Казанская духовная семинария Казанская духовная семинария
  •  Главная страница / Издательский отдел / Православный собеседник / Православный собеседник № 1(6) - 2004 /

Казанско-Богородицкий женский монастырь: вехи истории

Анатолий Михайлович ЕЛДАШЕВ

Введение

История церковной жизни вообще, а монастырской, в частности, является неотъемлемой составной частью истории развития любого государства и общества, имеющих конфессиональные сферы бытия. Россия – именно такое государство с глубокими традициями в религиозной сфере. Изучение интереснейших процессов в истории Русской Православной церкви имеет серьезное значение для исследования культурной, социально-экономической и политической жизни страны в целом. Снятие в новейшее время идеологических запретов в России открывает широкий простор для научных исследований в данном направлении.

I. История возникновения монастыря

Возникновение монастыря связано с обретением одной из главных святынь Русской Православной церкви, самой почитаемой в прошлом и сейчас Казанской чудотворной иконы Божией Матери.

На месте обретения иконы царь Иоанн Васильевич Грозный повелел соорудить деревянный храм во имя новоявленного образа, устроить женский монастырь для сорока инокинь и здесь поставить икону.

Девочка Матрона, обретшая чудотворный образ, постригшись в монашество с именем Мавры, была первой инокиней, а потом и настоятельницей этого монастыря.

Особенное уважение к чудотворному образу Богоматери имел царь Феодор Иоаннович. По его указу в 1595 году была построена каменная церковь, увеличен штат монашествующих.

В течение почти 350 лет его существования в Казанский Богородицкий монастырь непрерывным потоком шли люди, чтобы поклониться Пречистому образу Богородицы. В него непременно направлялись все царствующие особы при посещении Казани. Есть сведения, что до 70% доходов городу приносили крестные ходы и паломничество в монастырь.

Многолюдны были крестные ходы в Казани, проводимые в основном летом. Последний раз крестный ход в память Казанской иконы Божией Матери устраивался 8 июля (21 июля по н.ст.) 1903 г., ибо через год она была похищена.

Маршрут шествия пролегал из храма Казанско-Богородицкого женского монастыря через Соборный храм Благовещения, что в Казанском Кремле, далее шел через Ивановский монастырь и Никольскую церковь к Петропавловскому собору.

Среди участников шествия было немало татар – не только кряшен, но и мусульман, – представления многих из них были довольно прогрессивными и позволяли участвовать в христианских ритуалах. Ведь убеждение в том, что Бог един, имела не только интеллигенция. Справедливости ради отметим, что татары не были активными участниками шествия – они замыкали его или были среди зрителей.1

В истории России с Казанской иконой Божией Матери связано множество знаменательных и трогательных событий. Достаточно вспомнить, что список с иконы находился в шатре Петра I во время Полтавской битвы, или то, как Михаил Илларионович Кутузов собственноручно вынес ее из Казанского собора на Красной площади, завернув в шинель, когда в конце августа 1812 года русские войска оставляли Москву. Казанский собор на Невском проспекте Санкт-Петербурга стал главным памятником победы в этой войне.

Судьба иконы, к сожалению, трагична. В ночь на 29 июня 1904 года икона Казанской Божьей Матери и стоящая рядом особо почитаемая икона Христа Спасителя были похищены из-за драгоценных окладов. Похитители вскоре были арестованы, но сами иконы, по показаниям преступников, были ими сожжены.

Однако гибель чудотворной иконы не остановила потока паломников к месту ее обретения. На месте похищенной святыни в соборе была установлена подаренная константинопольским патриархом Иоакимом III икона Божией Матери Паммакристы («Всеблаженнейшей»).

II. Постройки монастыря

Казанско-Богородицкий монастырь, сначала занимавший небольшую площадь, постепенно разросся и к началу XIX века занял обширный неправильный многоугольник, ограниченный нынешними улицами Большой Красной (Большой Казанской), Красина (Поперечно-Казанской), Нагорной и Пятницким переулком, отделявшим монастырь от территории приходской Пятницкой церкви. Древнейшие здания монастыря не сохранились, ныне существующие храмы и постройки относятся в основном к XIX в.

К сожалению, утрачен главный собор монастыря, являвшийся выдающимся памятником русского классицизма, где и находилась чудотворная икона. Собор был построен вместо старого храма 1594-1596 гг. по проекту известного зодчего И.Е.Старова2 под наблюдением казанского архитектора Ф.Е.Емельянова.3 На закладке собора 30 мая 1798 г. присутствовал император Павел I с великими князьями Александром (будущим императором Александром I) и Константином. В 1808 году храм был расписан и освящен. Сейчас на месте собора находится двор и проходная табачной фабрики.

Утрачена и шестиярусная монастырская колокольня высотой 55 метров (для сравнения, колокольня Петропавловского собора имеет в высоту 49 м), построенная, скорее всего, в первой половине XVII века. Сейчас на ее месте площадка перед проходной табачной фабрики.

Постройка фабрики, общежития КГТУ (КАИ) на углу Большой Красной и Красина и трех жилых домов в западной части монастыря разрушила цельность архитектурного ансамбля, но ряд построек все же сохранился.

Церковь Николы (Николая) Тульского расположена в той части монастыря, которая выходит на ул. Нагорную. Приходская Николо-Тульская церковь существовала уже в год обретения чудотворной Казанской иконы Божьей Матери (построена, вероятно, купцами из Тулы, которых было немало среди первых русских поселенцев в Казани). Именно в этой церкви икона находилась в первые месяцы после обретения. Вместо нее в 1686 г. были построены каменные летняя Николо-Тульская и зимняя Троицкая церкви, сгоревшие в 1742 г. Выстроенная вместо них новая каменная церковь в 1803 г. из приходской была обращена в монастырскую, но вскоре была снесена.

По проекту, составленному в 1806 г. архитектором Я.М. Шелковниковым,4 в 1810-1816 гг. построен новый Николо-Тульский храм. По архитектуре он был двухпрестольным, но еще два престола находились на хорах. Церковь Николы Тульского служила зимним собором монастыря, в ней зимой и находилась чудотворная Казанская икона Божией Матери. Храм сохранился в сильно перестроенном виде, сейчас в нем размещены цеха табачной фабрики.

Софийская церковь, расположенная на южной стороне, выходящей к улице Большая Красная, служила надвратной церковью до того, как была построена новая ограда и церковь оказалась в глубине территории монастыря. Автором проекта был, вероятно, тот же Я.М. Шелковников. Начатый в 1807 г. храм, еще не будучи достроен, в сентябре 1815 г. сильно пострадал в пожаре. Его строительство завершилось лишь в 1825 г. (на средства дворян Мусиных-Пушкиных), и храм был освящен. Существует, однако, мнение, что ныне существующая Софийская церковь в первой четверти XIX в. лишь восстанавливалась, а построена она намного раньше, вероятно, еще в конце XVII – начале XVIII в., о чем свидетельствуют ее архитектурные формы и декор, явно архаичные для начала XIX столетия. В 1994 году Софийская церковь возвращена верующим и действует как приходская.

«Южный» корпус с надвратной Крестовоздвиженской церковью построен в 1882-1887 гг. Двухэтажное здание с купольным этажом, выстроенное в стиле классицизма, почти полностью совпадало по облику с Никольским собором. В купольном этаже находилась церковь, на первом и втором этажах – общая монастырская трапезная, живописная мастерская, больница, ризница, комнаты сирот, воспитывавшихся в монастыре, в подвале – пекарня и квасная. Сейчас здесь расположен филологический факультет педагогического университета.

В «настоятельском» и «никольском» корпусах, полукругом охватывающих собор, жила основная часть монахинь и послушниц. Покои настоятельницы находились в одноименном корпусе, расположенном ближе к Пятницкой церкви. Проект корпусов составил Яков Михайлович Шелковников. Корпуса строились довольно долго, «настоятельский» – с 1810 по 1832 год, «никольский» – с 1832 по 1843 год, и наблюдавший за постройками губернский архитектор Ф.И. Петонди5 внес в проекты существенные изменения.

Двухэтажный корпус, выходящий фасадом на ул. Большая Красная по правую руку от ворот, построен в 1803-1807 гг., вероятно, также по проекту Я.М. Шелковникова и перестроен в 1855 г. В здании в разные годы находились гостиница, больница и другие службы монастыря. Корпус сохранился и передан в 2003 г. церкви.

Небольшой одноэтажный корпус, примыкающий к Софийской церкви, построен в 1816 г. В нем до постройки южного корпуса была трапезная, позже – кельи; в 2002 г. передан церкви.

Корпус церковно-приходской школы и золотошвейной мастерской был построен в 1895-1896 гг. по проекту Ф.Н.Малиновского6 во дворе, по правую руку от южного корпуса. В школе учились, в основном, сироты из монастырского приюта.

Каменной стеной монастырь был окружен в 1803 г. В 1820-е гг. по проекту архитектора П.Г.Пятницкого7 стены были перестроены. Ныне стоящие главные ворота монастыря были сооружены по проекту, утвержденному Александром I в 1810 году (вероятно, архитектора Я.М.Шелковникова, по другим данным – П.Г. Пятницкого). Стены не сохранились.

III. Настоятельницы святой обители

О настоятельницах святой обители хочется сказать особо. Это основной нерв, стержень духовной жизни монастыря. Они являлись его организующей силой, были неутомимыми строителями, организаторами монашеской жизни.

По нашим сведениям, настоятельницами за почти 350-летнюю богатую событиями историю монастыря было не менее пятидесяти монахинь. Историками обители, и в первую очередь священником Е.А.Маловым, протоиереем А.Ф.Зеленецким, выявлено 27 имен игумений святой обители. За 157 лет (а это XVI – первая половина XVIII века) сменилось, возможно, свыше двадцати настоятельниц. Но неумолимое время стерло их имена из памяти потомков.

По-разному можно сегодня оценить их деятельность, они внесли вклад неоднозначный в торжество православия в Казанском крае, в духовное окормление паствы, в строительство и благоустройство одного из красивейших монастырей Казанской епархии. Но сегодня вспомнить, по возможности, хочется почти о каждой из них.

Первоначальный штат монастыря, утвержденный царем Иваном Васильевичем IV Грозным, состоял из игуменьи и 40 сестер. Царь Феодор Иоаннович увеличил его до игуменьи и 64 насельниц. В конце XVII века штат был увеличен до 101 монашествующей.

В 1764 году обитель становится монастырем II класса, и только в 1809 году ему опять возвращается уровень I класса при штате 1 игуменья, 1 казначея и 50 монахинь.8

По легенде, первой инокиней, а потом и настоятельницей монашеской общины, возникшей сразу же после обретения иконы, была обретшая ее девочка Матрона, в монашестве Мавра, но достоверных данных об этом не сохранилось.

Второй настоятельницей с 1582 по 1584 год была игуменья Петронилла. О ней упоминается в грамоте, данной Казанскому монастырю на деревню Кузьмино-Займище.9

При царе Феодоре Иоанновиче, когда монастырь приобрел официальный статус и был построен собор, общиной в 1588-1593 годы руководила игуменья Мария.

1631 год – игуменья Феодосия.

1643-1646 годы – игуменья Анфиса (Левашева).

1652 год – игуменья Ольга.

1654-1656 годы – игуменья Марфа (Киреевская).

1680-1681 годы – игуменья Иулия.

1699-1704 годы – игуменья Марфа (Воронова).

1735-1742 годы – игуменья Марфа (Соловцова).

При игуменье Евдокии (1764-1778), под ее присмотром в монастыре проживала некая секретная особа, для содержания которой из Казанской губернской канцелярии было выделено с 20 ноября 1774 года по 20 января 1775 года 20 руб.10

При настоятельстве Евдокии монастырь подвергся разорению пугачевцами. 12 июля 1774 года около 6 часов утра разбойная вольница Пугачева потянулась по Сибирскому тракту к городу. Перегруппировавшись у села Царицыно, повстанцы пошли на город четырьмя колоннами.

Обойдя справа главную вторую батарею, что стояла в самом центре Арского поля, по словам Пушкина, «из буерака в буерак, из лощины в лощину, переползала через высоты»11 толпа заводских крестьян, вооруженная кольями и дрынами, – их вел поручик-изменник Минеев.

Развивая успех, поручик с ходу пошел дальше и ворвался в ограду девичьего Богородицкого монастыря. Составитель путеводителя по Казани М.В. Казанский писал в 1899 году: «Особенно тяжелая участь выпала на долю тех казанцев, которые укрылись во дворе и церкви Казанского женского монастыря. Пугачевцы ворвались во двор монастыря, и... стоны в монастырской ограде заглушили службу в церкви... Борьба перешла на паперть и под окна запертой церкви. Дребезг стекол... и пули засвистали в церкви через окна... стон, вопли, крики ужаса и смерти! Наконец, тяжелая железная дверь церкви под ударами мятежников заскрипела, и половина, сорванная с петель, с грохотом упала внутрь храма, давя народ. Залпы выстрелов в храме рассвирепевшей толпы пугачевцев беспощадно убивали укрывшихся в монастыре».12 Отметим, что головорезы Пугачева, разоряя обитель, не посмели посягнуть на чудотворную икону.

Выстрелом в упор был добит, как писал П.М. Дульский, изрубленный до того саблями и исколотый пиками Нефед Никитич Кудрявцев, 98-летний старик, один из «птенцов гнезда Петрова», служивший первому императору в чине поручика Преображенского полка.13

Разграбив монастырь, Минеев выгнал прочь из его стен игуменью Евдокию и монахинь и, поставив одну пушку на паперти, а другую на монастырских воротах, как писал М.Н. Пинегин, открыл пальбу по крепости.14

Однако с ходу взять крепость не удалось, и тогда началась дикая оргия грабежей и расправ: было разорено и разграблено около трех десятков казанских церквей и монастырей; в городе, подожженном со всех концов, сгорело около 2200 домов. «Огненное море разлилось по всему городу, – писал Пушкин. – Искры и головни летели в крепость и зажгли несколько деревянных кровель... Преосвященный Вениамин (митрополит Казанский) во все время приступа находился в крепости, в Благовещенском соборе, и на коленях со всем народом молил Бога о спасении христиан... К вечеру буря утихла. Настала ночь, ужасная для жителей! Казань, обращенная в груды горящих углей, дымилась и рдела во мраке».15

Игуменья Александра (1778-1787) была переведена из игумений Симбирского Спасского женского монастыря.16 За излишнюю самостоятельность и независимость она была отстранена от управления монастырем Казанским архиепископом и в декабре 1787 года отправлена обратно в Симбирский монастырь, но уже рядовой монахиней под надзор игуменьи.

После Александры настоятельницей святой обители (1788-1795) была избрана казначея Павла, вдова священника села Рыбная Слобода, Лаишевского уезда Казанской губернии. За три года до этого, в 1785 году, она была переведена казначеей из Крестовоздвиженского женского монастыря Крутицкой епархии.

В настоятельницы Казанского монастыря Павла была произведена Казанским архиепископом Амвросием (Подобедовым) 8 сентября 1788 года в монастырской церкви Рождества Пресвятой Богородицы. В начале декабря 1795 года, согласно ее просьбе, была уволена переводом в Симбирский Спасский женский монастырь.17

На место игуменьи Павлы была избрана монахиня София (княгиня Любовь Борисовна Болховская), оставившая о себе добрую память у монашествующих и прихожан обители. Она происходила из состоятельных казанских дворян18 и пользовалась большим уважением и влиянием среди духовенства и горожан. Произведена в игуменьи в монастырской церкви Рождества Пресвятой Богородицы 7 декабря 1795 года.

В монастырь София (Болховская) поступила с разрешения императрицы Екатерины II в 1785 году. 22 февраля 1894 года была пострижена в монахини ректором семинарии архимандритом Амвросием.

Это была одна из выдающихся и деятельных настоятельниц обители. Игуменья София ревностно принялась за обновление и украшение монастыря. С разрешения Епархиального Управления она в 1796 году на собственные средства перестроила старую каменную богадельню, где проживало до 24 стариц, преимущественно духовного звания. На их содержание из Архиерейского дома ежегодно выделялось до 240 руб. ассигнациями, по 10 руб. на человека.

Она же в 1797 и 1798 годах собрала от благодетелей обители 1125 руб. и, с соизволения Казанского архиепископа Амвросия, использовала их на строительство для монахинь каменного корпуса, что у Пятницких ворот.

В последующие годы она вносит от себя в церковную ризницу такую же сумму, за что от Казанского архиепископа Серапиона (Александровского) получает письменную благодарность. Кроме того, игуменья София выстроила на собственные средства каменный двухэтажный дом размером 10 C 6 сажен (или 21 C 12 м), завещанный еще при ее жизни монастырю. За усердие награждена орденом св. Екатерины 2 класса. Скончалась в апреле 1807 года. Погребена за алтарем холодного храма.

1807-1822 годы – игуменья Назарета (Шванвичева). Указом Св. Синода на имя Казанского архиепископа Павла переведена в Казань из настоятельниц Тверского третьеклассного Христо-Рождественского монастыря. Вместе с игуменьей прибыла в Казань и монахиня этого монастыря Павла Шкурина.

В свое настоятельство, как отмечает протоиерей Зеленецкий,19 игумении Назарете пришлось перенести немало несправедливых притеснений и обвинений как со стороны монастырского причта, так и местного управления. Она обвинялась в самовольном распоряжении монастырскими суммами, в неправильном ведении приходно-расходных книг. Ее даже временно отрешали от настоятельской должности. Но Св. Синод, рассматривая доношение Казанского архиепископа Амвросия (Протасова), не нашел серьезных оснований для ее обвинения. Выдвигавшиеся против Назареты гражданскими и церковными властями обвинения в самоуправстве не подтвердились.

Решение Св. Синода было основано на результатах ревизии епархиального управления делами Казанской епархии, учиненной по Высочайшему повелению Ионой, епископом Тамбовским и Шацким.

В 1817 году, будучи в Санкт-Петербурге, игуменья Назарета преподнесла Казанскую икону Божией Матери, написанную в ее монастыре, супруге императора Александра Первого Елизавете Алексеевне, которая пожертвовала в Казанский монастырь ризницу.

Но эти внутренние неурядицы блекнут на фоне общегородского бедствия. Имеются в виду последствия сильнейшего пожара 3 сентября 1815 года. В пожаре пострадало 70 городских кварталов, 1500 домов. На Воскресенской улице остались нетронутыми огнем всего 10 домов и в их числе университет.20 Сгорело четыре православных собора: кафедральный Благовещенский, Петропавловский, Владимирский, Успенский; четыре монастыря: Спасо-Преображенский, Казанско-Богородицкий, Иоанно-Предтеченский и Федоровский, а также десять приходских церквей;21 здание Духовной академии, корпус Духовной Консистории, архиерейский дом в кремле, подворье Свияжского Богородицкого монастыря. Невосполнимую утрату понесла историческая наука: сгорел архив местного губернского управления, хранивший бесценные документы по истории края с XVI века. Горе было всеобщим.

Для выяснения причин и размеров бедствия в Казань прибыла комиссия во главе с сенатором С.С. Кушниковым. По всей стране развернулась деятельная подписка в пользу погорельцев, пример в этом благородном деле подал государь император Александр I, который повелел выдать из казны 100 тысяч рублей для поддержки казанских церковнослужителей. Из этой суммы на имя игумении Назареты было выдано вначале 3.330 руб., а затем 15.000 руб. Святейший Синод, со своей стороны, повелел отпустить из сумм Комиссии духовных училищ 100 тысяч рублей для поддержки пострадавших учреждений и лиц духовного звания. На эти средства настоятельница обители обновила обгоревшие церкви, колокольню, монастырский каменный корпус, а также монашеские кельи. Колокола были вновь отлиты за счет казанского купца Ильи Ефимовича Астраханцева.22 За усердие м. Назарета была награждена орденом св. Екатерины 2 класса.

Ввиду тесноты проживания Епархиальное начальство в феврале 1816 года дозволило настоятельнице и некоторым монашествующим временно проживать в Свияжском женском монастыре.

Указом Св. Синода от 20 сентября 1822 года игумения Назарета на основании своего прошения была переведена в Московский второклассный Алексеевский женский монастырь23 на место игумении Евфрасии, которую перевели в Казанско-Богородицкий монастырь.

Вместе с игуменией Назаретой в Московский Алексеевский монастырь выбыли игумения Свияжского монастыря Павла, казначея Клавдия, ризничая Надежда, монахиня Александра и послушница Мария Студенкина. 24

Игумения Евфрасия (1822-1826) прибыла в Казань 12 ноября 1822 года и уже на следующий день приступила к своим обязанностям. При ее настоятельстве на обновление монастыря было выделено еще 20.000 руб. В декабре 1825 года она была уволена в Москву для монастырских надобностей и 27 декабря остановилась в доме своего брата, надворного советника Ф.С. Чаплина, у которого и скоропостижно скончалась 4 января 1827 года. Отпета была в Рождественском монастыре, в котором и была пострижена в монашество в 1805 году, а похоронена 6 января на погосте Новодевичьего монастыря.

До мая 1826 года обителью временно управляла казначея Аркадия.

25 мая 1826 года на имя Казанской Духовной Консистории последовало предложение Казанского архиепископа Амвросия (Протасова): «На открывшуюся в Казанском первоклассном девичьем монастыре настоятельскую вакансию, за смертью игумении Евфрасии, определяю Свияжского Иоанновского девича монастыря игуменью Евпраксию, яко способнейшую быть настоятельницей в сем монастыре пред другими настоятельницами Казанской епархии».25

В 14-летнем возрасте она поступила в Арзамаский Алексеевский женский монастырь, откуда через девять лет перешла в Нижегородский женский монастырь. В дальнейшем была переведена казначеей в Симбирский Спасский женский монастырь. Затем при казанском архиепископе Амвросие была переведена настоятельницей в Свияжский Иоанно-Предтеченский монастырь, коим и управляла 8 лет.

При игуменстве Евпраксии в 1832 году был построен каменный игуменский корпус, куда переселились сама настоятельница и монахини. В Никольском храме был сделан новый двухъярусный иконостас с колоннами и позолотой.

В 1838 году игуменья берет трехмесячный отпуск для поклонения святым мощам и посещает Киево-Печерскую Лавру, Воронеж и Москву. В ее отсутствие обителью управляет казначея Елизавета.

После сильного городского пожара 1842 года монастырь при игуменье Евпраксии постепенно отстраивался. Она подняла корпус при теплой церкви. При этом большую помощь оказал граф Апраксин, питавший особенную веру в чудотворную Казанскую икону Божьей Матери.

Кроме того, будучи обучена с ранних лет золотошвейному и другим рукоделиям в Арзамасской обители, м. Евпраксия и в Казанском монастыре обучала сестер этим художествам. В монашестве была строгих правил.

В марте 1846 года игуменья Евпраксия подает прошение об увольнении. Земной путь ее завершился в стенах Симбирского Спасского женского монастыря.

9 июня 1846 года настоятельницей обители назначается игуменья Маргарита. Она происходила из купеческого сословия. В монахини была пострижена 14 октября 1833 года. При ней продолжились оформительские работы, которые, в частности, были профинансированы казанским купцом Александром Крупенниковым. В ночь на 6 октября 1847 года игуменья Маргарита скончалась от холеры 55-ти лет от роду и упокоилась в монастырском некрополе.

1847-1849 годы – Аркадия (Анна Ивановна Макарова), дочь казанского дворянина, титулярного советника Ивана Сергеевича Макарова.26 Была пострижена в Казанском Богородицком монастыре 24 ноября 1823 года. Была игуменьей Симбирского Спасского женского монастыря с 18 марта 1831 года по 18 ноября 1845 года. 28 октября 1847 года определена игуменьей Казанского монастыря. Согласно ее прошению была уволена из настоятельниц Казанско-Богородицкого монастыря 28 февраля 1849 года. Осталась в обители на покое, где и скончалась 16 декабря 1860 года, в возрасте 79 лет и 11 месяцев от роду.27

В 1849-1865 гг. – игуменья Досифея, переведена из Тверского Христо-Рождественского монастыря, происходила из тверских дворян Веревкиных. Пострижена в монашество в Тихвинской женской пустыни Курской епархии. 4 декабря 1827 года произведена в игуменьи Тверского Христо-Рождественского монастыря. 13 апреля 1846 года награждена золотым наперсным крестом.

При ней продолжилось внутреннее обустройство Никольского теплого собора. На колокольне увеличена глава и позолочен крест.

21 апреля 1851 года игуменья Досифея награждается золотым наперсным крестом из Кабинета Его Императорского Величества. Упокоилась 23 августа 1865 года. Похоронена была за алтарем Казанского собора.

1865-1867 годы – игуменья Каллиста. 27 августа 1865 года была переведена из Свияжского Иоанно-Предтеченского женского монастыря.

Она происходила из мещанского сословия и пострижена была в монашество в Свияжском монастыре 13 октября 1838 года. В сан игуменьи этого монастыря произведена была 22 февраля 1842 года. За двукратное пожертвование в 1855 году на военные нужды и в пользу морских чинов, лишившихся в Севастополе своего имущества, 9 июля 1855 года ей была объявлена Высочайшая благодарность. В 1859 году она награждается золотым наперсным крестом. При ней в Казанском монастыре была открыта рукодельная монастырская школа.

23-летнее управление Свияжским монастырем заметно подорвало здоровье игуменьи Каллисты. Поэтому ей было разрешено май-август 1867 г. провести в Свияжском монастыре. В ее отсутствие управление Казанским монастырем было поручено казначее Анфии и старшим сестрам обители: Иларии и Сергии.

В сентябре этого же года игуменья Каллиста подает на имя казанского архиепископа Антония (Амфитеатрова) прошение об отставке и о дозволении провести ей остаток дней своих в стенах Свияжской обители. На ее прошении архиепископ Антоний написал резолюцию: «С сожалением соглашаюсь на сию просьбу».28

1867-1880 годы – игуменья Анфия. Казначея Казанского монастыря Анфия, управлявшая этим монастырем из-за болезни бывшей игуменьи Каллисты, была признана казанским архиепископом Антонием способной и достойной быть настоящей игуменьей обители. Поэтому и была возведена в этот сан Архиепископом 21 ноября 1867 года при служении его в Никольском соборном храме Казанского монастыря. Анфия была дочерью отставного унтер-офицера Тюлькина. Пострижена в этом монастыре 30 ноября 1840 года.

Она проходила должности сначала благочинной над сестрами, а затем казначеи обители. Была известна как выдающаяся вышивальщица риз, до настоятельства много лет руководила вышивальной мастерской. При ней в монастыре большое внимание уделялось ремеслам.

2 июля 1870 года игуменья была награждена золотым наперсным крестом. 8 июля 1879 года в честь 300-летия со дня явления Казанской иконы Божьей Матери и признательности к долговременным и ревностным трудам ее по благоустройству обители она была удостоена права носить золотой наперсный крест с драгоценными украшениями. 18 ноября 1880 года она тихо упокоилась и была похоронена близ Казанского собора.

1881-1889 годы – игуменья Дорофея. По ходатайству казанского архиепископа Сергия (Ляпидевского) игуменьей Казанского монастыря Указом Св. Синода от 7 мая 1881 г. назначается казначея Нижегородского Крестовоздвиженского монастыря монахиня Дорофея. Она происходила из купеческого сословия Тамбовской губернии. Пострижена в монашество 8 декабря 1859 года. 10 июля 1878 года награждена золотым наперсным крестом. Возведена в сан игуменьи 21 мая 1881 года.

При игуменье Дорофее с 1883 года началась постройка нового каменного корпуса с особым храмом в честь Воздвижения Животворящего Креста Господня. В новом храме был воздвигнут иконостас, для первого яруса которого было написано шесть больших живописных икон греческого письма на Афоне, в одном из русских монастырей. В 1886 году были сооружены новые св. врата по проекту архитектора В.К. Бечко-Друзина.29

13 апреля 1886 года игуменья Дорофея награждается золотым наперсным крестом с драгоценными украшениями из Кабинета Его Императорского Величества. 25 марта 1887 года за весьма значительные пожертвования в пользу обители она удостаивается благословения Св. Синода с выдачей грамоты.

В последние годы настоятельства игуменьи Дорофеи, вследствие ее старости и болезненного состояния, хозяйственная деятельность монастыря и ведение отчетной документации были запущены. В конце октября 1889 года была создана особая комиссия, состоявшая из председателя протоиерея С.Сунгурова, священников С.Городецкого и А.Воскресенского.

По результатам ее проверки 29 декабря 1889 года последовал Указ Св. Синода об увольнении игуменьи Дорофеи от должности настоятельницы Казанского монастыря и определения ее в Нижегородский Крестовоздвиженский монастырь, в котором она до этого смиренно несла различные послушания в течение 36 лет с 1845 по 1881 год.

Указом Св. Синода от 26 марта 1890 года в должность настоятельницы обители, с возведением в сан игуменьи, назначена монахиня Серафима, которая и была возведена в этот сан казанским архиепископом Павлом (Лебедевым) 15 апреля, в неделю жен-мироносиц, в Никольском соборном храме Казанского монастыря.

Игуменья Серафима, в миру Анна Петровна Воскресенская, была дочерью псаломщика. Пострижена в монашество 19 ноября 1876 года. Проходила должность казначеи монастыря; по распоряжению епархиального начальства исправляла должность настоятельницы с 26 ноября 1889 года по 25 марта 1890 года.

15 мая 1894 года игуменья Серафима была награждена наперсным золотым крестом. За ревностные труды в деле благоустройства новооткрытого в Казани женского Федоровского монастыря30 ей было преподано от Св. Синода благословение с грамотой от 15 мая 1901 года. Через два года 6 мая 1903 года награждена золотым наперсным крестом с украшениями из Кабинета Его Императорского Величества. 7 ноября 1903 года игуменья Серафима скончалась от рака желудка и была погребена в ограде монастыря.

На место игуменьи Серафимы единогласно была избрана сестрами обители проживавшая на покое в монастыре бывшая настоятельница Козьмодемьянского Свято-Троицкого Черемисского женского монастыря игуменья Маргарита, которая и была утверждена в новой должности Св. Синодом 16 января 1904 года.

Новая игуменья Маргарита, в миру Мария Михайловна Максорова, была дочерью дьякона села Арина, Царевококшайского уезда. Пострижена в монашество 15 декабря 1881 года. Проходила должность казначеи Казанского монастыря. Указом Св. Синода от 10 февраля 1894 года определена настоятельницей Козьмодемьянского монастыря и возведена в сан игуменьи Казанским архиепископом Владимиром (Петровым) 18 мая того же года. За усердные труды по благоустройству монастыря награждена наперсным крестом 3 апреля 1897 года; согласно прошению, уволена на покой по болезни 27 мая 1898 года с правом проживания в Казанском монастыре.

25 января 1904 года был получен Указ Св. Синода об утверждении бывшей игуменьи Маргариты в должность настоятельницы Казанского монастыря, и на другой день, 26 января, игуменья Маргарита была введена в новую должность с вручением ей игуменского посоха бывшим благочинным монастырей архимандритом Экзакустодианом.

При ее настоятельстве, в 1904-1905 годы, были произведены некоторые строительные работы. Восточная сторона монастырской стены за ветхостью была сломана, и вместо нее хозяйственным способом возведена новая каменная, выше прежней, крытая сверху железом.

В 1906 году был произведен ремонт двух квартир для священников. 4 января 1908 года на монастырской даче близ Архангельской слободы огнем были уничтожены деревянный дом и скотный двор. Они были отстроены вновь.

В 1908 году игуменья Маргарита открывает специальную мастерскую по пошиву монастырской одежды. 6 мая 1909 года она награждается наперсным крестом, выдаваемым из Кабинета Его Императорского Величества.

На ее долю выпали тяжкие испытания, связанные с похищением в ночь на 29 июня 1904 года Казанской иконы Божией Матери. Указом Св. Синода от 24 марта 1910 года настоятельница игуменья Маргарита, согласно ее просьбе, ввиду болезни уволена от должности, и во исполнение резолюции Высокопреосвященнейшего Никанора (Каменского), Архиепископа Казанского, от 29 марта монахинями обители произведены были 3 апреля 1910 года в два часа дня выборы настоятельницы в присутствии благочинного монастырей архимандрита Варсонофия, протоиерея Казанского собора А. Зеленецкого и члена Консистории протоиерея В. Мстиславского.

В настоятельницы была избрана казначея монастыря монахиня Варвара, в миру Елизавета Павловна Клесова, 55 лет, дочь мещанина из Оренбурга.

Монахиня Варвара поступила в Казанский монастырь еще в отроческом возрасте, 13 лет от роду, по решению мещанского общества Оренбургской губернии. Здесь же обучалась чтению и письму. Облечена в рясофор 13 марта 1883 года, пострижена в монашество 17 января 1903 года. Указом Духовной Консистории от 5 августа 1905 года утверждена в должность казначеи. Указом Св. Синода ( 6430) 12 мая 1910 года утверждена в должности настоятельницы.

Тяжелая доля безвременья, хаоса и уничтожения монастыря досталась последней настоятельнице святой обители, монахине Рахили (Ершовой Анне Гавриловне). Она была дочерью крестьянина починка Поташева Уржумского уезда Вятской губернии. В 1882 году была определена в Покровский женский монастырь Семеновского уезда Нижегородской губернии. Через два года ее переводят в Казанско-Богородицкий монастырь, где и постригают в монахини 5 мая 1906 года.31

11 марта 1917 года указом Казанской Духовной Консистории утверждена в должности казначеи. 18 мая 1917 года была уволена по болезни, согласно прошению, от должности настоятельницы игуменья Варвара, и поэтому вся ответственность за дела монастырские в столь сложное и неопределенное время легла на плечи монахини Рахиль. Бывшая игуменья монастыря монахиня Варвара осталась жить в монастыре и упокоилась 20 февраля 1922 года.

Указом Святейшего Патриарха Тихона от 4 марта 1918 г. монахиня Рахиль была утверждена в должности настоятельницы святой обители.

За свою подвижническую деятельность игуменья Рахиль указом Святейшего Патриарха и Священного Синода 24 апреля (7 мая) 1920 года награждена крестом, а 12 (25) апреля 1926 года – золотым наперсным крестом с украшениями.32 В дальнейшем следы ее жизни теряются.

IV. О социальном происхождении монашествующих святой обители

Постороннему человеку монашество нередко представляется однородной массой людей, одетых в черное. Но человеческая природа, похоже, не любит равенства. Социальные различия, принесенные из внешнего мира, не вполне стирались за монастырскими стенами, а кроме того, существовали внутренние градации и в самом монашестве.

Мы проанализировали отчеты игумений монастыря более чем за 100-летний период с 1800 по 1927 год.33 Статистическая обработка данных об их сословном происхождении дала достаточно полные и объективные результаты, вынесенные в таблицы 1 и 2.

Количество монашествующих
Казанско-Богородицкого женского монастыря
за 1800-1927 годы (таб. 1)
 

1800

1827

1855

1873

1910

1916

1921

1927

Монахини

14

32

51

52

61

65

73

67

Рясофорные послушницы

-

86

73

61

234

238

258

240

Послушницы-белицы

-

-

-

186

127

176

44

44

Итого

14

118

124

299

422

479

375

351

Данные таблицы 1 говорят прежде всего о том, что в монастырь шли представители практически всех сословий и социальных групп тогдашней России – от дворянок до девиц крестьянского происхождения.

Однако в формировании монашества разные социальные слои играли далеко неодинаковую роль.

Анализируя динамику количества монашествующих обители за более чем 100-летний период истории монастыря, мы видим тенденцию роста и заметное их увеличение, когда в 1921 году в обители проживало 73 монахини и 258 рясофорных послушниц. Наибольшее же их число наблюдалось в последний предреволюционный 1916 год – 479 монашествующих.

Абсолютное большинство монашествующих, как мы видим из таблицы 2 (см. след. стр.), шли в обитель из крестьянского сословия. Монастырь обладал большой притягательной силой для крестьян. Помимо чисто религиозных мотивов, имело значение то, что, поступая в монастырь, крестьянин поднимал свой социальный статус (и, соответственно, престиж своих родственников). Кроме того, монашество избавляло от тех голодовок, которые постоянно преследовали его в мирской жизни. И потому крестьяне старались пристроить своих детей в ближайший монастырь.

Среди монахинь представительницы самой многочисленной социальной группы населения – крестьянства – составляли от 38 % в 1873 году до 79 % в 1927 году. А среди рясофорных послушниц и еще выше – от 43 % в 1827 году до 90 % в 1927 году.

Подобная картина в конце XIX века в пореформенный период наблюдается в большинстве провинциальных женских монастырей. В их числе и Чистопольский Успенский женский монастырь Казанской Епархии. В отчете игумении обители Аполлинарии за 1883 год среди восьми монахинь лишь одна из крестьянства, из восьми рясофорных послушниц их пятеро, а среди пятидесяти пяти послушниц-белиц уже 43 (или 78 %).34

Сословный состав
монашествующих Казанско-Богородицкого женского монастыря за 1800-1927 гг. (таб.2)
 
Монахини:
 Сословная принадлежность:

1800

1827

1855

1873

1910

1916

1921

1927

 дворяне

1

3

1

3

-

1

-

-

 духовенство

2

7

7

7

4

2

2

2

 купечество

1

1

-

3

-

2

2

2

 чиновники

-

4

5

2

2

3

2

-

 мещане

-

9

8

13

12

8

10

10

 крестьяне

2

3

26

20

43

49

57

53

 офицерские

-

-

2

2

-

-

-

-

 солдатские

3

5

2

2

-

-

-

-

 цеховые

2

-

-

-

-

-

-

-

 Итого

14

32

51

52

61

65

73

67

 
Рясофорные послушницы:
 Сословная принадлежность:

1800

1827

1855

1873

1910

1916

1921

1927

 дворяне

-

1

4

5

2

2

1

1

 духовенство

-

8

35

16

11

7

5

5

 купечество

-

3

4

3

3

3

2

1

 чиновники

-

7

7

1

8

5

4

2

 мещане

-

14

9

16

26

19

13

13

 крестьяне

-

37

12

18

175

196

228

216

 офицерские

-

7

-

1

-

-

-

-

 солдатские

-

6

-

1

8

5

2

-

 цеховые

-

3

2

-

1

1

3

2

 Итого

-

86

73

61

234

238

258

240

Среди монахинь Елабужского Казанско-Богородицкого женского общежительного монастыря Вятской епархии выходцы из крестьянского сословия составляли от 50 % в 1875 году до 79 % в 1914 году. А среди рясофорных послушниц и еще выше – от 52 % в 1869 году до 81 % в 1914 году.35

Заметно пополненяли число насельниц Казанско-Богородицкого монастыря представительницы мещанского сословия. Среди монахинь их было от 15 % в 1927 году до 25 % в 1873 году. Среди рясофорных послушниц – от 8 % в 1916 году до 26 % в 1873 году.

В Казанском монастыре мало представителей купечества, офицерских дочерей, выходцев из высших сословий российского общества, которые предпочитали столичные монастыри.

Отметим и незначительную долю пополнения монастыря представительницами духовенства, особенно в пореформенный период. Хотя среди рясофорных послушниц их число несколько больше, нежели среди монахинь.

За рассматриваемый период среди монашествующих из дворянского сословия нами выявлено 17 человек: пять монахинь и двенадцать рясофорных послушниц. Среди них настоятельницы обители монахиня София (княжна Любовь Болховская), монахиня Аркадия (Анна Ивановна Макарова).

Среди монашествующих Елабужского Казанско-Богородицкого женского монастыря было всего десять дворянок, и только две из них приняли монашеский постриг. Это монахиня Евпраксия (Софонеева Екатерина Федоровна) и монахиня Мареопила (Анферова Мария Спиридоновна).

Своеобразное «хождение» дворянок и разночинок в послушницы было примечательным явлением тех лет, оставшимся, к сожалению, почти незамеченным в нашей литературе. Думается, оно было связано с общим настроением «возвращения долга народу», которым жило молодое поколение «шестидесятников». Юноши и девушки становились сельскими учителями, врачами, фельдшерами, занимали другие должности в земстве. Многие молодые люди шли в революционные кружки.

Девушки, имевшие религиозное мировоззрение, предпочитали общины или монастыри с благотворительным уклоном. В этих общинах они работали бок о бок с мещанками и крестьянками. Некоторые из этих последних сознательно отказывались от замужества ради религиозного поприща, у других не сложилась личная жизнь, третьи (особенно рано овдовевшие бездетные женщины) бежали в общины от гнета большой патриархальной семьи, надеясь найти себе здесь приют и трудиться равными среди равных.

В XIX – начале XX века монастырь формировался в основном из числа прихожан православных общин Казанской и Вятской губерний. Так, в 1910 году среди монашествующих обители выходцы из этих губерний составляли до 93 %.

Но были монашествующие и издалека: из Вологодской, Курской, Нижегородской, Орловской, Пензенской, Симбирской, Ярославской губерний.

V. Посещение монастыря Высочайшими особами

С иконой Казанской Божией Матери связаны имена всех монархов династии Романовых – ни одного важного события в своей жизни или жизни «Богом вверенного им государства» они не начинали и не оканчивали иначе, как перед этой святыней. В монастырь за его многовековую историю непременно направлялись все царствующие особы при посещении Казани.

В мае 1722 г. по пути в Персидский поход Казань посетил Петр I. Он осмотрел не только весь город, но и монастыри, в том числе и Казанско-Богородицкий, 28 мая.

Спустя 45 лет, в 1767 г., наш город посетила императрица Екатерина II Великая. 28 мая императрица в Богородицкой обители отстояла Божественную Литургию и приложила к Казанской чудотворной иконе Божией Матери небольшую бриллиантовую корону и такую же корону – к иконе Спасителя.

В воротах монастыря Екатерину ждала встреча со престарелым 91-летним Н.А. Кудрявцевым,36 бывшим вице-губернатором Казани, который при Петре I организовал Казанское адмиралтейство. Кудрявцев, тронутый лаской и вниманием императрицы, подарил ей цуг – шесть замечательных вороных коней в упряжи, а она в ответ прислала ему золотую табакерку.

В письме к Н.И. Панину37 государыня так рассказывала о своем посещении монастыря: «...скажите брату вашему, что я была в здешнем девичьем монастыре, где у ворот встретил меня его дедушка, Кудрявцев, и так мне обрадовался, что почти говорить не мог; я остановилась и с ним начала говорить, и он мне сказывал, что он очень слаб и почти слеп, и как он головою все подвигался, чтобы меня видеть, то я гораздо к нему подвинулась, чем он казался весьма доволен: он уже ни ходить, ни одеваться не может, его водят».38

Спустя семь лет, 12 июля 1774 года, он был убит на паперти собора монастыря ворвавшимися в город пугачевцами. Его тело было погребено у алтаря главного монастырского храма.39

30 мая 1798 года во время посещения Казани император Павел I и великие князья Александр Павлович и Константин Павлович участвовали в закладке нового каменного Казанского собора во имя Божьей Матери. Император собственноручно положил первый камень в основание будущего храма.

28 августа 1817 года монастырь посетил младший брат императора Николая I великий князь Михаил Павлович. Он приложился к Казанской иконе Божией Матери и иконе Спасителя. Посетил игуменью Назарету в ее келье.40

18 августа 1836 при посещении Казани монастырь почтил своим вниманием российский император Николай I.

20 июля 1837 года святую обитель посетил наследник престола цесаревич Александр Николаевич.

В свой последний приезд в 1871 году, в наш город государь император Александр II с наследником престола Александром и великим князем Владимиром Александровичем посетил холодный собор и приложился к Казанской чудотворной иконе Божией Матери. Игуменья Анфия преподнесла Государю императору список с чудотворной иконы в ризе, шитой золотом.41

Посетив в 1910 году Казань и, естественно, Богородицкий монастырь, великая княгиня Елизавета Федоровна Романова, сестра последней русской императрицы Александры Федоровны и жена великого князя Сергея Александровича Романова, заметила, что хорошо было бы на самом месте обретения чудотворной иконы устроить часовню в память приближающегося трехсотлетия со дня воцарения дома Романовых на российском престоле. Под алтарем летнего собора Казанской иконы Божией Матери был устроен пещерный храм.

Великая княгиня Елизавета Федоровна (канонизирована Русской Православной церковью в 1991 г.), на чьи средства был построен храм-часовня, присутствовала и при закладке, и при освящении храма 20 июня 1913 года.

VI. Священнослужители монастыря

Сведения о первых священнослужителях монастыря и их количестве до нашего времени не сохранились. Но несомненно, что еще в первый год учреждения Казанского монастыря, при архиепископе Иеремии, были уже назначены особый священник, диакон и причетник; а со времени построения в обители нескольких церквей и с увеличением числа сестер, живших в нем, увеличилось и число членов клира.42

Из описания чудес от новоявленной Казанской иконы Божией Матери, составленного патриархом Гермогеном в 1594 году, видно, что в то время уже существовал обычай по воскресным дням приходить священникам монастыря в Кафедральный Благовещенский собор с явленной иконой, а значит, их было уже несколько.

Из ведомости, составленной в 1739-1741 годах, видно, что в монастыре служили до одиннадцати священнослужителей.

С введением при Екатерине II монастырских штатов в 1764 году Казанский монастырь был причислен ко II классу и штат клира сократился до пяти священнослужителей.

В 1809 году, при правлении Александра I, Казанский женский монастырь был возведен в первый класс и штат клира был увеличен до двенадцати священнослужителей.43

В переписной книге Казани за 1646 год в числе духовенства Казанского монастыря назван протопоп Роман Климентьев. При митрополите Казанском Лаврентии II (1657-1672) был в монастыре священник по имени Зотик.

В 1704 году служил священник Козьма Никифоров сын Москвитин, в монашестве Киприан. В 1739 году протопоп сей святой обители Иоанн Филиппов участвовал в миссионерской деятельности новокрещенской конторы. В 1782 году при монастырском соборе состояли: протоиерей Алексий Ионин, священники Иоанн Яковлев и Стефан Димитриев. После упокоения протоиерея Иоанна был назначен из Оренбурга протоиерей Преображенского собора Александр Иванов.

В 1795 году служили священники Феодор Сергеев, переведенный из Нижегородского Архангельского собора, и Павел Данилов. Кроме протоиерея и двух священников, в это время были два диакона, два дьячка, два пономаря и один сторож. При протоиерее Иванове был прислан в Казанский монастырь «для чтения псалмов и канонов» обратившийся из раскола в православие священник Бугульминского Духовного правления Иван Феодоров.

В связи с увольнением на покой по старости и болезни Александра Иванова, протоиереем Казанского собора с 1 января 1796 года назначается Сергий Александров.

В 1810 году Казанский архиепископ Павел назначил протоиереем Казанского собора протоиерея Симбирского Спасского собора Иоанна Каменского, с 1822 года – бывшего ключаря кафедрального собора протоиерея Андрея Мироносицкого.

6 октября 1826 года на протоиерейское место в Казанский монастырь переводится протоиерей Грузинской церкви Иаков Семенов, профессор философии Казанской Духовной семинарии. Он же был благочинным монастыря и членом Казанской Духовной консистории.

В 1831 году в Казанский монастырь определяется священник, магистр богословия Алексей Флоренсов из Ягодной слободы. В 1839 году в монастырском доме проживали церковники Казанского собора Капитон Иванов и Евлампий Дроздов, не имевшие своих домов.

В XIX – начале XX вв. в монастыре, имевшем четыре храма, был довольно большой причт – четыре протоиерея и священника. Назначение в Богородицкий монастырь было весьма почетным, кандидатуры тщательно отбирались среди священников, служивших уже много лет и имевших безупречную репутацию.44 Наибольшим уважением монахинь и посетителей пользовались служившие в монастыре:

в 1854-1869 – протоиерей Флегонт Тихонович Талантов (ум.1869), выпускник Московской Духовной академии 1820 г., до назначения в монастырь 30 лет преподавал в Казанской Духовной семинарии гражданскую историю и в императорском университете церковную историю;

в 1869-1887 – протоиерей А.Н. Иорданский, выпускник Московской Духовной академии, магистр богословия, профессор Казанской Духовной семинарии. Был благочинным городских церквей и в течение 12 лет состоял действительным членом конференции Казанской Духовной академии.

в 1887-1905 гг. – протоиерей Василий Степанович Братолюбов (ум. 1909), выпускник Санкт-Петербургской Духовной академии 1867 г., до назначения в монастырь много лет преподавал во 2-й Казанской гимназии. В 1909 г. был удостоен редкой для священника награды – его жене и детям было пожаловано потомственное дворянство;

в 1832-1873 гг. – священник Петр Фомич Воскресенский (1805-1873), выпускник Казанской Духовной семинарии 1826 г. Похоронен на Арском кладбище;45

в 1847-1874 гг. – священник Петр Васильевич Масловский, выпускник Санкт-Петербургской Духовной академии, до назначения в монастырь много лет служил смотрителем Чистопольского Духовного училища. 9 декабря 1874 года после литургии, совершенной им, произнеся слова «с миром изыдем», вышедши из царских врат для чтения заамвонной молитвы, упал и мирно скончался;46

в 1873-1906 гг. – священник Александр Александрович Нелидов (ум. 1909), выпускник Казанской Духовной семинарии 1848 г.;

в 1905-1912 гг. – бывший ректор Казанской Духовной семинарии, протоиерей Александр Федорович Зеленецкий (ум. 1915), выпускник Казанской Духовной академии 1868 г., до назначения в монастырь служил в Кафедральном соборе. Написал подробный труд об истории монастыря, мимо которого не пройдет ни один исследователь, изучающий историю святой обители.

С октября 1913 по апрель 1916 года на место второго священника женской обители архиепископом Казанским и Свияжским Иаковом (Пятницким) в Казанскую епархию был переведен о. Феодор (Гидаспов) (род в 1877 г.). Он также был законоучителем монастырской церковно-приходской школы и лектором особо популярных в то время в православном народе религиозно-нравственных чтений во Владимирской читальне при Покровской церкви г. Казани.

С 7 апреля 1916 г. о. Феодор стал настоятелем Пятницкой церкви, где и был расстрелян большевиками 12 ноября 1918 г.47 После расстрела о. Феодора супруга его Елизавета Григорьевна Гидаспова осталась одна с пятью несовершеннолетними детьми на руках: 16-летним Владимиром, 12-летней Екатериной, 8-летним Юрием, 6-летней Серафимой и 8-месячной Зоей, крещенной в Пятницкой церкви.48

До 1881 г. причт жил в деревянных зданиях, расположенных в западной части монастыря, в Пятницком переулке, а с 1881 г. разместился в большом доме на ул. Большая Красная (Казанская), купленном монастырем у купца Семена Борисовича Мурзаева (ныне Большая Красная, 10).49

VII. Похищение Казанской явленной чудотворной иконы Божией Матери

В этой главе мы приступаем к описанию самой печальной страницы в многовековой истории святой обители, связанной с утратой одной из почитаемых в православном мире чудотворной иконы.

...Подходил к концу июнь 1904 года. Казанские обыватели лениво следили за событиями далекой и не совсем понятной войны на восточных окраинах империи, с заметным интересом обсуждали городские новости и тщательно готовились к большому церковному празднику обретения чудотворной Казанской иконы Божией Матери, который ежегодно отмечался 8 июля. Но праздник не состоялся. Икона была похищена.

В ночь на 29 июня 1904 года в монастыре было совершено дерзкое и неслыханное святотатство: пропала явленная в 1579 году Казанская чудотворная икона Божией Матери и чудотворная икона Спасителя, обе в драгоценных ризах, украшенных жемчугом, бриллиантами и камнями. Стоимость риз оценивалась не менее чем в 100 тысяч рублей. Не доставало также 365 рублей, не занесенных в церковные книги.50

Страшное злодеяние привело всех истинно верующих людей и особенно почитающих святую чудотворную икону Богоматери в неописуемое горе и ужас. С сердечной скорбью и слезами на глазах приходили православные жители в монастырь, из которого была украдена святыня, так прославившая обитель и город во всем христианском мире.

В течение трехсот лет в Казанский Богородичный монастырь приходило ежедневно много людей разных сословий и имущественного положения, чтобы помолиться пред чудотворным образом Пречистой Богоматери и попросить благословения у Заступницы рода христианского на какое-либо доброе дело.

В первом часу пополудни обитель посетил казанский архиепископ Димитрий (Ковальницкий). С прискорбным чувством молился он в осиротелом храме; слезы душили не только его одного, но и всех присутствующих прихожан.

Печальна была православная Казань в день празднования явления чудотворной Казанской иконы Богоматери 8 июля. В Богородичном храме служил сам Высокопреосвященный Владыка вместе со своим викарием, Преосвященным Хрисанфом, епископом Чебоксарским.

«Не празднично на душе у всех нас, собравшихся здесь: и священнослужителей, и молящихся, и, в особенности, сестер сей святой обители – начал свою проповедь Владыка Димитрий. Как благоговела всегда Казань пред своей великой святыней! Как дорожила она этим явленным знаком особой милости к своему граду Царицы Небесной!

Кто из тысяч и тысяч казанцев в течение трех веков не молился пред чудотворной иконой? Сколько здесь, пред святой иконой, слышалось вздохов в беде и напастях! Сколько пролито пред Пречистым Образом слез в тяжком горе и печали! Вздохов глубоких, слез горьких! Но и сколько облегчения, сколько утешения и радости духовной уносили отсюда все, с крепкой верой и несомненной надеждой... Дикий изверг человечества похитил святыню, ограбил с нее драгоценные украшения и – страшно вымолвить, но, по-видимому, теперь несомненно, святую сжег!

Смутилась и поражена тяжкою печалью Казань. Весть о невероятно гнусном, ужасном преступлении глубокой скорбью отозвалась во всей православной России. Потому что в Казанской иконе Пресвятая Богородица явила свое покровительство не над Казанью только, а над всей русской землей...

Попущением Божиим злой человек похитил у нас наше сокровище и, быть может, истребил. Но мы крепко надеемся, что Пресвятая Дева не лишила нас своей милости».51

Сильное и глубокое впечатление произвело на всех молящихся прочувствованное слово духовного витии – архипастыря Казанского, который, несомненно, был более всех удручен потерей драгоценной святыни Казанской.

Отметим, что известие о неслыханном святотатстве в Казани распространилось за пределы не только Казани, но и России, что имело далеко идущие последствия. Так, Константинопольский патриарх Иоаким III повелел написать точный список с древней и почитаемой иконы Божией Матери Паммакристы («Всеблаженнейшей»), находящейся в патриаршем храме св. великомученика Георгия. По определению константинопольского священного синода, исполненная копия с иконы была переправлена в Санкт-Петербург митрополиту Санкт-Петербургскому и Ладожскому высокопреосвященному Антонию с просьбой переслать ее в дар Казанскому монастырю.

С благоговением и церковной торжественностью список с иконы Божией Матери Паммакристы («Всеблаженнейшей») был встречен благочестивыми казанцами. Со 2 по 14 декабря 1905 года при большом стечении прихожан происходили торжественные богослужения во Владимирском, кафедральном Благовещенском соборах, в Казанском Богородичном женском монастыре.

В честь святой иконы Божией Матери Паммакристы («Всеблаженнейшей») константинопольский патриарх Иоаким III установил особое празднество, приурочив его к 1 сентября. 29 августа 1905 года в Константинополе вышло особое «Последование Вечерни, Утрени и Литургии в честь иконы Пресвятой Богородицы «Всеблаженной» на греческом языке, составленное по повелению патриарха. В 1906 году эта служба была переведена в Казани с греческого на церковнославянский язык. Икона была установлена на место похищенной святыни.

Забегая вперед, скажем, что это было не последнее святотатство, совершенное в Казани по отношению к иконе Богородицы. Икона Божией Матери Паммакристы («Всеблаженнейшей») находилась в Богородицком монастыре вплоть до его уничтожения в начале 30-х годов XX века, а затем священнослужителями и верующими была перенесена в Петропавловский собор. Ее по каким-то причинам не перенесли в церковь Ярославских чудотворцев, как остальные, и после возвращения Петропавловского собора в ведение Казанской епархии (13 июля 1989 года) этой иконы в нем уже не было. Список с нее ныне находится в Никольском соборе.

5 мая 1908 года Святейший Патриарх Константинопольский Иоаким III, на имя игуменьи Казанского монастыря Маргариты прислал в благословение Казанской обители новый священный дар – Иверскую икону Божией Матери, именуемую «Вратарницею». Икона была написана на кипарисовом дереве. С подобающей честью она была внесена из кельи игуменьи протоиереем Александром Зеленецким перед всенощным бдением в Никольский соборный храм.

2 июля 1908 года монастырь получил в дар от его блаженства блаженнейшего Патриарха Иерусалимского и Палестинского Дамиана Святой Крест Господень. Крест сей был привезен в Казанскую Богородичную женскую обитель монахиней монастыря Арсенией, которая путешествовала в Иерусалим на поклонение Гробу Господню и другим святым местам палестинским.

Монахиня Арсения (в миру Белых Любовь Ивановна) поступила в монастырь еще в молодые годы; здесь же обучилась грамоте. 13 марта 1883 года была покрыта рясофором, пострижена в монашество 14 марта 1892 года. 12 марта 1894 года утверждена в должности казначеи Казанского монастыря. 4 марта 1905 года, согласно прошению, была уволена от должности казначеи по болезни. Осенью 1907 года отправилась в паломническое путешествие по святым местам Палестины и в июле 1908 года возвратилась в Казань.

На обратной стороне креста находилась надпись: «Сей крест, содержащий частицу камня от Св. и Трепетной Голгофы и освященный на Св. и Живоносном Гробе Господнем, препровождается в благословение в Казанский Богородицкий девичий монастырь. Святой град Иерусалим. 1908 года, июня 4 дня».

Сей крест был торжественно перенесен из кельи игуменьи в летний Казанский собор. В воскресенье 6 июля, после вечернего богослужения, был прочитан акафист страстям Господним и совершено поклонение Святому Кресту Господню.

VIII. Следствие и судебный процесс по делу кражи чудотворных икон Казанской Божией Матери и Спасителя

Город день ото дня наполнялся самыми невероятными слухами. От государя императора на имя казанского губернатора (тайного советника Петра Алексеевича Полторацкого) якобы была получена телеграмма, в которой предписывалось во что бы то ни стало разыскать как виновных, так и все похищенное из монастыря, с предупреждением, что если не будут обнаружены преступники и похищенное, то чины полиции будут уволены от занимаемых должностей. Эти разговоры циркулировали более всего в средних слоях населения.52

Среди церковнослужителей и монахинь распространилось мнение, что похищение было осуществлено при содействии уволенного из монастыря бывшего дьякона Григория Рождественского и монастырского караульщика Федора Захарова; другие же считали, что это дело рук секты поморцев. Многие считали, что настоятельница обители монахиня Маргарита нерадиво относится к своим обязанностям, что монастырь плохо охраняется.

На страницах местной печати в ходе следствия и судебного процесса формировалось резко отрицательное общественное отношение к обвиняемым. В газетах помещались репортажи и статьи с такими заголовками, как «Святотатство в монастыре»,53 «Похищение икон Чайкиным», его портреты, под которыми ставились подписи: «Чайкин – похититель святой иконы». Сила этого общественного мнения была настолько велика, что даже защитник Стояна (Чайкина), присяжный поверенный Тельберг в своей речи на суде сказал: «Даже я, когда получил приказ суда о назначении меня к исполнению обязанностей и пошел знакомиться с делом, то, предложи мне кто-нибудь вопрос: «Кто похитил икону?», – я бы, вероятно, ответил: «Чайкин».54

Напряженность первых недель усугубило анонимное письмо с угрозами по отношению к святой обители и архиепископу Димитрию, которое 13 августа получил по городской почте настоятель собора монастыря протоиерей Братолюбов.

Угроза-анонимка

Уведомляю Васъ батюшка что въ самомъ непродолжительномъ времени вашъ монастырь будетъ взорванъ мины ужи заложины а такъ как-бы не пострадали люди то позаботтисъ да и сами поберегитисъ. Монашекъ же стоитъ пустить на воздухъ. Ни што и ни кто не спасетъ потому што проводники къ минамъ заложены акуратна. Хорошо будитъ если во время взрыва попадетъ архиерей Димитрий; но объ этомъ мы позаботимся и угостимъ его на славу. Дело устроить возложена на насъ троих, т.е. № 17, 23 и 28-й.55

В ответ на это Казанское жандармское управление усилило контроль за местными социалистами-революционерами, но взрыва не последовало. Возможно, это была лишь шутка подгулявшей гимназической или студенческой молодежи, а, может, в это письмо была заложена и реальная угроза, ведь развитие революционных идей в среде учащейся молодежи города в это время шло стремительно.

В этой нервозной обстановке требовались энергичные и быстрые меры по розыску преступников. К чести казанской полиции, она достаточно быстро, уже к 3 июля, вышла на след грабителей. Полицейская хроника тех дней подробно описывает детали этого чудовищного злодеяния.

При осмотре примыкающего к монастырю сада Попрядухина в кустах акации были найдены «два кусочка шелковой ленты, десять жемчужин и металлический брелок», признанные священником Нефедьевым и монахиней Варварой, которая длительное время заведовала золотошвейной мастерской монастыря, за предметы, снятые с похищенной иконы Божией Матери.

Допрошенный на следствии в качестве свидетеля монастырский сторож Федор Захаров свидетельствовал, что в час ночи на Петров день он пошел с монастырского двора в сторожку, но, подходя к колокольне, услышал шорохи у двери собора. Едва он успел вскрикнуть, как был окружен вооруженными револьвером и ножами четырьмя мужчинами. Преступники столкнули его в подвал и закрыли дверь. Спустя некоторое время он увидел проходившую к игуменскому корпусу послушницу Татьяну и только тогда он решился закричать.56

Первоначальные розыски не дали указаний на лиц, свершивших святотатство, но 2 июля смотритель Александровского ремесленного училища Владимир Вольман заявил полиции, что 22 июня золотых дел мастер Николай Максимов заказал в мастерской училища щипцы – «разжим для растяжения» – и взял их 25 июня. Вольман предположил, что этими щипцами можно было взломать замки при совершении кражи из монастыря.

В тот же день Максимова доставили в полицию. Поначалу он отрицал факт заказа щипцов, но, уличенный Вольманом и его помощником Андреевым, сознался, сказав, что сделал это по поручению своего давнего покупателя Федора Чайкина, который пригрозил ему смертью, если он его выдаст.

В ночь с 3 на 4 июля в квартире дома купца Павла Андреевича Шевлягина (им управлял лавочник Нефедьев, находился он в 4-ой части города, в 98 квартале, на углу улиц Муратовской и Односторонки Кирпично-Заводской,57 что в Академической слободе (свое название слобода получила из-за расположения вблизи здания Духовной академии – ныне там находится 6-я горбольница), которую снимал Чайкин, казанским полицмейстером П.Панфиловым был произведен обыск. Но ничего из похищенного найдено не было. Сам же Чайкин за несколько часов до обыска вместе с Прасковьей Кучеровой покинул город, уплыв вверх по Волге на пароходе «Ниагара» в сторону Нижнего Новгорода, где вскоре и был арестован. Решили задержать их по прибытии на место, что и было сделано 5 июля.

В то же время следствие выяснило, что Максимов второго июля занимался продажей жемчуга, очень похожего на украденный с ризы. Это заставило полицмейстера произвести повторный, более тщательный четырехдневный обыск в квартире подозреваемого Чайкина. В результате долгих поисков «удалось обнаружить, спрятанные на кухне, на поду русской печи и в других местах 205 зерен жемчуга, 26 обломков серебряных украшений с камнями, 72 золотых и 63 серебряных обрезков от ризы, пластинка с надписью «Спас Нерукотворный». При осмотре преддиванного стола, стоявшего в зале, было замечено отверстие, выдолбленное в одной из его ножек, где оказалось 6 ниток жемчуга, 246 жемчужин, 439 разноцветных камней, несколько серебряных гаек и обломков украшений и проволока; в чулане заднего крыльца квартиры найдены еще 3 жемчужины и серебряная проволока, в железной печи – 17 петель, 4 обгорелые жемчужины, кусочки слюды, 2 гвоздика, загрунтовка с позолотки и обгорелые кусочки материи... Кроме того, в квартире Чайкина были найдены плавильная лампа, роговые весы и черновик телеграммы следующего содержания: «Город Обоянь, Долженская волость, Ананий Комов, выезжай немедленно в Казань. Федор».58

В овраге, рядом с домом Шевлягина, послушницей монастыря Хашевой59 были найдены три долота, ножницы для резки металла. Таким образом, факт уничтожения риз и окладов икон был налицо.

С 25 по 29 ноября 1904 года в Казанском окружном суде при участии присяжных заседателей в количестве двадцати человек, под председательством бывшего городского головы, члена Казанской судебной палаты С.В.Дьяченко60 состоялось слушание дела о похищении Казанской чудотворной явленной иконы Божией Матери. Старшиной присяжных заседателей был избран профессор Казанского университета Н.П. Загоскин.61 Было определено проводить заседания суда с 10 до 24 часов с перерывами на обед и ужин.

По материалам следствия были допрошены и привлечены к ответственности шесть человек: крестьянин села Жеребца, Жеребцовской волости, Александровского уезда, Екатеринославской губернии, профессиональный похититель икон Варфоломей Андреевич Стоян, он же Федор Иванович Чайкин, 28 лет; крестьянин села Долженкова, Долженковской волости, Обоянского уезда, Курской губернии, карманный вор Ананий Тарасович Комов, 30 лет; мещанин г. Казани, монастырский караульщик Федор Захаров, 69 лет; запасной младший унтер-офицер из казанских цеховых, ювелир Николай Семенович Максимов, 37 лет; мещанка г. Мариуполя, Екатеринославской губернии, сожительница Стояна-Чайкина Прасковья Константиновна Кучерова, 25 лет; мещанка г. Ногайска, Таврической губернии Елена Ивановна Шиллинг, 49 лет.

У Варфоломея Стояна было несколько паспортов на различные фамилии, в том числе и на Федора Чайкина. Поэтому судебный процесс по определению газетчиков остался в истории как «Дело Чайкина».62 Это был не только профессиональный похититель икон, но, несмотря на свои молодые годы, и закоренелый преступник. В Ростове-на-Дону он выстрелил из револьвера в городового, при задержании бежал; совершил кражу драгоценностей из Ярославского мужского монастыря, а также из Казанско-Богородицкой церкви в гор. Туле; в 1902 году бежал из Златоустовской тюрьмы, где отбывал наказание за кражу денег в единоверческой церкви.63 И это только небольшая часть его преступлений, зафиксированная унтер-офицерами Казанского губернского жандармского управления.

Стоян-Чайкин специально более чем за полгода до кражи приехал в Казань, чтобы совершить это дерзкое преступление. Понятно, что в одиночку он не смог бы это осуществить, поэтому телеграммой вызвал своего старого приятеля, карманного вора Анания Комова, вошел в преступный сговор с казанским ювелиром Максимовым и монастырским караульщиком Захаровым.

Преступники юлили, переваливали вину друг на друга, «путались» в показаниях. Большую часть драгоценностей, украшавших иконы, удалось вернуть. Но следов чудотворных икон сразу обнаружить не удалось. И Стоян-Чайкин, и другие обвиняемые то ли из страха перед Божией карой, то ли по каким-то иным мотивам хранили молчание о самих иконах.

«Спрошенная как при дознании, так и на следствии проживавшая в одной квартире с Кучеровой дочь ее Евгения (ей в ту пору было 9 лет) показала: накануне Петрова дня, поздно вечером, Чайкин ушел из дома вместе с Ананием Комовым, приехавшим за несколько дней перед тем в Казань, причем каждый из них взял с собою шпаеру (револьвер); а после того, проснувшись на рассвете, она увидела, что Чайкин рубит «секачом» (большим ножом) икону Спасителя, а Комов топором – икону Казанской Божией Матери. Разрубленные иконы были положены в железную печь, после чего бабушка (Елена Шиллинг) зажгла иконы... она видела, как Чайкин и Комов резали похищенные ризы ножницами, а мать ее резала жемчуг...».64

Девочка также рассказала, что за несколько дней до этого они вместе с Комовым ходили в город, где повстречали сторожа монастыря Захарова и по-дружески поздоровались с ним. Впоследствии Евгения Кучерова неоднократно меняла свои показания, по-детски легко отказывалась от предыдущих, явно придумывала новые. Следствие с большим недоверием относилось к ним, тем более что свидетели и обвинения, и защиты единодушно указывали на такие черты ее характера, как лживость и ветреность.

Тем не менее 8 июля в селе Долженкове был задержан Ананий Комов. У него обнаружили револьвер, золотой медальон с девятью жемчужинами, а у родственников – портмоне с деньгами на сумму 540 рублей. Эксперты, в свою очередь, провели сличение почерков и пришли к выводу: черновик телеграммы, найденной в квартире Чайкина, был написан рукой золотых дел мастера Николая Максимова.

Сам Чайкин, чтобы перевалить вину на Максимова, свидетельствовал, «что вечером 28 июня он был дома, лег спать часов в 8-9 и ночью никуда не ходил: на второй или третий день после Петрова дня (29 июня) он купил за 750 рублей у Максимова, пришедшего к нему на квартиру, две ризы с икон Спасителя и Казанской Божией Матери, зная, что они похищены в Казанском монастыре; ризы были куплены изрезанными, и он скрыл их в печи, а камни и жемчуг спрятал в ножку стола...».65

Максимов же утверждал: «После кражи из монастыря Чайкин на мои вопросы о судьбе икон сказал: «Я порубил, побросал в печку, мать заставил сжечь; она сожгла и плакала – мамаша у нас плаксивая».

Как показало следствие, тогда же Максимов по просьбе Чайкина продемонстрировал, как расплавляется золото, и получил от него жемчуг, который и продал.66

Действительно, в железной печи были найдены не только обгорелые жемчужины, кусочки слюды, гвоздики и петельки с риз, но и загрунтовка с позолотой, что неопровержимо доказывает уничтожение не только риз и окладов, но и самих икон.

Вина преступников была доказана, и они были приговорены к различным срокам заключения: Варфоломей Андреевич Стоян – к лишению всех прав состояния и ссылке на каторжные работы на 12 лет, Ананий Тарасович Комов – к лишению всех прав состояния и ссылке на каторжные работы на 10 лет, Николай Семенович Максимов – к лишению всех особых, лично и по состоянию присвоенных прав и преимуществ и воинского звания и исправительным арестантским отделеним на 2 года и 8 месяцев, Прасковья Константиновна Кучерова и Елена Ивановна Шиллинг – к тюремному заключению на 5 месяцев и 10 дней каждая. Федор Захаров был оправдан.67

После оглашения приговора, как свидетельствует пресса, «публика вышла из зала суда в подавленном состоянии».

Действительно, ответ на самый главный, самый волнующий вопрос: «Где икона?» – так и не был найден.

«Прошло немало лет, но и сейчас эта покрытая тайной кража вызывает неподдельный интерес у всех любителей отечественной истории. И кто знает, может, со временем завеса над этой тайной приоткроется...». Так думает один из современных исследователей этого запутанного дела Г.А.Милашевский.68

Последствия совершенного кощунства с трудом поддаются осмыслению. Напомним только, что следом наступил 1905год с последующими известными историческими событиями.

Сам Стоян-Чайкин немного не дожил до революции и умер в Шлиссельбургской крепости в 1916 году в возрасте 40 лет. Перед смертью его решил исповедовать священник, но Чайкин отказался и еще раз подтвердил, что он не верит ни в Бога, ни в черта и что он в 1904 году самолично сжег икону, чтобы доказать, что никакая она не святая.

IX. Некрополь монастыря

Летом 2000 года археологическая экспедиция «Казанский Кремль» осуществила раскопки на территории бывшего Богородицкого женского монастыря. Цель археологических исследований – поиск следов разрушенного в 1930-е годы летнего (холодного) храма, а также находящегося в нем пещерного храма.69

В настоящее время место, где стоял бывший храм (хозяйственный двор и проходная табачной фабрики), заасфальтировано. Поиски сохранившихся руин холодного храма начались в первой половине июня 2000 года разведками геофизического отряда геологического факультета Казанского университета под руководством профессора З.М.Слепака.

Раскопками обнаружены следы искомого сооружения – разрушенного летнего (холодного) храма, вернее, часть его апсиды. Весьма любопытно, что первая, более ранняя апсида была сооружена из белого известняка. Расширив раскоп в западном направлении, археологи вышли на следы еще одной апсиды, более поздней по времени строительства, сложенной из красного обожженного кирпича.

Таким образом, были обнаружены следы в алтарной части последнего храма (начало XIX века), а также более раннего, построенного в конце XVII века.

В раскопе выявлены и археологически изучены и другие объекты. Среди них наиболее интересны остатки прицерковного кладбища, где, очевидно, были похоронены настоятельницы монастыря, монахини и священники.

Особый интерес представляет сохранившийся кирпичный склеп размерами 230 на 120 см, со сводчатым перекрытием. В нем было расчищено погребение женщины в деревянном гробу с железными ручками по бокам. Она была положена в одежде (куски ткани черного цвета), вытянута на спине, головой на запад. На голове – шапка (скуфья) с меховой оторочкой, на ногах – кожаная обувь. Рядом лежала стеклянная бутылочка-флакончик. В области груди обнаружен перламутровый крест.

Рядом, но не в склепе, а в могильной яме на глубине 254 см от современной поверхности, обнаружено погребение 2, костяк которого сохранился плохо, будучи разрушенным погребением 3. Последнее – это захоронение схимонахини в деревянном гробу, обтянутом с наружной стороны зеленой парчой. Ориентирована головой на запад-юго-запад. Умершая лежит в одеянии; на голове сохранилась шапка-скуфья с меховой оторочкой и схима-ткань с нанесенными на ней текстами молитв и изображениями крестов. В районе головы с левой стороны – четки из ниток. Представляют интерес обнаруженные в районе груди кресты хорошей сохранности, сделанные из кипарисового дерева. Возле ног (без обуви) лежала стеклянная бутылочка.

Кроме вышеописанных, было обнаружено еще пять погребений (всего, таким образом, восемь), большинство которых плохо сохранились, ибо были разрушены в более позднее время. Не исключено, что пострадали они во время взрыва храма. Об этом, кстати, свидетельствуют неоднократные находки разрозненных человеческих костей, в том числе и 33 черепа (есть и детские), на разных участках раскопа. 5 черепов и около 30 берцовых костей из указанного количества лежали кучей в центре апсиды на глубине 180 см от современной поверхности. Все погребения, по мнению археологов, относятся к XIX веку.

Отметим, что настоятельницы Казанско-Богородицкого девичьего монастыря погребались на территории обители. Так, напротив алтаря главного монастырского храма в честь Казанской иконы Божией Матери были сооружены два памятника из опокового (известнякового) камня, находящиеся под одной крышей за чугунной оградой. Под первым памятником упокоились три сестры княжны Болховские: схимонахини Варвара (Вера Борисовна), Нектария (Надежда Борисовна) и их младшая сестра Любовь Борисовна (1737 – 21 апреля 1807), нареченная в 1792 году Софией, которая была настоятельницей сей обители в 1801-1807 годах.70

Под вторым памятником упокоилась игумения Маргарита († 6 октября 1847). Настоятельницей была в 1846-1847 годах.

На территории обители было еще одно захоронение бывшей настоятельницы монастыря игумении Аркадии (Анна Ивановна Макарова) († 16 декабря 1860). Настоятельницей была в 1847-1849 годах.71

За алтарем главного монастырского храма упокоилась игумения Досифея (Анна Веревкина) († 23 августа 1865). Настоятельницей обители была в 1849-1865 годах.

На монастырском кладбище упокоились священники, умершие в период службы, а монахинь обычно хоронили на погосте Кизического монастыря.72 А в советское время их тайно хоронили на Арском кладбище. Могилы спустя годы затерялись, и наши неоднократные попытки их найти пока не увенчались успехом.

Продолжение >

 
  • Карта сайта
  • Поиск
  • Полезные статьи
    спонсоров проекта

     


  •