церковные структуры. Правда, зачастую, чекисты сами себя разоблачали своим поведением: насаждением интриг, подсиживаний, сеянием атмосферы недоверия и подозрительности среди верующих. Подобные вещи гебисты практиковали и после войны. Однако, основным методом Лубянки в борьбе с Русской Православной Церковью на оккупированных территориях оставался террор. Пожалуй, самым громким злодеянием НКВД во время войны, стало убийство экзарха Русской Православной Церкви в Прибалтике митр. Сергия (Вознесенского). Он был назначен на этот пост Предстоятелем Русской Православной Церкви митр. Сергием (Страгородским) в январе 41-го, и во время войны волею судьбы оказался нацисты требовали от владыки Сергия порвать со своим Предстоятелем. Однако, он сумел убедить Берлин в том, что лояльность митр. Сергия (Страгородского) по отношению к советской власти была чисто внешней. До конца своей жизни, митр. Сергий (Вознесенский) оставался верен главе Русской Православной Церкви.

Гораздо большее давление испытал на себе митр. Сергий (Страгородский). НКВД требовал от него, чтобы он порвал с экзархом Прибалтики. Митр. Сергий так и не подчинился этим требованиям. Тогда, НКВД стал действовать подругому... 28 апреля 1944 года экзарх Сергий был убит. По словам очевидцев, нападавшие были одеты в немецкую форму. Советская пропаганда принялась утверждать, что убийство митрополита- дело рук нацистов. Однако, элементарная логика опровергала это. О многом уже говорил сам факт того, что за гибель экзарха Прибалтики- шеф каунасского гестапо заплатил своим постом...

Но ни террор, ни угрозы не могли остановить возрождения Православия на оккупированных территориях. Народ потоком шел в храмы, отстаивал литургию, затем оставался на молебны, панихиды, крещения и требы- не спеша расходиться по домам. Зачастую, вычитывать все записки подаваемые в алтарь было не реальным. А во время воскресных: литургий- причащать приходилось из 4-5 чаш. Показателен тот факт, что во многих церквах ежедневно служили по две литургии.

К 1943 году, в некоторых «оккупационных» епархиях (Ростовская, Киевская) не осталось неоткрытых храмов, а численность духовенства 1 достигла дореволюционных показателей. Для Сталина становилось все более очевидным, что если он не пойдет на прекращение гонений в адрес Церкви- он окончательно проиграет православную карту Гитлеру, а это могло отрицательно сказаться на ходе войны, от исхода которой зависело- каким быть на свете концлагерям: коричневым или красным. Все это и вынудило Сталина пойти в 1943 году на послабления по отношению к Церкви, для того, чтобы в 1945-м опять начать «закручивать гайки». Но это, выражаясь словами писателй-романистов, уже совсем другая история...

В. Сидоренко
Воспитанник 5-го курса КазДС
 
  • Карта сайта
  • Поиск
  • Полезные статьи
    спонсоров проекта

     


  •