Казанская духовная семинария Казанская духовная семинария
  •  Главная страница / Издательский отдел / Семинарский вестник / Семинарский вестник №3(12) 2004 /

Из жизни Казанской Духовной Академии

(По книге П.В.Знаменского "История Казанской Духовной Академии за первый (пореформенный) период ее существования". Казань, 1892.)

Домашние занятия студентов

Все оставшееся от письменных работ занятое время студентов уходило на чтение, которое было необыкновенно развито в академии. Студент постоянно был с книгой, даже во время чая и прогулок в саду. Академическая библиотека была к услугам всех и каждого, и только одно несколько объясняло пользование ею, по крайней мере до конца 50-х годов, – это некоторый ригоризм начальства в наблюдении за предметами чтения. Мы уже видели, что тогдашняя академическая инспекция не совсем ясно отличала свои задачи от педагогических задач инспекции средних и низших учебных заведений. Приняв на себя педагогические задачи над взрослыми уже людьми, академическое начальство часто боялось кормить студентов твердой научной пищей и старались держать их, как детей, на молоке. Множество книг для них считались опасными. Если верить словам одного из студентов V курса, Я. Г. Рождественского, такое попечение о сохранении детской чистоты студенческих голов доходило тогда до крайностей: «На свой счет студенты выписывали «Отечественные Записки» и «Современник», но читали по возможности скрытно от начальства. Достаточно было появиться студенту на глаза начальству со светским сочинением, чтобы его взяли под сомнение. Журналы прежних годов брали студенты из библиотеки Сахарова, а о современных живых интересах не имели ни малейшего понятия». Может быть, здесь кое-что и преувеличено из тенденциозных видов, но нечто подобное было еще в 1856-57 гг. один из только что поступивших студентов VIII курса должен был выдержать длинную процедуру допросов в библиотеке и у ректора из-за того, что проявил желание прочесть на немецком языке новую историю после Венского конгресса Миллера – продолжение невиннейшей истории Беккера, существовавшей в русском переводе; почему-то этой истории ему так и не дали. Другой студент, К. Мысовский, попал под замечание начальства за то, что с самого начала курса вытребовал себе Гегеля. Строгости эти кончились при ректоре Иоанне, который дозволял читать студентам любые книги. При ректоре Иннокентии опять вышло стеснительное распоряжение, чтобы студенты брали книги только по записи, предварительно просмотренной ректором, но недолго имело силу.

Плоды домашних занятий умножались взаимным обменом мыслей среди тесно сплоченного студенческого кружка. Научная атмосфера, среди которой постоянно жил этот кружок, не теряла своего влияния на развитие студентов даже в период 60-х годов, когда научный интерес молодежи подвергался заметному шатанию. Даже самому ленивому студенту, который вовсе не занимался наукой, помимо его стараний и ведома, столько влетало со всех сторон в уши самых разнообразных мыслей и идей, что одно это невольное приобретение составляло уже изрядное умственное богатство, с которым он мог выглядеть совсем образованным человеком. Некоторые, более ретивые в науке студенты иногда нарочно соединялись между собой в ассоциации, человека по два-три, с целью помогать друг другу в потреблении книг. Для этого они делили между собой весь добытый ими книжный материал по частям и давали друг другу подробный отчет в чтении, каждый по своей части, выигрывая через то много времени. На VIII курсе была, например, устроена такая ассоциация между студентами Морошкиным и Ливановым для изучения русской литературы перечитавшая, даже с обширными выписками, всевозможные произведения этой литературы от поучений Луки Жидяты до ничтожнейших произведений московского толчка. Чаще всего подобные ассоциации устраивались для изучения иностранных языков и чтения французских и немецких авторов в подлиннике; для этого обыкновенно соединялись студенты, знавшие разные языки; при чтении известного автора студент, владевший его языком, переводил и комментировал его, а другой, менее знавший этот язык, следил за своим товарищем по книге, изучая в одно и то же время и механизм языка, и самого автора. Прочитанное тут же подвергалось обсуждению, восторгам или отрицательной критике.

Было, разумеется, много и таких людей, которые жили замкнуто, даже ревнивых к своим знаниям, таивших их про себя, но они сами же от этого и проигрывали в успешности своих трудов.

Вопросы, задевавшие общее внимание, подвергались общим разговорам и спорам на каждодневных собраниях студентов в промежутке их занятий, в коридорах, в гардеробной комнате, в столовой за чаем и пр. Предметом этих споров были распространявшиеся тогда материалистические и другие либеральные идеи, против которых академическое студенчество выставляло из среды себя немало горячих и сильных борцов. Споры эти стали ослабевать с начала 1860-х годов, частью вследствие нового более фактического направления научных занятий студентов, а частью вследствие заметного и в самой академии ослабления в это печальное время научных интересов.

Но само собой разумеется, что всю массу академических наук на самом деле могли одолевать только какие-нибудь самые избранные натуры. Большая же часть студентов, частью по необходимости, частью по своим природным склонностям, избирали для своих занятий только известные группы наук, посвящая остальным наукам лишь настолько внимания, чтобы исполнять одни официальные по ним требования. Большего не могло от них требовать и само начальство. Редкий студент не проявлял, если не сознательной, то по крайней мере бессознательной наклонности к какому-нибудь частному кругу занятий, при всем иногда желании заниматься одинаково по всем наукам. Кроме таких отклонений от универсализма академического образования со стороны частных лиц, в ученых симпатиях и занятиях разных курсов замечались и общие отклонения, нечто вроде общего научного направления целого студенчества того или иного времени. История таких временных направлений могла бы служить самым главным и существенным отделом настоящего очерка научной жизни студентов, если бы она не была так неуловима для изучения и характеристики, какой она теперь является, с одной стороны, вследствие крайней скудности материалов, а с другой – вследствие многочисленных и разнообразных частных исключений из таких общих настроений каждого курса.

 
  • Карта сайта
  • Поиск
  • Полезные статьи
    спонсоров проекта

     


  •