Казанская духовная семинария Казанская духовная семинария
  •  Главная страница / Издательский отдел / Православный собеседник / Православный собеседник № 1(6) - 2004 /

Экуменические контакты Русской Православной Церкви с англиканами на протяжении XIX и XX веков

Иерей Николай ДЬЯКОВ

3.2. Церкви в XX веке

a) Трансформация идеи церковного единства

В XX столетии охватившие Европу войны и революционные потрясения привели к тому, что еще более ярко обозначилась проблема разделенности мира политическими, национальные и религиозными границами. Это привело к еще более ясному осознанию того, что достижение церковного единства может способствовать умиротворению социальных волнений и локализации военных конфликтов. Англиканская Церковь выступает инициатором в проведении работы по соединению всех Церквей. Так, сразу же после окончания I мировой войны по инициативе Англиканской Церкви образовывается экуменическая организация «Вера и порядок» (другое название – «Вера и устройство»). Задача этой организации заключалась в изучении разногласий между Церквами для их последующего разрешения. Фактически сразу участники экуменических диалогов столкнулись с проблемой кардинального разногласия Церквей в вероучительных вопросах. Это привело к созданию еще одной экуменической организации, которая вошла в историю под названием «Практическое христианство» или «Жизнь и деятельность». Она занималась образованием и укреплением общехристианского участия в области воспитания, нравственности, дружбы и взаимопомощи. Цель организации заключалась в приготовлении подготовительной ступени для последующего объединения всех Церквей. Англиканская Церковь, создавшая общую направленность в деятельности этих организаций, сразу же обозначила условия, которые должны учитываться при объединении Церквей. Англикане, как и в XIX веке, исходили прежде всего из того, что ни одно из существующих христианских исповеданий не обладает полнотой истины и не представляет собой Церкви Христовой, но все они равноправны в христианском мире, являются ветвями Единой Церкви.1 Поэтому униональный характер объединения церквей был для англикан неприемлем.

На конференции «Вера и устройство», проведенной в Женеве в 1920 году, исходная позиция, заданная англиканами, привела к неразрешимости вопроса о достижении церковного единства на основе вероучения. Это привело к возобладанию позиций «Широкой церкви», и для осуществления реальных возможностей церковного единства Англиканская Церковь стала исходить из принципа «интеркоммуниона»*. Интеркоммунионы Англиканской Церковью были заключены со старокатоликами и с некоторыми протестантскими церквами.

b) Отношение к идее церковного единства русских мыслителей и богословов

Действия Англиканской Церкви были восприняты неоднозначно чадами Русской Православной Церкви. Для многих наших соотечественников, оказавшихся в эмиграции в результате революции в России, достижение церковного единства между христианскими конфессиями казалось единственным путем сплочения всего христианского мира против богоборческой власти. В этой связи, наверное, будет понятна позиция протоиерея Сергия Булгакова, который оправдывал деятельность Англиканской Церкви и считал, что вероучительные определения служат помехой спасительному объединению христиан. В частности, он писал следующее: «Различие исповеданий определяется прежде всего в догматических разногласиях, а затем и вытекающих из них религиозно-практических различиях. Они являются предметом догматического обсуждения, относительно их ведутся споры и ищутся соглашения. Они лежат на поверхности и всеми ощутимы. Но то, что составляет единство церковное, как данное, уже существующее основание, стремление к единению – это лежит в глубине, оно нелегко может быть найдено и ощупано».2 Далее о. Сергий замечает, что основой будущей Единой Церкви могут и должны служить не вероучительные принципы, а общение в молитве, верность Священному Писанию и духовная жизнь. Причем, согласно о. Сергию, три основные конфессиональные ветви являются несовершенными и для полноты церковной каждой Церкви следует приобщиться к опыту инославных. Он пишет: «… поистине все христиане, молитвенно призывающие имя Христово, становятся уже едины во Христе, как и к призывающим Имя Святой Троицы относится слово первосвященнической молитвы: «Да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе» (Ин 17: 21)… Протестантизм, при всей литургической бедности своей, знает живую, не уставную молитву, в которой человеческая душа по-детски и непосредственно обращается к Небесному Отцу со своими нуждами данного дня и момента, имеет свой личный разговор с Богом. Это его преимущество, хотя и связанное с литургической бедностью».3

Рассуждая о еретических обществах и значении церковных прещений на них, С. Булгаков приходит к выводу: «Дисциплинарно для данного церковного общества (имеется в виду римо-католическая Церковь – Н.Д.) анафема есть смертная казнь, отсечение от церковного общения. Однако эта дисциплинарная мера не может и не должна быть распространена на все церковное бытие, ибо – и это надо громко сказать – и еретики находятся в Церкви и меру гибельности для них их еретичества нам знать не дано.

Отсюда следует, что если еретичество есть лишь частное повреждение, то в нашем отношении к еретикам или разномыслящим должно иметь значение не только то, что в них еретично, но и что православно, в чем они продолжают пребывать в Церкви…»4

В заключение С. Булгаков пишет: «…путь единения Востока и Запада лежит не чрез Флорентийскую унию и не чрез турниры богословов, но чрез единение пред алтарем. Священство Востока и Запада должно сознать себя единым священством, совершающим единую Евхаристию, приносящим единую Жертву, и для воспламененного этим сознанием священства отпадут, как карточные преграды, все препятствия к единению в таинстве. Сие и буди и буди. А вслед за этим и в ответ на это будет достигнуто и догматическое единение, точнее, взаимное понимание друг друга в своих свойствах, односторонностях или даже различиях, если таковые останутся…»5

Другой представитель русской эмиграции, Николай Бердяев, с мыслями протоиерея Сергия Булгакова был полностью согласен. Он писал: «Конфессия, всякая конфессия есть историческая индивидуализация единого христианского откровения, единой христианской истины. Поэтому никакая конфессия не может быть полнотой вселенской истины, не может быть самой истиной… Само слово «православие» значит исповедание истины. Но национальные православные церкви Востока не являются носителями этой полной истины. Православным, в частности нам, русским православным, подобает признать, что православие хранило древнюю истину, но очень мало и плохо ее осуществляло, очень мало сделало для воплощения ее в жизнь и не только в жизнь, но даже в мысль. Западное христианство гораздо больше себя реализовало и актуализировало… Христиане думают, что их разделяет Божественная истина. В действительности их разделяет именно человеческое, человеческая душевная структура, различие в опыте и в чувстве жизни в интеллектуальном типе. Объективируя свои собственные состояния, люди думают, что они борются за абсолютную истину. Но когда мы приходим к подлинным религиозным первореалиям, когда в нас раскрывается подлинный духовный опыт, мы приближаемся друг к другу и соединяемся во Христе… Христианское движение не следует ставить на почву канонически-правовую. Именно на этой почве произошли разделения и раздор. Сближение прежде всего нужно ставить на почву духовно-религиозную, внутреннюю».6

Взгляды протоиерея Сергия Булгакова и профессора Николая Бердяева можно назвать частным мнением, ибо они не отражают официальной позиции Русской Православной Церкви, которая еще на Лозаннской конференции в 1927 году вместе с другими Православными Поместными Церквами сформулировала в лице своих представителей заявление, в котором излагалось следующее: «Мы, нижеподписавшиеся представители Православной Церкви, вдохновляемые искренним чувством любви и стремлением к взаимопониманию, с интересом участвовали в собеседованиях, направленных на развитие большей солидарности и общение представителей различных Церквей во благо и на пользу всей христианской Полноты… с сожалением пришли к выводу, что основы, принятые в докладах, которые предложены на конференции для голосования, во многом отличаются от принципов Православной Церкви, которую мы представляем…. Так, если доклад «Обращение Церкви к миру», составленный на основе соответствующего учения Священного Писания и приближающийся к православному представлению, мы можем принять, то о принятии двух других – «О природе Церкви» и «Общем вероисповедании Церкви» – не может быть и речи. Два последних были сделаны путем соединения противоположных, по нашему мнению, идей и взглядов, чтобы достичь внешнего, скорее, опирающегося на букву согласия. Но, как неоднократно подчеркивалось во время состоявшихся переговоров, в вопросах веры и религиозного сознания в православной Церкви не уместен никакой компромисс и нельзя обосновывать одними и теми же словами два понимания, два различных представления и объяснения общепринятых формулировок. И православные не могут надеяться, что единство, основанное на таких двусмысленных формулировках, будет долговечно… мы православные, не можем представить себе объединенную Церковь, в которой некоторые ее члены считают, что есть только один источник Божественного Откровения – Священное Писание, а другие утверждают, что Апостольское Предание является необходимым дополнением к Священному Писанию. Представляемая в докладе полная свобода каждой Церкви употреблять свое собственное исповедание веры сделала бы эти исповедания не имеющими сами по себе какого-либо значения, а при попытке создать одну общую концепцию веры объединенной таким образом единой Церкви ничего кроме путаницы не получилось бы.

Православная Церковь строго придерживается того принципа, что границы индивидуальной свободы в области веры определяются постановлениями всей Церкви, которые мы считаем обязательными для каждого. Этот принцип остается в силе не только для нас, современных членов Православной Церкви, но также и для тех, кто в будущем объединится с ней в вере и церковном устройстве… Поэтому Православная Церковь считает, что любой союз должен основываться на общей вере и исповедании Древней нераздельной Церкви семи Вселенских Соборов первых восьми веков».7

Ввиду международной изоляции, представители Московского Патриархата не могли присутствовать на многих экуменических встречах и конференциях, однако в многострадальной России со вниманием следили за ходом экуменического движения. Позиция Англиканской Церкви в вопросе церковного единства не могла удовлетворять православных. Патриарх Сергий (Страгородский), будучи еще митрополитом, заместителем Патриаршего Местоблюстителя, в 1931 году изложил принципы, которых, по его мнению, должна придерживаться Православная Церковь при решении вопроса о церковном единстве с инославными. Они сводились к следующему: «Вне Церкви Православной нет ни разрешения грехов, ни таинств, ни вообще благодати. Поэтому примирение Православной Церкви с отпадающими от Нее может состоять лишь в том, что она принимает их в свои недра, данной Ей властью разрешает их грех отпадения и в своих таинствах сообщает им спасительную благодать…»8 Таким образом, согласно мыслям Патриарха Сергия, церковное единство может быть достигнуто только при принятии инославными православия, при этом они должны признать безблагодатность церковного устройства, в котором они находились, и над ними должны быть совершены заново церковные таинства, т.е. крещение, миропомазание, над клириками – таинство Священства.

В 1935 году, когда наметилось сближение англикан с некоторыми Поместными Православными Церквами, митрополит Сергий (Страгородский) еще раз подчеркнул принципы, которые должны учитываться при решении вопроса церковного единства. В частности, он замечал: «Церковь – не сумма различных по достоинству и разъединенных по жизни частей, а единое монолитное общество, связываемое единой Евхаристией. Вне этого общества – лишь церковные осколки, не имеющие самостоятельного значения».9

Бескомпромиссность, можно сказать, радикальная позиция Патриарха Сергия фактически не оставляла никаких шансов не только на объединение с такими инославными, как англикане, амбициозность которых базировалась на утверждениях, что их Церковь является хранительницей Апостольской веры, но и с теми инославными, которые готовы признать погрешности в учении своей Церкви, но вряд ли когда-либо признают безблагодатность своей церковной структуры. Однако позиция Патриарха Сергия служила противовесом стремлениям «широкоцерковников», которые стояли за индифферентное отношение к вероучительным определениям при разрешении вопроса о церковном единстве. В дальнейшем история показала всю бесперспективность подобных устремлений. Несмотря на то, что многими участниками экуменических встреч догматические вопросы были сняты, желаемого объединения Церквей не последовало даже среди протестантских общин, ибо каждая Церковь продолжала осознавать свою целостность на основе своего собственного вероучения. Ввиду этого экуменическое движение стало развиваться в русле «практического христианства», когда христианское единство стало осуществляться только в общехристианском участии в социальном служении – дело безусловно необходимое, но не отвечающее главной цели экуменического движения. Вот почему православные участники экуменических встреч считали, что догматическая беспринципность не может служить залогом церковного единства всех христиан. В этой связи интересны мысли еще одного представителя Русской Православной Церкви – профессора Н. Глубоковского. Он писал: «Без догматического единомыслия не может быть истинного и полного междуцерковного единства, поскольку последнее создается исключительно слиянием в догматических нормах христианской действительности.

Это есть эссенциальное онтологическое требование, и его нельзя обойти или преодолеть никаким иным способом. Даже самая любовь христианская, которая николиже отпадает (1Кор. 13: 8), не способна заменить это условие и стать всесовершенною, ибо без него будет неуверенною и иногда неискреннею. Высказывают, что догматы часто были «тщательно подготовленными статьями разъединения», и предпочитают ричлианский агностицизм и адогматический латитудинаризм. Но первое было бы возвращением ко временам «неведомого Бога» (Деян. 17: 23) и нетерпимо в христианстве, когда Единородный Сын исповедовал Небесного Отца (Ин. 1: 18) и Дух Святой наставляет на всякую истину (Ин. 16: 13). А что касается адогматизма, то он исключает самую потребность междуцерковного единения, легко уживается и примиряется со всеми, допуская широкую диспаратность в веровании, богослужебном укладе и христианской практике, чем вносится уже объективная запутанность и стесняются всякие убежденные соглашения. Самый объект исчезает в самых типических очертаниях, а без них не бывает живой реальности.

Именно последнюю и констатируют догматы, почему они не могут быть разъединяющими, а напротив, служат единственным средством истинного жизненного сближения. Обратное бывает лишь в том случае, когда догматы искусственно направляются к отделению фарисеев от мытарей, или столь мелочны, что подавляют христианскую свободу (Гал. 5: 1-13), уничтожают всякую индивидуальность и водворяют мертвящий шаблон, порождая зловредный конфессиональный шовинизм….

Отсюда мы наглядно убеждаемся, что и впредь междуцерковная солидарность должна устрояться догматической взаимностью по принципу Викентия Лиринского: «In necessaris unitas, in dubiis libertas, in omnibus autem caritas».10 В то же время Н. Глубоковский с симпатией относился к диалогу между Англиканской и Русской Православной Церковью, замечая: «…для демонически терзаемой моей России православной Англиканская Церковь – во главе и членах – была и остается единственной печальницей свой христианской сестры, истекающей кровью мучеников и исповедников – тою самой кровью, которая некогда была «семенем христианства» и сейчас является священным залогом нашего христианского союза».11

c) Авторитетные англиканские богословы о церковном единстве с православными

К позиции, которую занимала Русская Православная Церковь в диалоге с инославными, с пониманием относились многие англикане, считавшие важным для Церкви Англии решение вопроса о церковном единстве с православными. Глубоковский приводит мысли двух представителей Англиканской Церкви. Один из них, капеллан Церкви, писал: «Англиканская Церковь оставалась всегда верной идее о Святой Кафолической Церкви, как в своей организации с епископами, священниками и диаконами, так и в своем учении, при ее преданности кафолическим символам даже и в трудные времена, вообще известные под именем Реформации. Решительно восставая против притязаний римских первосвященников, она твердо держалась древнего порядка и с полным правом ссылалась на авторитет Первенствующей Церкви, которой на Вселенских Соборах освящены были усвоенные ею учения и практика в их канонических основах».12 Другой англиканин, упоминаемый Глубоковским Хофман Никерсон, замечал, что «полное воссоединение англикан с этой почтенной Церковью (Восточной Православной) ожидает только возвращения Восточной Европы к политическому спокойствию».13 Интересны для нас также и высказывания одного из ученейших англиканских иерархов того времени епископа Артура К. Хидлема: «…нам следует подумать о Церкви Англии того (первого) периода, как о части неразделенной Вселенской Церкви, и интересным напоминанием этого является тот факт, что одним из величайших первых архиепископов Кентербирийких был Теодор Тарусский, грек, которому эта Церковь и страна обязаны первой систематической организацией ее религиозной жизни».14

d) Двусмысленная позиция англиканской церкви при выработке условий церковного единения с инославными

Сознание представителями англиканской Церкви значимости проведения диалогов с Православной Церковью, с одной стороны, и четко выраженная принципиальная позиция Московского Патриархата – с другой, привели к тому, что в 50-х годах открывался целый ряд двухсторонних диалогов между Москвой и Лондоном, посвященных доктринальным вопросам для осуществления церковного единения. Между тем Англиканская Церковь, ведя параллельно диалоги с другими инославными христианами, считала, что для достижения церковного единства достаточно минимальных требований к единству в вероучительных основах. Так, на Ламбетской конференции 1958 года в Лондоне было заявлено: «Для эффективного провозглашения Евангелия о примирительной Божией любви к миру Церковь должна в своей собственной жизни осуществлять врачевание (расколов на возможные конфессии – Н.Д.)… мы веруем в Единую Святую Вселенскую и Апостольскую Церковь, происхождение которой было делом не желаний человека, а волей Господа нашего Иисуса Христа…. Все те, которые веруют в Иисуса Христа и были крещены во имя Святой Троицы, включены в Тело Христа и являются членами Его Церкви».15 Таким образом, официально Англиканская Церковь готова любую инославную конфессию признать Истинной Церковью и вступить с ней в церковное единство на основании учения о Святой Троице и наличии Таинства крещения. Англиканами был заключен интеркоммунион с некоторыми протестанскими церквами без учета различий и сходств в вероучении*. Подобная позиция не могла удовлетворять православных участников экуменических диалогов. Вообще говоря, попытки англикан совместить несовместимое – соглашаться о значимости церковного вероучения при решении вопроса церковного единства, и одновременно голосовать на своих конференциях за индифферентное отношение к церковным истинам при заключении интеркоммуниона – обескураживали православных участников, которые вновь и вновь твердили англиканам, что догматическая беспринципность не может служить залогом церковного единения. В 1981 году в Шамбези происходила одна из плановых встреч Смешанной англикано-православной комиссии по доктринальным вопросам. Англиканской стороне православные богословы вновь предложили православную позицию, которая исходила из следующего: «Единство Церкви возможно только при общности веры и братских отношениях, под воздействием Святого Духа. Конкретно единство Церквей выражается, когда они участвуют в Евхаристическом общении.16 Беспринципность англикан при заключении интеркоммунионов с протестанскими церквами и со старокатоликами служила помехой в деле сближения с Церковью Православной. Святейший патриарх Пимен по этому поводу заявлял, что интеркоммунион в понимании англикан не может служить критерием установления церковного единства. Его позиция сводилась к следующему: «В области Евхаристии важны соглашения о действительности таинства Тела и Крови Господних, о жертвенном характере Евхаристии и об епиклезисе. При этом следует заметить, что соглашение о Евхаристии, даже наиболее идеальное и полное, не может привести к восстановлению евхаристического общения – того, что на Западе неправильно называют интеркоммунионом. Полное евхаристическое общение может быть только внутри Единой Святой Соборной и Апостольской Церкви. Для этого необходимо достижения единства в вере и в основах канонического устройства».17

Таким образом, из проведенного исследования видно, что позиция Русской Православной Церкви по вопросу церковного единства в диалоге с англиканами была изначально четко выраженной. Она говорит о том, что догматическая беспринципность не может служить залогом церковного единства. Хранительницей церковного учения является Православная Церковь, и только принятие православного учения может послужить делу объединения Церквей. Этой позиции Русская Церковь остается верной и по сей день, о чем свидетельствует итоговый документ по отношению к инославным, выработанный на Архиерейском Соборе 2000 года. Позиция Англиканской Церкви в вопросе церковного единства четко не выражена. Объясняется это тем, что в Англиканской Церкви из-за различных богословских течений («высокая», «низкая» и «широкая» церкви) допускается разномыслие в вопросе о принципах, из которых должна исходить Церковь при решении вопроса о церковном единстве с той или иной инославной конфессией. В 1888 году на «Общем собрании» англиканских епископов были выработаны условия, согласно которым единство с инославными возможно при принятии последними англиканского вероисповедания, которое в свою очередь также четко не определено. В XX веке в Англиканской Церкви наблюдается трансформация представлений об условиях церковного единства. Англикане заключают интеркоммунион со старокатоликами и с некоторыми протестантскими общинами без учета вероучительных разногласий. На Ламбетской конференции 1958 года англиканскими епископами было заявлено, что при заключении церковного единства с инославными от последних требуется лишь вера во Святую Троицу и признание Таинства Крещения. Представителей Московского Патриархата, участвующих в экуменических диалогах с англиканами, не могла удовлетворить подобная позиция Англиканской Церкви. Позиция Московского Патриархата поддерживается и другими Православными Поместными Церквами.

4.Вопрос об Англиканской иерархии

4.1. Обозначение проблемы

Вопрос о признании или непризнании иерархии англикан в XIX веке был напрямую связан с делом возможного объединения двух церквей. Для решения вопроса об англиканской иерархии должны были быть разрешены два основных вопроса. Первый – сохранила ли Англиканская церковь Апостольское преемство? Вторая – можно ли признать действительными и достаточными хиротонии, совершаемые в Англиканской церкви над ставленниками при возведении их в степени священства? Ответы на эти вопросы важны, ибо затрагивают принцип сохранности благодати в церкви, преподанной через таинства, которые могут совершать только правильно поставленные священнослужители. Если допустить, что в Англиканской церкви не были соблюдены эти два важных аспекта, тогда Православная Церковь не может признать англикан как церковь, священство должно быть заново поставлено. В этом случае идея объединения фактически свелась бы на нет, так как вряд ли бы англикане согласились на признание недействительности собственной церкви. С дугой стороны, Православная Церковь не могла ради желаемого объединения легкомысленно отнестись к этой проблеме и признать англиканскую иерархию без тщательного исследования сомнительных мест в иерархическом устроении англикан.

4.2. Отношение католиков к англиканской иерархии

Для лучшего уяснения взглядов разных православных исследователей по данному вопросу необходимо рассмотреть позицию католической церкви. В 1869 году римский первосвященник Пий IX разослал по всему христианскому миру свое апостольское послание. В этом послании он между прочим заявляет, что на I Ватиканский собор, который должен состояться в ближайшее время, «им созваны все епископы».18 Епископы англиканской церкви на собор приглашения не получили, следовательно, папа не считает англиканских иерархов за епископов. Обращаясь к англиканам, папа фактически приравнял их к еретикам: «По случаю будущего собора, – пишет он, – мы не могли не обратиться с апостольскими и отеческими нашими словами ко всем, которые хотя и признают Христа Иисуса Искупителем и носят имя христиан, однако истинной веры Христовой не исповедают и общению кафолической церкви не следуют».19 Понятно, что позиция римского первосвященника вряд ли могла понравиться англиканам. Ими вскоре был опубликован «Ответ англиканской церкви на апостольское послание папы Пия IX». В этом документе англикане выражают полное несогласие с позицией католической церкви, которая, по их мнению, сама догматически погрешает.20

13 сентября 1896 года была издана булла папы Льва XIII, в которой римский первосвященник от лица всей католической церкви выносит окончательный приговор англиканской церкви. Булла начинается с отеческого наставления: «Немалую долю Апостольского попечения и любви, с которыми мы тщимся совершать служения и подражать примеру Великого Пастыря овец, Господа нашего Иисуса Христа (Евр. XIII, 20), вспомоществуемые Его благодатию, посвятили мы благороднейшей английской нации».21 Именно пастырская забота побудила папу тщательно рассмотреть действительность англиканской иерархии. Он упоминает о чине Эдуардовом, введенном в англиканскую церковь при короле Эдуарде VI. Этот чин, по разумению римского владыки, есть «совершенно новый обряд рукоположения в степени священства, – потому они (англикане – Н.Д.) утратили истинное таинство священства, каковое было учреждено Христом, а в то же время и иерархическое преемство».22 По мнению папы, к такому заключению пришли римские первосвященники, которые были современниками или жили несколько позднее от событий, происшедших в Англии при Генрихе VIII. Римский понтифик Юлий III в своем послании от 8 марта 1554 г. апостольскому легату англиканское священство разделяет на тех, которые «посвящены правильно и законно», и тех, которые «не посвящены в священные степени, но могли бы быть посвящены, если бы оказались достойными и способными».23 В послании римского легата епископу Норуитскому от 29 января 1555 года выражается мысль папы Юлия III, который говорил о свободном пользовании папскими полномочиями, даже относительно тех, которых поставление было менее правильно и не по обычной церковной форме.24

Римский папа Павел IV 20 июня 1555 года издал буллу, в которой было предписано: «… те, которые рукоположены в священные степени… кем-либо, кроме епископа, правильно и законно поставленного, те же степени… должны принять заново».25 30 октября было издано второе послание: «…чтобы положить конец этим колебаниям и успокоить совесть тех, которые были рукоположены во время раскола, более отчетливым изложением нашей мысли и намерения, выраженных в нашем первом послании, мы объявляем, что только те епископы и архиепископы, которые не рукоположены и не посвящены согласно церковной форме, не могут считаться поставленными правильно и по чину».26

Далее Лев XIII приводит два частных случая, когда римская церковь перепоставила в епископский сан двух лиц, изначально рукоположенных по Эдуардову чину.27

Рассматривая таинства Церкви, Лев ХIII замечает, что каждое таинство разделяется на обрядовую и существенную форму.28 Существенная форма, или, по-другому, материя, в англиканской церкви недостаточно выражена, особенно в таинстве рукоположения. А именно: при посвящении в англиканских молитвах отсутствуют слова о преподании ставленнику власти «…освящать и приносить в жертву истинное тело и истинную кровь Господа».29

В чине литургии Англиканской церкви, по мысли Льва XIII, сильно искаженном, не сделано никакого открытого упоминания о Жертвоприношении, освящении, священстве, власти освящать и приносить Жертву.30

В заключение Лев XIII приходит к выводу и постановляет: «Нашею властию, по Нашему собственному побуждению и точному познанию, решаем и объявляем, что рукоположения, преподанные по англиканскому чину, были и суть недействительны и вполне ничтожны».31

Таким образом, аргументы буллы Льва XIII сводятся к следующему:

1) Римский престол с момента проведения в Англии церковных реформ вынес свое решение об англиканской иерархии, клирики Англиканской церкви были разделены на рукоположенных действительно по католическому чину и на рукоположенных недействительно по чину Эдуарда .

2) Клирики Англиканской церкви, рукоположенные по чину Эдуарда и переходящие в католическую церковь, перепоставлялись в священнический сан по католическому чину.

3) В молитвах, употребляемых при хиротонии в Англиканской церкви, искажена материя, так как не выражены обязанности пастыря, которые ему приписываются при совершении таинства Евхаристии.

4.3.Реакция английского общества на буллу Льва XIII

Булла Льва XIII вызвала в Англии сильнейшую реакцию. После обнародования буллы в октябре открыл свои заседания ежегодно собирающийся церковный конгресс. Папский приговор на этом конгрессе стал главным предметом обсуждения. Было сделано несколько авторитетных заявлений, в частности, наиболее яркими были выступления лорда Галифакса и архиепископа Йоркского Маклакагана. Выступления носили характер резкого неприятия постановления римского владыки*. Вскоре появилась официальная доктрина Англиканской церкви под названием «Ответ архиепископов Англии на апостольское послание Льва XIII». В этом достаточно пространном документе булла папы была подвергнута тщательному исследованию и, между прочим, было выявлено, что приведенные документы Юлия III и Павла IV сильно разнятся между собой и сами по себе неопределенны: «…никто, и даже самый проницательный, не в состоянии был бы уяснить, что, по мнению римских первосвященников, действительно есть в священных постановлениях существенное и необходимое».32 Англиканские епископы признают, что действительно во время католической реакции в Англии при королеве Марии многие священники, рукоположенные по чину Эдуарда, по разным причинам оказывались лишенными своих должностей, но, по причине недостатка иереев, поставления не был лишен никто. При этом исследователи ссылаются на церковные реестры.33

Англикане не считают, что в их церкви была утрачена какая-либо часть материи Хиротонии. «Мы признаем вместе с папою, – пишут они, – что материя при посвящении в священный сан есть возложение рук; признаем, что форма есть молитва или благословение, годное для вручения служения…Однако не считаем, что у каждого из таинств Церкви должна быть одна форма и вполне определенная материя».34 Говоря о редакторах Эдуардова чина, англиканские исследователи замечают: «…молитвы, которые показывали обязанности священства и преемство его от служения Апостолов, они соединили со словами Господа о возложении рук. И в этом деле они обдуманно следовали примеру Церкви Апостольской, которая прежде «обращалась к молитве», потом возлагала руки и отпускала своих слушателей. В римской же церкви сначала употребляется возложение рук».35 Утверждение Льва XIII о том, что материя в хиротонии заключается, кроме всего прочего, и в преподании ставленнику власти «освящать и приносить в жертву Истинное Тело и Истинную Кровь Господа», не соответствует древней форме поставления пресвитеров, в которой сказано, что «…они должны отдать отчет в домостроительстве, им вверенном».36

Говоря об обязанностях пастыря, англиканские исследователи приходят к выводу, что в понтификате они мало выражены, хотя Евангелие весьма полно говорит о них.37

Касаясь вопроса о литургии, англиканские архипастыри не согласны с утверждением папы о том, что в чине англиканской литургии нет никакого открытого упоминания о Жертвоприношении, освящении, священстве, власти освящать и приносить Жертву. «Утверждаясь на Священном Писании, ответствуем, что мы справедливо в поставлении священников вводим и высказываем строительство и служение слова и таинств, власть отпускать и удерживать грехи и прочие обязанности пастырства и справедливо все иное в них резюмируем и к ним сводим».38

4.4.Православные богословы русской Церкви об англиканской иерархии

a) Митрополит Филарет Дроздов о священстве англикан

Православная общественность не осталась в стороне от обсуждения вопроса о действительности англиканских посвящений. Еще в 1866 году митрополит Филарет (Дроздов), рассматривая вопрос о непрерывности епископского рукоположения в Англиканской церкви, сделал замечание о некоторых «темных местах», которые препятствуют положительному разрешению этого вопроса. А именно: «…ввиду того, что сами англикане не признают священство за таинство, не произошло ли пресечения внутреннего действия рукоположения, хотя и сохранился вид рукоположения?».39 Говоря о различных редакциях посвящения Эдуарда, митрополит Филарет (Дроздов) указывает, что в форме 1550 г. не было имени епископа. В измененной форме 1662 г. оно появляется, отсюда он делает вывод: «Не прослеживаем ли мы в прежней форме мысль о безразличии епископа от пресвитера?».40 Кроме того, по мысли митрополита Филарета, вызывает сомнения действительность рукоположения Вильгельма Барлоу и Матфея Паркера, которые являются ключевым связующим звеном англиканской иерархии с иерархией Церкви Апостольской.41 Все это приводит к неразрешимому сомнению – какой может быть путь англиканскому епископу к общению с Православной Церковью? «При невозможности разрешить сомнение, действительно ли совершилось крещение кого-либо, правило церковное повелевает совершить крещение условно, аще не крещен есть. С сим сообразно было бы, при невозможности разрешить сомнение, действительно ли совершилось посвящение епископа, совершить посвящения в епископа условно, аще не освящен есть. Нетрудно понять, что на сие трудно согласиться епископу Англиканской церкви. Кто может, кому дарует Бог, да откроет более удобный путь желаемого общения и единения Церквей», – заключает митрополит Филарет (Дроздов).42

b) Действительность и недействительность иерархи англикан – мнение исследователей

Интересна для нас позиция и профессора Санкт-Петербургской Духовной Академии Е. Попова. Предметом исследования в вопросе об англиканской иерархии для него послужила историческая правдоподобность «правильного» рукоположения, которое согласно Е. Попову, весьма сомнительно. Он говорит об отсутствии епископского реестра Ламбетской капеллы, где, согласно утверждениям англикан, был рукоположен Матфей Паркер. Таким образом, с самого начала рукоположение Паркера не было документально засвидетельствовано.43 Только в 1613 году в книге Г. Масона, капеллана Аббота, архиепископа Кентерберийского, «О посвящении епископов в Англиканской церкви, их преемстве, юрисдикции и пр.» приводится первое свидетельство о наличии епископского реестра Матфея Паркера, который был рукоположен 17 декабря 1858 года, то есть прошло около века до того момента, когда появилось первое свидетельство о наличии епископского реестра. Это приводит Е. Попова в некое смущение.44 Смущает также и форма посвящения, взятая из «Чиновника» времен Эдуарда VI: «Приими Святого Духа; и вспоминай себе возгревать дар Божий, данный тебе сим возложением рук, не бо даде нам Бог духа страха, но силы, и любви, и целомудрия». Эта формула смущает даже некоторых англиканских епископов, которые протестовали против нее.45 Рукоположение Вильгельма Барлоу также сомнительно. Не сохранилось документа, свидетельствующего о его рукоположении. «Но если и допустить правильность рукоположения Вильгельма Барлоу, – пишет Е. Попов, – то в царствование Генриха VIII, сделавшись передовым реформатором, он совершенно отторгся от прежнего иерархического тела».46 Все эти нюансы приводят Е. Попова к мысли о том, что «посвящение Паркера, если было, то было как приличный обряд, не необходимый сам по себе, а как требовавшийся только ради доброго порядка и благовидности».47 Следовательно, Е. Попов считает, что иерархическая цепь апостольского преемства в Англиканской церкви была прервана.

Профессор Казанской Духовной Семинарии В.А. Керенский, комментируя буллу Льва XIII и апологетический «Ответ» англиканских иерархов, между прочим заключает, что булла Льва XIII имеет громадное значение и положила начало новой эпохе в отношениях между церквами Англии и римской.48 «Ответ», по мнению В.А. Керенского, «составлен довольно умело, так что после прочтения его невольно приходишь к заключению о погрешимости «непогрешимого первосвященника».49 В.А. Керенский согласен с контраргументами «Ответа», но также говорит о том, что «Ответ» обошел стороной один аргумент буллы, а именно: непризнание священства за таинство англиканами. Это довольно важный аспект. Ибо и протестанты признают священство, однако благодати при этом не имеют, так как отрицают значение таинства.50

Интересен взгляд еще одного исследователя – И.Г. Осинина, профессора Санкт-Петербургской Духовной Академии. Прежде всего И.Г. Осинин обращается к анонимной статье «Anglican Оrders and Мission» («Об англиканском священстве и правах его»), напечатанной в журнале «The Church Review». Эта статья, по мнению И.Г. Осинина, «довольно утвердительно решает вопрос как о канонической зависимости Англиканской церкви от Рима, так и об апостольском преемстве иерархии епископской церкви».51 Автор статьи доказывает, что изначально христианская церковь в Англии подчинялась не Риму, а восточному патриарху, кафедра которого находилась в Церлоне.52 Ссылаясь на Восьмой Вселенский Ефесский Собор и 22 правило Антиохийского Собора, в которых говорится: «…никто из епископов не простирает власти на иную епархию, которая прежде и сначала не была под рукою его или его предшественников»,53 – автор статьи делает вывод, что римский епископ не имеет канонических прав на церковь в Англии и, таким образом, постановления его для церкви Англиканской не авторитетны.54 Рукоположение Матфея Паркера не вызывает сомнений И.Г. Осинина: «…весь авторитет по управлению церковью, по поставлению и посвящению священных лиц находился в руках оставшихся англиканских архиепископов, числом шесть, которые de jure имели законное рукоположение, принятое ими еще до введения Генрихом VIII церковной реформы. Четверо из них сообщили Паркеру через рукоположение благодать священства».55

Профессор Московской Духовной Академии В.А. Соколов, комментируя буллу Льва XIII, замечает, что при решении вопроса о действительности англиканской иерархии не стоит ссылаться на постановления римского владыки как на непререкаемый авторитет, ибо доводы буллы Льва XIII являются неосновательными.56

c) Статья профессора Московской Духовной Академии

В.А. Соколова и полемика, вызванная ею на страницах духовных журналов

С 1896 года по 1897 год в журнале «Богословский Вестник» публикуется довольно обширная работа профессора Московской Духовной Академии В.А. Соколова «Иерархия Англиканской Епископальной Церкви». Анализируя догматические заблуждения англикан и учитывая опыт Вселенской Церкви, автор приходит к выводу, что иерархия англикан со стороны исторического преемства, со стороны чина посвящения и со стороны вероучения может быть признана действительной. Англиканам лишь следует признать священство за таинство, и тогда, по мнению В.А.Соколова, проблемы в деле сближения двух церквей будут исчерпаны.57

Эта работа вызвала в русском обществе такой широкий резонанс, что еще в процессе публикации она подверглась критике на страницах сразу нескольких духовных журналов. Первым на работу В.А. Соколова отреагировал Иоанн, епископ Аксайский. Он послал В.А. Соколову три открытых письма, которые были опубликованы в «Богословском Вестнике» с комментариями В.А. Соколова**. Епископ Иоанн, не соглашаясь с выводами профессора В.А. Соколова, считает, что следует признать иерархию англикан недействительной. Он выдвигает следующие аргументы. Во-первых, вероучение Англиканской церкви содержит в себе догматические погрешности. Ссылаясь на 1-е правило VII Вселенского Собора, епископ Иоанн приходит к выводу, что Англиканская Церковь является еретической, следовательно, и иерархия не может признаваться действительной. По поводу этого аргумента епископа Иоанна хотелось бы заметить, что 1-е правило VII Вселенского Собора имеет общий характер, в нем приводятся слова апостола Павла, возлагающего анафему на всякого, глаголющего нечто противное учению Иисуса Христа, но не говорится конкретно о действительности или недействительности иерархии той или иной церкви, погрешающей в догматах. В.А. Соколов, в свою очередь, ссылается на 8-е правило I Вселенского Собора, 79-е правило Карфагенского Собора, 1-е правило свт. Василия Великого. Но и этими правилами можно руководствоваться только в случае, если мы признаем англикан не еретиками, а раскольниками. Святитель Василий Великий в своем 1-м правиле указывает, что погрешающих в догматических истинах следует именовать еретиками и признать их иерархию недействительной. В.А. Соколов же, сглаживая категорическое суждение святителя Василия Великого, считает, что нужно указать, какие именно догматические отступления влекут за собой недействительность иерархии.

Во втором своем аргументе епископ Иоанн, оставляя за Римом право решения о действительности или недействительности англиканской иерархии, ссылается на буллу Льва XIII и считает, что мы должны присоединиться к решению папы Римского. В.А. Соколов, отвечая на этот аргумент, приводит учение Римской церкви, которое свидетельствует о «неизгладимости» рукоположения. Правда, остается неясным, приемлемо ли это правило к хиротониям, совершаемым англиканскими епископами уже после вынесения приговора папы Римского?

В следующем своем аргументе епископ Иоанн затрагивает личность епископа Кранмера, одного из «передовых сочинителей нового порядка» в Англиканской церкви, который выступал посредником в переговорах между католиками и англиканами. Он был двоеженцем, тем самым нарушая правило св. Апостолов, которое гласит, что у епископа должна быть одна жена, и правило VI Вселенского Собора, которое и вовсе говорит о безбрачии архиереев. В.А. Соколов в общем-то справедливо замечает, что нарушение канонических правил еще не влечет за собой полного отъятия епископского достоинства. Тем более, когда епископ Кранмер еще находился в лоне католической церкви, его второй брак был узаконен решением папы.

Итак, в ходе этой полемики видно, что вопрос о действительности или недействительности англиканской иерархии не разрешается ни той, ни другой стороной. И при каких догматических заблуждениях допускается иерархическое преемство?

Вслед за епископом Иоанном работу профессора В.А. Соколова подвергли критике на страницах духовных журналов «Русский Вестник», «Чтения в Московском Обществе любителей духовного просвещения» и «Душеполезное Чтение». Статьи в этих журналах носили резко полемический характер. Они были богаты довольно обидными упреками в адрес В.А. Соколова и, за неимением собственных аргументов, умалчивали о веских аргументах оппонента. Можно лишь привести несколько заслуживающих внимания доводов – это ссылка на 25-й англиканский член веры, в котором говорится, что только Крещение и Евхаристия признаются таинствами Евангелия, а остальные пять, в том числе и таинство священства, не признаются таинствами Евангелия. На основе этого члена веры критики утверждают, что англикане священство не признают за таинство.58 Но этот аргумент критиков, по мнению В.А. Соколова, страдает неточностью, так как в 25-м англиканском члене веры нет категоричного отрицания остальных пяти таинств. Кроме того, в учебных руководствах англикан принято учить духовенство и юношество в университетах и богословских школах, что кроме двух важнейших таинств остальные пять могут быть приняты в некотором смысле за таинства.59

В борьбе за ограждение Православия от ереси «Русский Вестник» пошел дальше всех. Не соглашаясь с позицией В.А.Соколова, он считает, что Англиканской церкви следует пересмотреть не только догматы, но и обрядовую сторону, без учета национальных особенностей.60

Можно еще упомянуть попытку критиков представить труд В.А. Соколова компиляцией «Ответа» Денни и Ласи, о которых упоминалось выше. Но это фантастическое обвинение было рассчитано на неосведомленного читателя, который знаком с трудом В.А. Соколова лишь понаслышке.

Довольно серьезной критикой работы профессора В.А. Соколова является библиографическая заметка его однофамильца И.Н. Соколова, опубликованная в журнале «Странник» за 1898 год. В этой библиографической заметке критик останавливается на одном из «темных» мест в иерархической цепи Англиканской церкви, о которых говорил еще святитель Филарет (Дроздов), а именно, на взглядах архиепископа Барлоу, который, по свидетельству современника Стеббса, держался ошибочных понятий о рукоположении. В царствование Марии Тюдор Барлоу был вынужден покинуть Англию и найти пристанище у немецких протестантов. Он вернулся на родину только после воцарения Елизаветы Тюдор. В 1559 году он вместе с тремя епископами рукоположил Матфея Паркера, который занял Кентерберийскую кафедру, первенствующую в Англии. Время правления Елизаветы ознаменовалось реанимацией англиканства. Барлоу, по свидетельству одного из родоначальников протестантизма Меланхтона и королевы Елизаветы, был «тверд в религии» и «держался истинного учения».61 Отсюда критик делает вывод, что рукоположение Паркера, в котором Барлоу играл первенствующую роль, могло быть совершено неправильно и послужило разрыву «иерархической цепи» в Англиканской церкви. Профессор В.А. Соколов, в свою очередь, указывает, что Барлоу еще при короле Генрихе VIII принимал участие в составлении и скреплял своей подписью официальное изложение веры Англиканской церкви, в котором провозглашалось строго церковное учение о священстве как о таинстве. Утверждения некоторых лиц о протестантских взглядах Барлоу В.А. Соколов считает малоосновательными для поспешных выводов о недействительности хиротонии Матфея Паркера. Надо сказать, что и здесь мы не видим твердого основания ни у одной, ни у другой точек зрения. То или иное решение можно строить лишь на предположении.

Второй аргумент критика строится на утверждении, что форма посвящения англикан, установленная при короле Англии Эдуарде VI, по католическому учению, недостаточна, потому что не выражает в молитвах посвящения истинного понятия о степени священства, или о ее благодати и власти, которую в особенности составляет власть освящать и приносить в жертву истинное Тело и истинную Кровь Господа. Католическая церковь тем более не может признать рукоположения, преподанного по этому чину, что сводит существо служения священника к приношению Бескровной Жертвы.

Задача православных богословов заключается в том, чтобы дать определение православной точки зрения на этот вопрос.

Профессор В.А. Соколов не медлит со своим решением, утверждая, что православное учение не сводит существо служения священника к приношению Бескровной Жертвы, апеллируя при этом к катехизису святителя Филарета (Дроздова),62 где говорится, что рукоположенный обязан совершать таинства и пасти стадо Христово.

В августовском номере 1898 года журнала «Труды Киевской Духовной Академии» была опубликована статья А. Булгакова «К вопросу об англиканской иерархии», в которой автор соглашается с точкой зрения В.А. Соколова, но замечает, что вопрос о принятии англикан в Православную Церковь в сане или как мирян остается открытым. Ибо, с одной стороны, согласно ответу святителя Василия Великого Амфилохию, отпадшие лишаются благодати священства.63 Но, с другой стороны, Церковь иногда смягчала правила, например, при воссоединении с несторианами. Этот вопрос должна решить Церковь, а не отдельные лица,64 – завершает свою статью А.Булгаков.

Итак, какой можно сделать вывод из вышеизложенных аргументов и фактов?

Во-первых, налицо неоднозначное отношение русского православного общества к проблеме действительности англиканской иерархии. Это общество разделялось на либералов, которые в духе икономии готовы были признать англиканскую иерархию, с условием, что эта церковь внесет коррективы в свое вероисповедание, восприняв вероучение Православной Церкви; на правых, составляющих подавляющее большинство, считавших недействительной иерархию англикан; и на ультраправых, которые считали, что вслед за изменением догматических истин англикане должны изменить и обрядовую сторону своего вероисповедания без учета национальных особенностей.

Во-вторых, в ходе одиночных высказываний и литературной полемики православных исследователей выявилось несколько вопросов, решение которых не было однозначным. В частности: при каких догматических заблуждениях Православная Церковь допускает действительность иерархии? Правильно ли были рукоположены Вильгельм Барлоу и Матфей Паркер? Может ли повлиять на хиротонию отсутствие в молитвах посвящения слов о священническом долге – приношении Бескровной Жертвы?

4.5. Роль Московской Патриархии в деле всецерковного решения проблемы

Принимая во внимания вышеизложенные факты, Православной Церкви было нелегко принять то или иное решение. В 1922 году Константинопольский Патриарх Мелетий IV (Метаксакис) вместе со своим Синодом счел возможность в рамках икономии признать действительность англиканской иерархии наравне с совершаемыми рукоположениями в Церквах Римской, старокатолической, Армянской. Это решение принималось с оговоркой о необходимости согласия по этому вопросу с другими Поместными Церквами. В 1923 году последовали аналогичные заявления от Церквей Иерусалимской, Кипрской, Греческой и Сербской. В 1930 году действительность англиканской иерархии признала Церковь Александрийская, а в 1936 году – Церковь Румынская.

Однако действия вышеперечисленных Церквей не были поддержаны Московским Патриархатом. В 1935 году в ЖМП была помещена статья Заместителя Патриаршего Местоблюстителя митрополита Сергия (Страгородского) «Значение апостольского преемства в инославии». В своей статье митрополит Сергий исходил из того, что действительность таинства Священства напрямую зависит от соблюдения Церковью точного и неповрежденного учения веры. Прежде всего будущий патриарх в своей статье обращается к правовой стороне данной проблемы: «Мне думается (как я это предлагал и в своей статье в № 2-4 нашего «Журнала» за 1931 г.), многое в отношениях Церкви к инославию станет для нас понятнее, если мы не будем упускать из виду, что инославие не мыслится Церковью, как нечто самостоятельное и совершенно чужое для нее, вроде иноверия, что инославные в сущности суть разряд падших или кающихся: падшие отлучены от общения в таинствах, а некоторые и в молитвах, однако они еще находятся в Церкви и под ее воздействием. Инославные отчуждены от Церкви, конечно, более, чем падшие; они не только согрешают, но и не признают Церкви и воюют против нее. Однако отношение к ним Церкви остается тем же, что и вообще к падшим. Оно безусловно осуждающее, «гнушающееся и одеждой, оскверненной плотию» (Иуд. 23), но отнюдь не зложелательное и не враждебное, «страхом спасающее». Церковь и инославных «предает сатане», но с единственной целью, «да дух спасется» (1 Кор. 5: 5). Другими словами, отношение Церкви к инославию есть лишь одна из сторон деятельности церковного суда, понимаемого в широком смысле исправительного воздействия на падших. Естественно, что это отношение отражает на себе общие черты деятельности суда».65

Далее митрополит Сергий обращается к одному из основных аргументов либеральных исследователей по данной проблеме, которые, как, например, Соколов, утверждают, что англиканская иерархия может быть признана на основе икономии, которую Церковь уже применила по отношению к католикам, старокатоликам и армянам. «Церковная икономия, – пишет митрополит Сергий, – не отменяет и даже не ослабляет силу канона. Она имеет в виду лишь данный частный случай с его индивидуальной неповторяемой природой и им ограничивает свое действие. Для всех же остается обязательным канон, по строгости которого церковный суд и может покарать виновного, если не имеет побуждений применить принцип икономии.

Приблизительно по этой же схеме построены и отношения Церкви к инославным обществам. Существенная разница только в том, что в области суда Церкви приходится иметь дело с отдельными нарушителями церковных правил, а здесь с целыми группами таких нарушителей, более или менее организованными, объединенными каждая каким-нибудь особым отступлением. Суждение об отдельном представителе группы здесь неизбежно зависит от предварительного суждения о группе... Как единственная на земле носительница власти вязать и решить и единственная сокровищница спасающей благодати, Церковь Христова имеет возможность и право объявить недействительными все рукоположения внецерковные. Однако, руководствуясь доводами церковной икономии, желанием способствовать спасению наибольшего числа людей, она это свое право осуществляет не всегда и не везде. Рукоположения инославных обществ, в которых сохранились и апостольское учение о рукоположении и апостольская форма, Церковь оставляет в силе, она каким-то путем признает их действительными, потому что делает из такого признания и должные выводы: например, не повторяет совершаемых таким клиром не только крещений, но и миропомазаний. При всем том, неосуществление Церковью своего основного права в отношении известной группы инославных обществ отнюдь не означает отказа Церкви навсегда от этого права. Когда обстоятельства церковной жизни меняются и описанное снисхождение к данному инославному обществу перестает уже содействовать спасению наибольшего числа людей, тем паче, когда оно начинает прямо препятствовать ему, Церковь возвращается к своему основному праву и отменяет диспенсацию, опять связывает разрешенное. Этим и объясняется кажущаяся бессистемность и изменчивость отношения Церкви к инославным обществам».66

Далее митрополит Сергий сравнивает англикан с обновленчеством, которое раздирало Русскую Церковь в 20-30 годы: «Много общего в происхождении англиканства и нашего обновленчества. Как здесь, так и там начало положено разрывом со своим патриархом и объединившейся под ним законной иерархией (насколько так можно говорить об иерархии католической). Как здесь, так и там полномочные епархиальные архиереи уклонились от совершения первой епископской хиротонии. Как здесь, так и там первую хиротонию совершили какие-то случайные архиереи, отчасти викарные, отчасти и совсем напокойные, все полномочия которых ограничивались, кажется, тем, что законная церковная власть к тому времени не успела еще наложить на них запрещение».67

Митрополит Сергий считает, что проблема действительности англиканской иерархии могла быть разрешена в положительной степени, если бы англикане обращали больше внимания на искание путей сближения с Православной Церковью: «Англиканская иерархия не получила в Православной Церкви всецерковного признания. Однако, если бы пресловутое «сближение Англиканской Церкви с Православной» шло своим нормальным, церковным путем, если бы англикане, как общество, действительно болели исканием истинной Церкви и благодатного священства, если бы их искания по временам не путала мысль добиться прежде всего признания их иерархии (которую в свое время так грубо осудил римский папа), чтобы в случае чего спокойно оставаться при всем своем, – то воссоединение англикан с Православной Церковью очень могло состояться, и вопрос об иерархии, вероятно, был бы разрешен в положительном смысле».68

В заключении своей статьи митрополит Сергий подводит итоги: «Итак, вопреки вышеизложенному безусловно отрицательному мнению об инославных рукоположениях, правильнее думать, что Церковь не повторяет инославных рукоположений (когда видит в данном обществе апостольское преемство) не потому, чтобы только дорожила апостольскими формами, а потому, что считает такие рукоположения действительными. Однако это отнюдь не означает, будто бы вне Церкви могут быть благодатные таинства: Церковь признает у инославных благодать только потому, что считает их еще «не чуждыми» Церкви (Вас. Вел., 1 пр.), и до тех пор, пока они такими остаются. Сохраняя с ними «некоторое правило общения» (хотя официально с ними порвано и евхаристическое и молитвенное общение), Церковь дает им возможность как-то пользоваться крупицами благодати от той обильной трапезы, которой она питает своих верных чад. Другой, нецерковной, благодати не существует, и посему Церковь, имеющая власть «вязать и решить», может и продолжить это «некое правило общения» с инославными, когда это сообразно с ее собственными видами (спасения людей), и прекратить это общение, так сказать, прервать ток благодати и тем обратить данное общество в безблагодатное состояние, каковыми по существу должны быть все нецерковные. С другой стороны, поместные Православные Церкви, разделенные между собой пространством и действующие каждая в своей обстановке, могут совершать такой акт отчуждения инославного общества (например, католиков) не одновременно, или одна совершит, а другие останутся при прежнем отношении. Отсюда и разнообразие в междуцерковной практике. Но это явление лишь временное, преходящее, до тех пор пока не возобладает единообразная вселенская практика».69

Таким образом, в православном мире не было единого мнения по решению вопроса об англиканской иерархии. Для разрешения проблемы в 1948 году по инициативе Московской Патриархии состоялась богословское совещание Православных Церквей. В совещании принимали участие представители Московского Патриархата, Грузинской, Сербской, Албанской, Польской, Румынской, Антиохийской и Александрийской Церквей. Главной темой богословского совещания был вопрос об отношении Православной Церкви к инославию. При обсуждении действительности англиканской иерархии участники совещания выработали следующую резолюцию:

1) «Вероучение, содержащиеся в «XХХIХ членах» Англиканской Церкви, резко отличается от догматов, вероучения и предания, исповедуемых Православной Церковью; а между тем решение вопроса о признании действительности англиканской иерархии должно, прежде всего, иметь в своей основе согласованное с Православием учение о таинствах… Поэтому, если Православная Церковь не может согласиться на признание правильности англиканского учения о таинствах вообще и о таинстве священства в частности, то она не может признать действительными и произведенные англиканские хиротонии…

2) Вопрос о признании действительности англиканской иерархии может быть рассматриваем только в связи с вопросом о единстве веры и исповедания с Православной Церковью, при наличии авторитетного об этом акта Англиканской Церкви, исходящего от собора или съезда священнослужителей англиканского вероисповедания, с последующим утверждением его Главой Англиканской Церкви…

3) Со всем вниманием и симпатией относясь к современному нам движению среди многих представителей англиканства, направленному к восстановлению связей и общения верующих Англиканской Церкви с Вселенской Церковью, мы определяем, что современная англиканская иерархия может получить от Православной Церкви признание благодатности ее священства, если между Православной и Англиканской Церквами предварительно установится формально выраженное (как сказано выше) единство веры и исповедания. При установлении такого вожделенного единства признание действительности англиканских хиротоний может быть осуществлено по принципу экономии, единственно авторитетным для нас соборным решением всей Святой Православной Церкви.

+СМИРЕННЫЙ АЛЕКСИЙ, Божиею милостию Патриарх Московский и всея Руси.

+СМИРЕННЫЙ КАЛЛИСТРАТ, Католикос Патриарх всея Грузии.

+СМИРЕННЫЙ ГАВРИИЛ, Патриарх Сербский .

+СМИРЕННЫЙ ЮСТИНИАН, Божиею милостию Патриарх Румынии.

+СМИРЕННЫЙ СТЕФАН, Экзарх Болгарский.

ОТ АНТИОХИЙСКОЙ ЦЕРКВИ: Митрополит Эмесский Александр, Митрополит Ливанский Илия.

ОТ АЛЕКСАНДРИЙСКОЙ ЦЕРКВИ: Митрополит Эмесский Александр, Митрополит Ливанский Илия. (Блаженный патриарх Христофор получил представительство от Александрийской Церкви Антиохийской делегации).

ОТ ПОЛЬСКОЙ АВТОКЕФАЛЬНОЙ ЦЕРКВИ: +Смиренный Тимофей, Архиепископ Белостокский и Бельский.

ОТ АЛБАНСКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ: + Епископ Корчинский Паисий.

+Экзарх Московской Патриархии в Чехословакии Елевферий, Архиепископ Пражский и Чешский.

Москва, 17 июля 1948 года». 70

Заслуга богословского совещания 1948 года состоит в том, что наконец были окончательно определены условия, при выполнении которых англиканская иерархия может быть признана действительной. Этот вопрос напрямую связывался с вопросом церковного вероучения, что дало возможность богословам – участникам двухсторонних встреч, не отвлекаться на второстепенные вопросы, а прежде всего заняться поиском путей, с помощью которых можно было бы достичь единства веры и исповедания православных и англикан.

4.6. Положение вопроса в настоящее время

С возникновением у англикан женского священства вопрос о действительности англиканского священства был поставлен в тупик. Православная Церковь никогда не признает женское священство, а следовательно, не будет признано и англиканское священство в целом. В самой Англиканской Церкви факт рукоположения и хиротонии женщин породил много споров и разногласий. Это привело к тому, что в 1989 году, когда число рукоположенных женщин достигало тысячи, на Ламбетской конференции каждой провинции (епархии – Н.Д.) была предоставлена свобода при решении вопроса о наличии женского священства в подвластных ей приходах.71

Так сам собой был снят вопрос о признании англиканского священства.

Продолжение >

 
  • Карта сайта
  • Поиск
  • Полезные статьи
    спонсоров проекта

     


  •