Казанская духовная семинария Казанская духовная семинария
  •  Главная страница / Издательский отдел / Православный собеседник / Православный собеседник № 1(2) - 2002 /

Утилитаризм в православном обучении
(Первая половина XIX века)
 
Юлия Валентиновна КОЛОВА

Понятие «утилитарность» (от латин. utilitas – польза) толкуется Далем как «стремление искать во всем прямую и вещественную выгоду»1. Такая трактовка термина сохраняется и в наше время, но в большинстве случаев приобретает смысл неодобрительного отношения к действию, обозначая узкий практицизм. В первой половине XIX века по уже сложившейся системе взглядов на просвещение часто смотрели с этой же точки зрения. Исходя из этого, формировалось отношение и к обучению священнослужителей.

Духовное образование в России представляло собой традиционную основу народного просвещения. Оно предназначалось не только для нужд церковного сословия. В его рамках развивались и начальные основы светского обучения. Только в XVIII веке правительство начинает создавать отдельные светские школы, ориентируясь на западный опыт. Причем европейский тип школ долго не приживался в России и часто предназначался только для узкого слоя дворянства. Четкое разделение российских учебных заведений на гражданские, военные и духовные произошло в правление Екатерины II.

Церковная школа долго оставалась единственным насадителем грамотности среди крестьянского и другого податного населения. Неудивительно, что именно к представителям духовного сословия апеллировало правительство Александра I в деле проведения образовательной реформы. Александровские преобразования затронули и православную Церковь, изменили характер православной школы. Суть ее реформирования состояла в смене воспитательного идеала. В первой четверти XIX века перед православными учебными заведениями была поставлена задача – подготовить мыслителя, богослова, подлинного «духовного пастыря» для приходов. Таким образом правительство рассчитывало повысить статус духовенства в обществе, сделать его роль более значимой в повседневной жизни народа. В этом виделся вклад духовенства в «благо» государства.

«Государственное благо» понималось чиновниками, занимавшимися вопросами просвещения, более широко, чем подготовка юношей для замещения церковно-священнослужительских должностей. Хотя православная школа и оставалась сословной, перед ней была поставлена более широкая задача – дать стране воспитанников, которые затем могли бы служить в качестве учителей, врачей, чиновников. Данное положение было особенно важным в первой половине XIX века, когда светская система обучения только набирала темпы развития и образованных людей катастрофически не хватало. При осуществлении данной задачи православной школе предстояло решить вопрос о сочетании общего и специального образования. Принципиальным было решение строить богословское обучение на основе общеобразовательной подготовки.

Нужно отметить, что вопрос о соотношении специальных и общеобразовательных предметов оставался актуальным на протяжении всего XIX века во всех учебных системах (гражданской, военной, духовной). Но применительно к православной школе его обострению способствовало желание светской власти восполнить дефицит кадров непрестижных у дворян профессий – медиков, агрономов, техников и т.д.

Одним из видов деятельности, который вменялся в обязанность духовенства, была педагогическая работа. То, что выпускники православной школы после окончания учебы оставались в ней же учителями или обучали детей своих прихожан грамоте, было обычным и традиционным делом. Это положение закреплялось различными циркулярными предложениями, постановлениями и в первой половине XIX века, например, от 13 мая 1814 года2.

Но становление светской школы способствовало возрастанию потребности в учительских кадрах. В 1803 году, сразу же после утверждения предварительных правил народного просвещения, Св. Синоду было указано «принять соответственные меры для содействия сей государственной части и предписать епархиальным архиереям, чтобы они отпустили то число семинаристов, которое по требованию министра народного просвещения окажется нужным»3. В сентябре 1804 года Св. Синод составил «Положение об участии священно- и церковно-служителей в устроении сельских приходских школ»4.

Впоследствии в Св. Синод не раз подавались прошения из министерства народного просвещения о дозволении воспитанникам семинарий занимать должности учителей училищ гражданского ведомства. При создании Педагогического института, а затем и после его преобразования в Главный педагогический институт было объявлено, что в это учебное заведение могут поступать выпускники из духовных училищ и гимназий5. И в первые десятилетия число воспитанников семинарий в Институте преобладало над количеством выпускников гимназий.

Вторым видом деятельности, которым правительственные чиновники побуждали заниматься духовенство, было оказание медицинской помощи населению. Данная проблема решалась двумя способами: либо посредством обучения медицине в духовных учебных заведениях, либо через поступление бывших воспитанников семинарий в специальные медицинские учебные заведения.

Вопрос о преподавании медицины в духовных школах поднимался еще в царствование Екатерины II и Павла I. Тогда его решение было отдано на усмотрение местного архиерея. В первой половине XIX века этот вопрос не утратил своей актуальности. Так, 23 января 1802 года в Св. Синод поступил проект священника И.Морозова об обязательном обучении семинаристов медицине для борьбы с эпидемиями6. Морозов утверждал, что это будет способствовать повышению авторитета духовных лиц среди народа. По всей вероятности, как отклик на это предложение, был издан указ от 17 июля 1802 года о преподавании в академиях и семинариях медицины7. Тем не менее, по проектам уставов духовных училищ 1808 года этот предмет не вошел в учебные программы. Проблема решалась другими способами – в медико-хирургическую академию8 и на медицинские факультеты университетов9 переводилось определенное количество студентов, окончивших курс семинарии. Правление Николая I ознаменовалось крупными переменами в духовном образовании.

Если в первые десятилетия XIX века приоритетное внимание уделялось гармоничному развитию личности через изучение гуманитарных предметов, то во второй четверти столетия на проблемы воспитания в любых учебных заведениях смотрели через призму двух принципов: официальной идеологии, выраженной формулой «православие, самодержавие, народность», и принципа «полезности» для государства. В связи с этим 19 августа 1827 года был одобрен проект Д.Н.Блудова, по которому цель воспитания и преподавания должна быть по возможности соображаема с будущим предназначением обучающихся. В соответствии с ним в гражданских, военных и духовных учебных заведениях начался процесс утилитаризации обучения за счет сокращения некоторых общеобразовательных предметов.

При графе С.С.Уварове, в середине 1830-х годов, в недрах министерства народного просвещения готовился новый университетский устав. В связи с ним возник проект о необходимости преобразования православной школы10. В документе была подвергнута острой критике ее учебная и воспитательная система. По проекту, предлагалось соединить приходские и уездные училища и передать их в ведение министерства народного просвещения.

Этот проект был передан в Комиссию духовных училищ, которая восприняла его негативно. Особенно резко по представленным предложениям высказался Московский митрополит Филарет (Дроздов).

По всей вероятности, данный проект поддерживал граф Н.А.Протасов, ставший в 1836 году обер-прокурором Св. Синода. Граф имел опыт управления учебными заведениями и до своего назначения в Св. Синод занимал пост товарища министра народного просвещения. Существующая система обучения в православной школе, по его мнению, не соответствовала ни целям государства в отношении народного образования, ни обязанностям Церкви по отношению к государству. Проект не был принят в Св. Синоде. Он обозначил тенденцию к активному вмешательству светской власти в дела церковной школы. В дальнейшем она проявлялась все более отчетливо.

В 1836 году на имя графа С.С.Уварова поступило прошение от министра финансов графа Е.Ф.Канкрина из департамента мануфактур и внутренней торговли. Затем оно было направлено в Св. Синод. Учитывая происходящие изменения в экономической жизни государства, предлагалось ввести в духовных учебных заведениях ряд новых предметов, таких как практическая химия, практическая механика, рисование и черчение, технология, торговое счетоводство и сельское хозяйство. Эти предметы предназначались для воспитанников, которые затем хотели бы выйти из духовного звания в сословие городских обывателей11. То есть на базе православных учебных заведений планировалось создать своеобразные реальные училища. Это предложение церковной иерархией тоже не было принято. Но некоторые идеи данного проекта были воплощены в 1840-е годы.

Судя по документам ведомственных архивов Св. Синода, в это время активно обсуждалась идея приведения в соответствие семинарского образования и приходской жизни будущих священников. В связи с этим пересматривались учебные программы, решался вопрос о введении новых предметов, особенно необходимых в сельской жизни, например, агрономии, геодезии и др.

Противоречия между графом Протасовым и Комиссией обнаружились при обсуждении предложения министра государственных имуществ графа П.Д.Киселева о введении медицины и сельского хозяйства в круг предметов семинарского курса. Эти предложения получили предварительное одобрение императора. И тем не менее в Св. Синоде проект поддержки не нашел. Особенно возражали против него Московский митрополит Филарет (Дроздов) и архимандрит Никодим (Казанцев). К обсуждению были подключены Медицинский совет при министерстве внутренних дел (по вопросу о введении медицины) Ученый комитет при министерстве государственных имуществ относительно учебной программы по сельскому хозяйству. Оба органа (и Совет, и Комитет) высказались против такой постановки вопроса, так как обучение по этим предметам в условиях семинарии не могло быть полным. А отрывочные и фрагментарные знания воспитанников пользы не принесут. Несмотря на негативную позицию Совета и Комитета, им было поручено составить программы и учебные руководства по предметам.

В результате противоборства между обер-прокурором Протасовым и некоторыми преосвященными 1 марта 1839 года Комиссия духовных училищ была упразднена. Теперь граф при помощи своих сотрудников мог беспрепятственно проводить в жизнь свою идею. В итоге были произведены изменения в учебном плане семинарии. В число предметов ее курса были введены естественная история, геодезия, сельское хозяйство и медицина. Одновременно К.С.Сербинович на основе устава 1814 года составил новые проекты уставов духовных учебных заведений12. Но его варианты так и не были утверждены.

Несмотря на обсуждаемые недостатки православной школы, она давала разностороннее образование. И это имело противоречивые последствия для Церкви. Так, после окончания обучения в семинарии многие воспитанники изъявляли желание по различным причинам перейти в светское состояние, что не одобрялось церковным начальством. Переписка по данному вопросу отложилась в фондах Синода13. Количество дел позволяет говорить об определенной социальной тенденции.

Церковное руководство пыталось сдержать процесс размывания социальных границ. Для этого издавались различные постановления и циркуляры с целью пресечения ухода из духовного звания образованного юношества. С 1833 по 1842 год была выпущена серия указов, регулирующих дальнейшую жизнедеятельность священнослужителей, слагающих с себя сан добровольно или лишенных его за пороки14.

Вместе с тем, к концу 1840-х – началу 1850-х годов обнаружилось, что число выпускников семинарий стало значительно превышать число священнослужительских вакансий. Избыток учащихся в духовных учебных заведениях заставил Св. Синод в 1850 году отменить обязательное обучение юношей из духовенства в духовных школах, открыв им доступ в школы светские. Еще раньше, в 1842 году, император разрешил принимать выпускников семинарий на государственную службу. Впервые происходит отход от традиционного принципа замкнутости духовного сословия. Идея ликвидации сословной замкнутости была оформлена законодательно в царствование Александра II при реформировании православной школы, что впоследствии сказалось на социальных процессах, происходящих в обществе.

Таким образом, на протяжении первой половины XIX века отмечается переплетение интересов светского и духовного начальства в деле образования юношей духовного сословия. Если иерархи Церкви хотели улучшить уровень образованности священников для повышения их авторитета в обществе и тем самым стремились усилить роль православной Церкви в государстве, то светское представление о духовной школе формировалось на основе государственных интересов. Правительственные сановники желали видеть в воспитанниках православной школы не только представителей духовного сословия, продолжающих дело отцов, но и образованных чиновников, медиков, педагогов. Они стремились соединить в рамках семинарии духовное и реальное образование. Это привело к тому, что к середине XIX века постепенно меняется роль православного священника в государстве. Его обучают как будущего представителя сельской интеллигенции. К середине столетия из семинарий вышло большое количество образованных разночинцев, которые оказали немалое влияние на внутреннюю жизнь страны второй половины XIX века.

Примечания

1 Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка.– 2-е изд., исправ. и доп.– Т.4.-P-V.– М.: Изд-во иностранных и национальных словарей, 1955.– С.519.

2 Сборник распоряжений по министерству народного просвещения. В 3 т. Т.1.– СПб.: Тип. АН, 1866.– С.240.

3 Прилежаев Е. Духовная школа и семинаристы в истории русской науки и образования.– СПб., 1879.– С.17.

4 Очерк истории народного образования России до эпохи реформ Александра II / Сост. С.А.Князьков, Н.И.Сербов; Под ред. С.В.Рождественского.– М.: Тип. Русского тов-ва печатного и издательского дела, 1910.– С.190.

5 Сборник постановлений по министерству народного просвещения. В 2 т. Т.1. Царствование императора Александра I 1802–1825. - 2-е изд. – СПб.: Тип. В.С.Балашева, 1875.– № 334.– С.915–959.

6 РГИА. Фонд 468. Оп.43. Д.386. Л.70-72.

7 РГИА. Фонд 796. Оп.85. Д.840. Л.14.

8 РГИА. Фонд 802. Оп.1. Д.2472. 26лл.; Фонд 802. Оп.1. Д. 3664. 29 лл.

9 РГИА. Фонд 796. Оп. 94. Д. 68.

10 См.: Флоровский Г. Пути русского богословия.– Вильнюс, 1991. – С.204.

11 РГИА. Фонд 797. Оп.5. Д. 21396. Л.1-7.

12 РГИА. Фонд 1661. Оп. 1. Д. 673. 16 лл.; Фонд 1661. Оп. 1. Д 675. 13 лл.; Фонд 1661. Оп. 1. Д. 703. 80 лл.

13 РГИА. Фонд 802. Оп.1 . Д. 13. 274 лл.

14 Руководственные для православного духовенства указы Святейшего Правительствующего Синода (1721–1878).– М.: Тип. М.Н.Лаврова, 1879.– №258–260.– С.332–334.

РГИА– Российский государственный исторический архив (г. Санкт-Петербург).

 
  • Карта сайта
  • Поиск
  • Полезные статьи
    спонсоров проекта

     


  •