Казанская духовная семинария Казанская духовная семинария
  •  Главная страница / Издательский отдел / Православный собеседник / Православный собеседник № 2(3) - 2002 /

Церковнославянский язык как хранитель русских нравственных ориентиров

Татьяна Дамировна МАРКОВА

Слово понадобилось человеку для того, чтобы
дать имя всему, что есть в мире, и самому себе.
Ведь, чтобы о чем-то говорить и даже думать,
надо его как-то назвать, именовать. Мы начинаем
узнавать мир по его имени. Язык здесь – учитель.
 
Из Энциклопедического словаря
Юного филолога

Важность номинации, поиска вербального соответствия тому или иному факту действительности для познания окружающего мира и осознания себя в нем переоценить трудно. Человек понимает и осознает лишь то, что может адекватно назвать, и в зависимости от того, как называет, определенным образом воспринимает и оценивает мир и себя как часть этого мира. Языковые номинации, являясь результатами познания, парадигматически организованы, что обеспечивает человеку системный взгляд на мир и ассоциативный характер человеческого знания и восприятия.

Оценка себя и своего места в мире не возможна без ответа на вопрос о том, что считать плохим, а что – недозволенным, что – нормой, а что – аномалией. Именно нравственные ориентиры помогают найти ответы на вопросы, а нравственность, как известно, - понятие непостоянное по объему и содержанию. Нравственные критерии зависят от эпохи, этнических культурных традиций, социальных, экономических, демографических и многих других условий, в которых оказался тот или иной социум. Изменения на шкале ценностей отражаются в языке, а далее проецируются в сознание носителей языка готовые постулаты впредь до следующих изменений.

Для русского человека с 988 года по 1917 год хранителем нравственных ориентиров и наставником в вопросах нравственности была Православная Церковь и ее язык – церковнославянский. За многие века православия на Руси и в России сложился особый менталитет русской нации, в котором концепты «грех» и «добродетель» занимают важнейшее место. Социальные потрясения XX века нарушили установившееся ментальное равновесие, сместили традиционные нравственные оценки, но не настолько, чтобы их нельзя было восстановить. А восстанавливать есть что, и необходимость этого очевидна.

В церковнославянском языке имеется 194 наименования различных грехов и пороков человека и 71 номинация добродетелей и положительных качеств (по данным Полного церковнославянского словаря протоиерея Г. Дьяченко. Издательский отдел Московской патриархии, 1993). При этом родовое понятие «грех» именуется также «злом», «беззаконием», «неправдованием» и «нечестием», а родовое понятие «добродетель» названо еще «правдой». Лексема «совесть», по свидетельству того же словаря, обозначает ту силу, которая должна подсказывать человеку, что есть «зло», а что – «правда»: «Совесть – голос Божий, делающий человека разумно-нравственным существом» (стр. 629 Словаря). Итак, условием осознания и понимания сущности греха и добродетели является совесть.

Даже беглого взгляда на лексику церковнославянского языка достаточно для того, чтобы увидеть, насколько детально разработаны в нем понятия, касающиеся человеческих пороков и страстей, с одной стороны, и положительных качеств личности – с другой. Основной номинативной единицей в языке является слово, хотя номинативную функцию выполняет и словосочетание. Наблюдение за словосочетаниями предполагает обращение к текстовому материалу. Мы же ограничимся пока только словарными данными и сосредоточимся на словах-номинациях, учитывая, что словесная номинация является емким, целостным, комплексным обозначением, в отличие от словосочетательной, описательной номинации, допускающей некоторую дискретность в обозначении понятия.

Церковнославянские лексемы со значением порочных наклонностей или же, наоборот, добродетелей человека могут называть чрезвычайно точно любое малейшее движение человеческой души, отразить степень выраженности того или иного душевного качества, помочь носителю данного языка (а таковым являлся практически всякий человек на Святой Руси) разобраться в себе, определить и словесно зафиксировать для себя свои душевные недуги с тем, чтобы обозначить и путь к исправлению их через развитие и воспитание в соответствующей номинативной парадигме.

Каждое исследуемое нами обозначение включено в деривационные и синонимические парадигмы, что является безусловным свидетельством разносторонней и глубокой разработки русских ментальных концептов «грех» и «добродетель».

Лексемы, обозначающие соответствующие понятия, связаны словообразовательными отношениями с номинациями:

1. действий, вызванных определенным душевным свойством (глагольные номинации) – 63 лексемы (24% исследованных лексем);

2. атрибутов человека, являющегося носителем того или иного качества (атрибутивные номинации) – 74 лексемы (28% исследованных лексем);

3. субъектов, выполняющих соответствующие действия или являющихся носителями соответствующих качеств, (отглагольные или отыменные субстантивы) – 38 лексем

(14% исследованных лексем).

Примеры:

1. Безмолвие (т.е. молчание, уединение)

Безмолвник Безмолвствовати

2. Благоподаяние (т.е милостыня)

Благоподатливый Благоподатный

3. Постничество (т.е. воздержание)

Постник Постнический Постничествовати

4. Вредословие (т.е. богохульство)

Вредословец Вредословный

5. Ласкосердие (т.е. похоть)

Ласкосердец Ласкосердствовати Ласкосердый

6. Мшелоимство (т.е. корысть)

Мшелоимец Мшелоимный Мшелоимствовати

Обращает на себя внимание тот факт, что наибольшее количество словообразовательных связей имеет лексема «блуд». В отличие от всех остальных номинаций это наименование является производящим для 11 производных, среди которых 2 глагола, 4 имени прилагательных, 2 наименования деятеля , 2 наименования места совершения действия1 (чего не наблюдается больше ни у одного из исследуемых имен) и 1 синонимичное наименование порока («блудодеяние»).

88% исследуемых лексем (232 номинации) включены в синонимические ряды, насчитывающие от двух до 20 компонентов.

К наиболее представительными из них относятся, например, следующие ряды:

1. Любодейство – любодеяние – похоть – прелюбодейство – непотребие – нечистота – плотолюбие – щапство – студомыслие – студодеяние – сквернобрачие – сласть – желание – прелюбодейство – сквернострастие – сладосущие – ласкосердие – блуд – блудодеяние (20 компонентов – самый многочисленный ряд).

2. Суесловие – оплазнство – языколюбие – языковредие – тщесловие – велеречие – языконевоздержание – тощегласие – тщегласие (9 компонентов).

3. Милость – милосердие – многоподавание – благоутробие – нищелюбие – щедрота – щедротство – благоподаяние – благосердие (9 компонентов).

4. Трудоненавидение – развлечение – малорадение –невнятие – праздность – празднохождение –малобрежение – леность (8 компонентов).

5. Целомудрие – любомудрие – незлоба – любомысльство – твердоумие – чувствие (6 компонентов).

Всего синонимических рядов, обозначающих человеческие пороки и страсти, насчитывается 37. По количеству входящих в них компонентов данные ряды можно ранжировать следующим образом:

Количество компонентов в ряду

Количество рядов с указанным числом компонентов

 Понятия, обозначенные соответствующими рядами

20

1

прелюбодеяние2

9

1

пустословие

8

3

леность, чревоугодие и тщеславие

7

1

гордость

6

3

лихоимство, воровство и жестокосердие

5

1

любовещие

4

10

гневливость, колдовство, богохульство, идолослужение, лицемерие, злоумышление, лжесвидетельство, безрассудство, уныние, взяточничество

3

2

злонравие и злоречие

2

15

упрямство, ненависть, недоверчивость, любопытство, сквернословие, нанесение обиды (преогорчение), прекословие, злотворение, пьянство, преслушание, суеверие, убийство, зависть, наглость, ложь

Активность на уровне лексической синонимики всегда свидетельствует о том, что соответствующее понятие является в силу каких-либо причин наиболее актуальным для данного языкового коллектива. В святоотеческой литературе не раз можно встретить предостережение о пагубности и трудноискоренимости таких грехов, как блуд, праздность и празднословие, чревоугодие, тщеславие. Как следует из приведенной выше таблицы, в церковнославянском языке лидируют синонимические ряды, обозначающие именно эти понятия. Недалек от вершины «греховной иерархии» такой порок, как гордость, от которого проистекают многие другие, «производные» страсти. Грех коварен и многолик, стремление запечатлеть его облик в возможно более разнообразных словесных «портретах» связано со скрупулезностью его изучения на пути борьбы и преодоления. Многокомпетентные синонимические ряды фиксируют сущность того или иного порока, его «симптоматику» на разных стадиях развития. Здесь «работает» все: и внутренние формы слов, и их языковые словообразовательные связи, и сочетаемостные потенциалы каждого из компонентов ряда. Взгляни на себя повнимательнее, человек, нет ли в имеющемся лексическом инвентаре того, что свойственно тебе, а совесть -беспристрастный судья – не даст слукавить!

19 наименований греховных склонностей, по данным того же полного церковнославянского словаря, синонимов не имеют. Это обозначения тех человеческих пристрастий, которые являются составными частями более крупных пороков.

Количество компонентов в ряду

Количество рядов с указанным числом компонентов

Понятия, обозначенные соответствующими рядами

20

1

прелюбодеяние2

9

1

пустословие

8

3

леность, чревоугодие и тщеславие

7

1

гордость

6

3

лихоимство, воровство и жестокосердие

5

1

любовещие

4

10

гневливость, колдовство, богохульство, идолослужение, лицемерие, злоумышление, лжесвидетельство, безрассудство, уныние, взяточничество

3

2

злонравие и злоречие

2

15

упрямство, ненависть, недоверчивость, любопытство, сквернословие, нанесение обиды (преогорчение), прекословие, злотворение, пьянство, преслушание, суеверие, убийство, зависть, наглость, ложь

Нередко трудно разграничить исследуемые нами синонимические ряды. Они какбудто «перетекают» один в другой, составляя не изолированные лексические группы, а единую систему с прозрачными, подвижными границами и переходными зонами. Действительно, чем, как не проявлением гордости, будут «преслушание» (неповиновение), «стропотство» (упрямство) и «прекословие» (спор)? Как может тот, кому свойственно «жестокосердие» (безжалостность), не испытывать «прещения» (ненависти)? Разве не «близнецами» реально являются «лицемерие» и «лжесловесие» (ложь)? И разве не эти пороки приводят к «лжесвидетельству» и «хуле» (осуждению)? От «тщеславия» часто проистекают «мшелоимство», а от последнего до «корыстолюбия» и «лихвоприятия» (взяточничества) – рукой подать. И где грань, отделяющая «злонравие» от «зломыслия» (вредного намерения) и «злотворения»? Человеческие грехи связаны между собой, один порок влечет за собой другой, один душевный недуг порождает массу новых. Работа над чистотой души трудна и кропотлива. Язык Святой Церкви хранит ИМЕНА наших немощей и страстей, а значит, и опыт духовного возрастания и совершенствования.

Обратим внимание еще раз на то, что в пределах одного ряда синонимичные номинации обозначают:

1. или различные степени выраженности одного душевного свойства (сетование – жалование – малодушие – уныние; несердоболие – жестокосердие – свирепие – окаменение; прогневание – ярость – безумие),

2. или различные проявления одного и того же порока (чревоугодие: раноядение, тайноядение, любосластие, гортанобесие, безсытство; безрассудство: безсловесие, безсовестие, умовредие, тщеславие: любочестие, словохотие, санолюбие, хвальба, человекоявление, любоначалие),

3. или различные источники, причины возникновения страсти (волконравие – лицемерие – злокозние – лукавство; безстудие – безчество; идолослужение – злобесовстие; скоропытание – многопытство – любопытство).

Практически каждая лексема или синонимический ряд, обозначающий тот или иной грех, связаны отношениями антонимии с лексемами или синонимическими рядами лексем, обозначающими добродетель, противоположную данному греху. Сознательно воспитывая в себе соответствующие положительные качества, человек искореняет, исправляет определенное отрицательное свойство. В постоянном внимании к свой душе, в воспитании ее и подготовке к вечной жизни. Так, например, гордость (мнение – высокодерзость – презор – высокомудрие – шатание – высокопарство) побеждается смирением (смиренномудрием), чревоугодие (гортанобесие – безсытство – чревобесие – чревонеистовство – любосластие) исцеляется постничеством, а от суесловия лучшим лекарством будет любомолчание (безмолвие) и т.д.

Итак, лекарством от греха является противоположная ему добродетель. Номинации человеческих добродетелей оргинизованы в 19 синонимических рядов следующим образом:

количество компонентов в ряду количество рядов с указанным числом компонентов понятия, обозначенные соответствующими рядами.

Наименование

С каким синонимическим рядом соотносится

Присмотрение (любострастные взоры)
Рукоблудие
Мужеложство
Сктоложство
Деторастление
Кровосмешение

блуд1

многосоние (долгий сон)
благострастие

леность

скверногласие

сквернословие

злопомнение

ненависть

свирепутствие (неблагодарные речи)

гордость и злоречие

буеверие (фанатизм)

безрасудство

«Блаженны милостивые…», - возглашает в Нагорной проповеди Господь. Милосердие оправдывает множество грехов, и церковнославянский язык предлагает наибольшее количество номинаций для этой добродетели.

В борьбе с грехом необходимо усердие, сопряженное с благоразумием. Все добродетели логически связаны одна с другой: добротолюбие предполагает страннолюбие, благочестие, любовь, богобоязненность; мерострастие поддерживается любомолчанием и воздержанием; любовь невозможна без незлобия, терпения и великодушия; любой грех побеждается смирением и омывается раскаянием, и никакая добродетель невозможна без веры. Пути воспитания и способы проявления той или иной добродетели отражены (в пределах одного ряда) входящими в ряд компонентами, их внутренними формами и оттенками значений:

вера – упование;

преусердие – тщание – ревность;

храбрство – благодерзостие – благомужество;

любовь (любы) – братолюбие – друголюбие;

страннолюбие – странноприимство;

незлобие – безгневие – кротость;

добротолюбие – благолюбие – благотворение;

легкосердие – благодушие – ласкосердие – благоцветие.

8 номинаций добродетелей не имеют синонимов, но связаны с синонимическими рядами гиперо-гипонимическими отношениями. Например:

благонравотворение – благотворение и усердие,

нестяжание проистекает от милосердия и воздержания,

непамятозлобие предполагает незлобие,

богомыслие связано с верой, благочестием и богобоязненностью.

Интерес представляет и тот факт, что, за очень редким исключением, номинации пороков и добродетелей предельно конкретны и недвусмысленны: полисемия у анализируемых лексем практически отсутствует. Факт достаточно знаменательный и необычный. Но эта, на первый взгляд, ограниченность семантического спектра слова восстанавливается благодаря синонимично-антонимичной парадигматике. Любое слово осознается и воспринимается не изолированно, а как представитель определенной микросистемы. На ее фоне (в данном случае на фоне синонимов, имеющих различные семантические формы, и на фоне антонимичных лексем) слово-компонент парадигмы приобретает особый, неповторимый семантический колорит, при этом сохраняя четкость значения и неразмытость смысловых границ в пределах текста.

Наличие нескольких значений словарь фиксирует всего у 15 лексем из исследуемых 265 (например, у лексем «упование», «умиление», «ревность», «страсть», «обида», «зависть» и некоторые другие).

Сравнивая данную церковнославянскую номинативную парадигму с тем, что унаследовано современным русским языком, мы приходим к выводу о том, что многое было утрачено или упрощено. Многие психологические нюансы не имеют в современном русском языке вербального соответствия, поэтому так трудно бывает современному человеку понять самого себя. Многие порочные наклонности перестали осознаваться как порочные, многие положительные качества перестали осознаваться как необходимые.

В сознании современного русского человека отсутствует связь между понятием «грех» (если вообще имеется такое понятие) и, скажем, тем, что наши предки именовали «скверногласием» (т.е. пением непотребных песен) или «чарованием – обаянием – обаванием – потворством» (т.е. колдовством), хотя в колдунах и магах, а равно и в любителях «петь» то, что нельзя напечатать, недостатка сейчас нет. Современная, с позволения сказать, «мораль» более чем настойчиво внушает нам, что необходимым, естественным и даже похвальным является то, что наши предки называли «любовещием – тщетством – мшелоимством», «чревоугодием» и «прелюбодеянием» (как уже отмечалось ранее, последнее для русского человека было наиболее мерзостным и непотребным, о чем свидетельствуют языковые семантико-деривационные связи соответствующих лексем). Противостоять моде и мнению большинства трудно, и вот уже не грехом, а простительной слабостью стали «стропотство и презорство» (т.е. упрямство, или, как сейчас говорят, «упертость»), а также и «сребролюбие – любоимание – несытство – златолюбие – любостяжание – лихоимство». «Преслушание и самозаконие» (т.е. неповиновение) является сейчас признаком социальной активности, а «любочестие – словохотие – санолюбие – человекоявление – любоначалие», т.е. то, что мы сейчас назывем «честолюбием», - первым требованием на пути к успеху. Консерватизмом и ханженством посчитал бы сейчас русский «благонравотворение» (т.е. старание о введении и поддержании благонравия); «благоверие», «благочестие» и «богомыслие» стали исключительно религиозными понятиями. «Страннолюбие и странноприимство» могут вызвать у современного человека лишь недоумение и улыбку, а ведь именно эта добродетель отличала благочестивых мирян на Руси несколько веков назад. «Мерострастие» и «безсоблазнство» (т.е. борьба со страстями, обуздывание страстей) – понятия совершенно экзотические для сегодняшнего «россиянина», которому усиленно прививается сейчас стремление к комфорту и наслаждению. Несомненным отклонением от нормы становится «простодушие» и «чистосердечие». «Смирение и смиренномудрие» - мать всех христианских добродетелей – может быть расценено сейчас в лучшем случае как признак слабого характера, а «чистота» ныне ассоциируется лишь с «чисто – ТАЙДом». «Раскаяние – сострастие – умиление», или «сокрушение середечное», т.е. внутренний плач о собственной греховности, - то, что на Руси считалось условием для совершенствования и исправления, - возможно ли это в современной России?!

Часть церковнославянизмов перешла в современный русский язык, хотя частотность их в современной русской речи неодинакова. Но почти все из унаследованных церковнославянских наименований, сохранив стилистическую окраску, в разной степени изменили свое значение. Связано это и с перераспределением функционально-семантической нагрузки в пределах номинативной парадигмы, и с неодинаковой степенью мотивированности названия для носителя современного русского языка. Но остались еще в сознании современного русского человека островки православно-славянской ментальности, хотя сегодняшний россиянин может об этом и не догадываться. Как бы ни внушали нам, что «пепси – пейджер – MTV» и еще что-то вроде этого является «самым-самым» и началом начал, но когда рядом беда, то русскому человеку не нужно объяснять, что такое «благопоспешие». И отдает себе отчет нынешний россиянин, что «любовь» и «секс» - это не одно и то же, хотя последний имеет то преимущество, что может быть «безопасным». До сих пор в России ценится «правдохранение» (т.е. «правдивость») и «тихость» (т.е. ясность духа), «храбрство» и «благомужество», «великодушие», «благоразумие» и «тщание» (т.е. старание). Любой из нас хотел бы обладать «безгневием» и «легкосердием» (т.е. благодушием). Уважение у русского человека вызывает «нестяжание», «непамятозлобие», а «велеречие» и «прогневание» и по сей день не в цене в России. Что же касается «терпения и терпеливодушия», то эти качества и поныне считаются типичными свойствами русского человека. Кстати, чем отличаются друг от друга эти две номинации, «терпение» и «терпеливодушие»? Первая обозначает терпение и надежду, вторая – терпение и твердость. Позволю себе предположить, что именно в этом и состоит на сегодняшний день национальная русская идея: в твердости духа, терпении и надежде на Бога. Однако нельзя забывать о том, что все это должно сопровождаться деятельной, горячей любовью к Богу и Отечеству. Так не пора ли, возрождая русские святыни, возрождать и русское Слово – залог чистоты помыслов и богоугодности дел?

Примечания

1 «блудилище», «блудокорчемница».

2 Это имена существительные м. р. и ж. р., такая деривационная особенность наблюдается еще у одного наименования – «прелюбодейство» также соотносится с двумя обозначениями деятеля: мужского и женского рода. Во всех остальных случаях Словарь фиксирует только именные обозначения деятелей мужского рода.

3 Сколь гибельный для души человеческой этот грех! Через слово предупреждают нас об этом благочестивые наши предки. И становится понятным, почему враги России делают сейчас ставку именно на секс, разврат, растление.

 
  • Карта сайта
  • Поиск
  • Полезные статьи
    спонсоров проекта

     


  •