Казанская духовная семинария Казанская духовная семинария
  •  Главная страница / Библиотека / Введение в Ветхий Завет / История переводов ветхозаветных книг /

Что же касается критического значения Лукиановой рецензии по отно­шению к еврейскому тексту, то из всего вышеизложенного ясно видно, что здесь трудно сказать что-либо положительное. Правда, Лукиан знал еврей­ский язык, приближал к евр. тексту греческий перевод, но пользовался и переводами, вставлял и переставлял их, и т.п., так что по его чтениям можно судить как об этих переводах, так и о еврейском тексте... Да и по от­ношению к древнему подлинному тексту LXX трудно сказать многое в за­щиту Лукиановой рецензии. Кажется можно положительно давать лишь отрицательные ответы: такие-то чтения вставлены Лукианом (дуплеты, триплеты и др.), следовательно, в списке LXX, которым пользовался Луки­ан, их не было. А что же было? — Ответ трудно дать.Исихиева рецензия1. В одно время с Лукианом занимался исправлением текста перевода LXX Исихий, египетский епископ

1 Пользуемся вышеупомянутыми трудами: Фильда и проф. Евсеева. Книга прор. Исайи (101-114 стр.) и Даниила (LXXV-LXXXIII стр.).

дуплетные и триплетные чтения выкидывал из текста. Он выкидывал по­вторения особенно знаменательных, свойственных и еврейскому тексту и подлинному тексту LXX, слов, например Κυριος Κυριος и т.п. Он опускал обычные у LXX параллелизмы, если они составляли лишь простое воспро­изведение ранее высказанной мысли, и выражения, служившие пояснением и без того ясно высказанной мысли. Поэтому понятно, что в рецензии Исихия нет чтений Акилы, Феодотиона и Симмаха, которыми обилует рецен­зия Лукиана, нет вообще знакомства с гексаплами Оригена, текст гораздо короче всех других редакций, много чтений встречается особенных, не име­ющих соответствия себе в других списках LXX, и вообще думают, что текст Исихия должен быть ближе всех других списков к типу перевода LXX, быв­шему до Оригена и подлинному, происшедшему от LXX толковников. Так, например, известно, что Ориген жаловался на порчу текста книги Иова, в коей недоставало против еврейского текста около 400 стихов; Ориген вставил их из Феодотиона и в таком смешанном виде текст книги Иова со­хранился в списках LXX. А между тем в Коптском переводе кн. Иова этих вставок нет и она здесь сохраняется в прежнем, сокращенном, очевидно до-оригеновском, виде1. При общем сходстве Коптского перевода с Исихиевой рецензией, естественно думать, что такова была книга Иова в рецензии Исихия. Современные ученые предполагают, что Исихий намеренно «восстановлял» древний до-оригеновский тип текста LXX и освобождал его от «порчи», внесенной Оригеном. Предположение очень смелое2 и может быть не вполне основательное!

Затем в списках Исихиевой рецензии замечают частую перестановку греческих слов, соответственно логическому ударению предложений, и за­мену греческих слов синонимичными, но другими, излюбленными рецен­зентом. При этом заметно, что автор не стеснялся внешними рамками, ори­гиналом или копией его, а действовал свободно по собственному «чутью», внося красоты греческого стиля. Встречаются и кроме подобных произ­вольных изменений уклонения, объясняемые какими-либо древними чте­ниями в списках LXX, еще нигде не встречающимися. Есть особенности в правописании слов (любовь к ει,γ) и собственных имен, зависевшие так­же или от древних греческих рукописей, или от личного взгляда рецензен­та. Встречаются иногда и добавления, подтверждаемые творениями Ки­рилла Александрийского; они может быть стояли прежде на полях, а потом Исихием внесены в текст.

1 Это мнение, впрочем, ныне считается уже неправильным. Как в книге Иова, так и в других ветхозаветных книгах, например у Исайи, в Коптском переводе находят много следов гексапл Оригена. Ciasca. Fragrnenta Copto-Sahidica. II, LXI. Егтап. Brogstucke d. oberaegypt. Uebersetzung d. A. T. Goltingen. 1880. Nestle. Bibelubersetzungen. 147 s.

2  Высказывает его и г. Евсеев, хотя не вполне утвердительно. ук. соч. 106 стр.

Все ученые, наконец, согласны, что Исихий еврейского языка не знал, под руками еврейских списков не имел и о приближении греческого текс­та LXX к еврейскому не старался. С этой стороны, по общему мнению, он совершенно отличен от Оригена и Лукиана.

Исихиева рецензия для православного русского богослова имеет значе­ние по месту своего происхождения — Египту и Александрии, тождествен­ному с происхождением так называемого Александрийского кодекса пере­вода LXX. По внешним историческим свидетельствам (о внутреннем текс­туальном соотношении рецензии Исихия и Александрийского кодекса све­дения еще довольно гадательны), должно бы ожидать по единству места происхождения обоих памятников наибольшего взаимного их сходства. А Александрийский кодекс перевода LXX всегда служил руководственным для русских составителей и (особенно) исправителей нашего церковно­славянского перевода Св. книг, для Острожских и Елизаветинских справ­щиков. И вообще наша славянская Библия, несомненно, из греческих спи­сков ближе всех стоит к Александрийскому. По этому соображению издана в Москве в 1821 году греческая Библия по Александрийскому списку, так как издатели считали его наиболее «православно-церковным» греческим текстом.

Итак, насколько Лукианова рецензия важна для русского богослова по ее близости к Константинопольско-Кирилле-Мефодиевскому славянско­му тексту, настолько же и Исихиева важна по ее близости к Александрий­скому и вместе современному церковно-славянскому библейскому тексту. Следовательно, всякая научная попытка исследования Исихиевой рецен­зии почтенна в глазах русского богослова.

Что касается общего критического значения Исихиевой рецензии, то ее достоинство в глазах православного богослова возвышается от сходства ее текста с новозаветными цитатами из ветхозаветных книг (Мф. 1, 23=Ис. 7. 14; Мф. 4, 15=Ис. 9, 1...). Это сходство дает основание отождествлять, или по крайней мере значительнейше приближать, Исихиеву рецензию к тексту перевода LXX, освященному новозаветным употреблением. С этой стороны рецензия Исихия очень почтенна и интересна.

Рецензия Исихия, по общему мнению ученых, имеет важное критичес­кое значение в отношении к древнему тексту LXX. По ней можно с наи­большим правом судить о до-оригеновском и до-христианском тексте LXX. Этой особенностью рассматриваемая рецензия имеет значение, хотя и косвенное, и по отношению к критике еврейского текста. Добравшись по ней до древнейшего чтения перевода LXX, можно уже по этому чтению до­бираться и до древнего еврейского чтения, с коего составлено чтение LXX. Но, очевидно, этот путь очень отдаленен и извилист, а потому, пожалуй, ма­ло найдется охотников идти по нему... У Феодорита упоминается после Исихия издание перевода LXX, сде­ланное каким-то Иоанном Иосифом. Найдены некоторые списки, напр. книги Иеремии, подписанные Ιω. Их отождествляют с этим Иоанно-Иосифовским изданием. О его значении определенного ничего нельзя сказать. Думают, что автор был христианин (Иер. 31, 22). Фильд даже считает Ио­сифа особым самостоятельным переводчиком с еврейского на греческий язык, а не рецензентом перевода LXX. Переводил он очень свободно и изъяснительно; его перевод сходен с переводом Иеронима.

Василий Великий имел для собственного употребления какой-то осо­бый текст, который Синкелл называет Кесарийской рецензией. В церков­ном употреблении это издание не находилось, хотя в частном обращении было распространено. Подробных сведений о нем также не сохранилось1.

* * *

От древнейшего отеческого периода текст перевода LXX сохранился в некоторых древних и авторитетных рукописях. Главнейшие и более цен­ные рукописи или кодексы: Ватиканский, Александрийский, Синайский, Ефрема Сирина и др. Об общем характере письма древних греческих ко­дексов и рукописей перевода LXX даются следующие сведения2.

Древнейшие памятники перевода LXX заключали отдельные свитки. Соединять их в кодексы стали в Ш и IV вв. (у Евсевия Кесарийского и Афанасия упоминаются кодексы писанные для царей). Писаны унциаль­ным письмом, т.е. заглавными буквами. Курсивное письмо стало вводиться в IX веке и утвердилось позднее. Немало было сокращений: ανος вместо ανθρωπος, δαδ вместо δαβιδ. Слова мало отделялись пространством, а более точками (в Александрийском кодексе), чертами (в Синайском), прогали­ной (в Ватиканском). Некоторые книги: Псалмы, Притчи, Песнь Песней, Иов, Екклезиаст, Премудрость Сираха, Премудрость Соломона, написаны  стихометрично в Ватиканском, Александрийском и Синайском кодексах. Знаки препинания введены поздно. Знак вопроса, по Тишендорфу, введен в VIII и IX вв. Точки введены и урегулированы в печатном лишь издании XVI века. Об ударениях у LXX упоминает Епифаний; у Евфалия в Новом Завете они вводились (около 466г.); более распространены в рукописях VII века. Дыхания встречаются всюду; апостроф не уругулирован в употреблении. Подписная йота в рукописях осутствует, сначала писалась на полях и в новых рукописях введена уже в курсивном письме XII века.

 1 Краткие приводимые нами замечания о рецензиях Иоанна-Иосифа и Василия Велико­го находятся у Фильда в предисловии к гексаплам.

2 Loisy. Histoiredu texteet versions de la Bible. 2 t. 51-62 pp. Buhl. Kanon und Text. 134-138 ss. Swete. An Introduction to the old Testament in Greek. Cambridge. 1900 r. 122-170 pp.

Буква сигма в кодексах Синайском и Александрийском пишется как рус­ское С, а не так, как в нынешнем печатном греческом алфавите. Текст разде­ляется на столбцы: в Ватиканском кодексе на три, в Синайском на четыре, в Александрийском и других на два. Расположение ветхозаветных книг  в разных кодексах изменяется (преимущественно в учительных и пророче­ских книгах). Надписания книг почти везде одинаковы; книга Ездры надпи­сана ιερευς. Много пространных подписей в конце книг, сделанных разны­ми издателями и справщиками текста. Много рецензий и поправок находит­ся в Синайском кодексе. Особенные большие буквы означают новые отде­лы книг. В Ватиканском кодексе их впрочем нет. Корректор VII века даже подвел счет отделам книги Исайи в копии одного кодекса. Церковные пери-копы означены. В Александрийском кодексе в Псаттири помещаются междопсалмия и каноны, а после них несколько священных церковных песней. В частности о главнейших кодексах нужно сказать следующее. Ватиканский кодекс, копия с кодекса IV века, находится в Ватиканской библиотеке, содержит весь Ветхий Завет, кроме Быт. 46, 29 - 50 глл.; 2 Цар. 2, 5-7, 10-13; Пс. 105, 27; 137, 6 — утраченных. Книга Иова носит характер перевода Феодотиона. Книга пр, Даниила в переводе Феодотиона. До 1475 года его история неизвестна и вызывает догадки ученых. Так, по мнению Блекка, Корнилля и Гарриса, в Ватиканском кодексе сохранился состав­ленный Евсевием и Памфилом и выбранный из гексапл Оригена текст LXX. Автором он очищен от некоторых вставок других переводов, но не от всех. Тишендорф, а за ним и другие западные ученые придают ему большое критическое значение по вопросу о тексте LXX, хотя некоторые и сомнева­ются в его авторитете1. Многие ученые нового времени (Ральф — 1899 г. Гебгард — 1899 г. и др.) по сходству его канона с каноном Афанасия счита­ют Александрию местом его происхождения (Rolf. Alter und Heimat der Vaticanischen Bibelhandschrift. Gottingen. 1899 г.). Обозначается в учено-богословской библейской литературе буквой В. С ним сходны последую­щие западные печатные издания перевода LXX.  Новое издание его: Vercellone, Cozza, Melander, BibJiorum sacrorum codex vaticanus. Rom. 1868-81 гг. Ветхий Завет издан отдельно в 1890 году.

Кодекс Синайский одинаковой древности с Ватиканским, или немного по­зднее. Означается буквой S или n. Его нашел Тишендорф в Синайском мона­стыре св. Екатерины, часть его опубликована под именем Фридрихо-Августовского кодекса в 1846 году. Эта часть содержит отрывки 1 Паралипоменон, 1 Ездры, Есфирь, Товит, Иеремии, Плач. Во второе путешествие в 1853 году Тишендорф нашел некоторые другие части его: Быт. 24,9-10; 41 -43 глл. В тре­тье путешествие под покровительством русского Императора в 1859 году он

1 Соrnill. Рr. Ezechiel. 81-95 ss. Евсеев. Книга пр. Исайи. 143 стр. Кн. пр. Даниила. LXXX стр.

нашел и много остальных частей: Товит, Иудифь, 1-3 Маккавейские, Исайи, Иеремии, малых пророков, Псалмы, Притчи, Екклезиаст, Песнь Песней, Пре­мудрости Соломона, Сираха, Иова и Новый Завет весь даже с посланием Вар­навы и Пастырем Эрмы. Некоторые части его вывезены еп. Порфирием в 1845 году и таким образом составилось 942 листа Ветхого Завета и 932 Нового За­вета. Издан Тишендорфом: Codex Sinaiticus Petropolitanus. ed. Tischendorf. Petropolis, 1862 г. Хранится в Петербурге — не весь. По месту его нахождения, он должен бы заключать текст Александрийских списков. И действительно он близок к этому списку и Исихиеюй рецензии (Евсеев, кн. Исайи. 102-103 стр.). Но он подвергался немалым поправкам, так что находят не менее четырех ис­правителей, руки коих ясно заметны на кодексе (Tischendorf. Vet. Test. Graece. 1887. Моnitum. 4р.)1.

Особенно же важен для нас Александрийский кодекс, написанный в кон­це V века, вероятно в Египте, принадлежавшем Александрийской патриар­хии до 1098 г. Кодекс этот Кириллом Лукарисом, бывшим Александрий­ским, а потом Константинопольским патриархом, подарен Английскому королю Карлу 1-му в 1628 г. Состоит он из 4-х томов, содержит 773 листа: 630 для Ветхого Завета и 143 для Нового Завета, с посланиями Климента Римского. В Ветхом Завете недостает некоторых листов в Бытии (14-16 глл.), 1 Цар. (12-14 глл.) и Псалмах (49-79). Обозначается критиками тек­ста буквой А. В форме факсимиле издан Бабером (1816-21 гг.). В последнее время издан музеем Британским: Facsimile of the codex Alexandrinus, Т. I-IV. London. 1879-83 гг. Как выше было сказано, он заключает в себе текст Александрийской Церкви, Исихиевой рецензии, отеческих творений и древнего до-оригеновского вида перевода LXX. Но эти положения пока еще очень гадательны.

Известен кодекс св. Ефрема Сирина V в., заключающий: отрывки из кни­ги Иова, Екклезиаста, Притчей и Песни Песней. Издан Тишендорфом в 1845 году. Написан был, по предположению Тишендорфа, в Египте, потом перенесен был в Палестину и Сирию, оттуда в Константинополь, а потом опять на восток, а потом в Италию... и не свободен был от исправлений. Он занимает в своих чтениях середину между Александрийским и Ватикан­ским кодексами (Tischendorf. 1. с.). Есть также очень много других списков унциального письма (не менее 50 древнее Х-го в.). Затем гораздо более со­хранилось рукописей (ок. 350) курсивного письма, заключающих по частям

1 Об издании Тишендорфом Синайского кодекса существуют некоторые сведения и в русской литературе. Прав. Обозр. 1860, III. 1862, VIII. Христ. Чт. 1861,1. Порфирий (Ус­пенский). Мнение о Синайской рукописи. Спб- 1862. Норов. Защита Синайской рукописи. Спб. 1663 г. А. Михаил. О тексте Синайской рукописи Библии. М. 1863 г. Подробное сличе­ние чтений Синайского кодекса с Александрийским и Ватиканским сделано Нэстле в новом издании: Tischendorf. Η παλαια  διαθηκη κατα ευδομηκοντα... Leipz. 1887 г.

и в целом Ветхий Завет. Наибольшее число их заключает псалмы и церков­ные чтения. — Все это служило и служит пособием для критиков текста1.

В таком разбросанном и разрозненном виде существовал текст LXX до изобретения книгопечатания. С изобретением книгопечатания и развитием I критико-текстуальной науки, перевод LXX стал издаваться с научной обра­боткой. Известно, что греческая Церковь за это время, с VII-XV вв., не бли­стала просвещением; она страдала от духовной темноты внутренней и мно­жества врагов внешних. Некому было заботиться о научном исследовании церковного текста LXX. Толковательных трудов, кроме Зигабена и Феофи-лакта, не появлялось. Дело ограничивалось чтением отделов положенных при богослужении. Научное исследование и издание текста LXX началось на Западе. Первое такое издание — Комплютенское, сделанное в Комплютенской полиглотте (1514-1517 гг.) Фр. Ксименом по Ватиканским рукописям и кодексу Виссариона. Замечательно его сходство с еврейским текстом, мо­жет быть сделанное намеренно, а может быть составлено по каким-либо древним, ныне неизвестным, гексаплярным Оригеновым спискам. Для вос­становления текста LXX имеет мало значения2. Некоторые считают его текст близким к рецензии Лукиана (Cornill. Pr. Ezechiel. 66 s.). Комплютенский текст повторен в Антверпенской (1572 г.) и Парижской (1645 г.) поли-глоттах, у Штира и Тайле (1847-56 гг.). Вторым ценным изданием перевода LXX считается издание Альдинское. В 1518 г. было сделано Минуцием Альдусом в Венеции по венецианским рукописям, довольно новым и не чуждым вставок из других греческих переводов, напр. Феодотиона, из Акилы и даже из Нового Завета. Но все-таки это издание имеет критическое преимущест­во перед Комплютенской полиглоттой по чистоте текста LXX. Альдинский текст повторен в издании Вольфия Кефалея (1526-29 гг.), Гервасия (1550 г.) и других. Корнилль предполагал его тождество с рецензией Исихия (I. с. 79 s.). Но мнение это оспорено еще Лягардом (Mitteilungen. II, 57-58 ss.) и дру­гими учеными. — Третье, по времени происхождения, Римское издание при Сиксте V в 1587 г. Напечатан Ватиканский кодекс с орфографическими по­правками и вставками из других кодексов недостававшего текста Бытия и Псалмов 105-138. По-видимому здесь текст древний, общеупотребитель­ный, но не чуждый Оригеновых исправлений. Найдено, что до 4000 уклоне­ний допущены в Сикстинском издании от Ватиканского кодекса самими из­дателями. Это издание повторено было в Лондонской полиглотте Вальтона

1  Ценные критические сведения о перечисленных кодексах даются Тишендорфом: Vetus Testamentum Graece. Leipz. 1887. 44-76 pp. Вообще все рукописи и печатные издания пере­вода LXX обозреваются и перечисляются Свитом. Swete. An introduction to the old Testament in Greek. Cambridge. 1900 r. 122-194 pp.

2 При перечне и характеристике печатных изданий пер. LXX пользуемся соч. Франкеля: Vorstudien zu Septuaginta. Leipzig, 1841 г. 243-250 ss. и недавним трудом Свита. An intro­duction... 171-194 pp.

(1657 г.), у Бооса(1709 г.), Есса(1824 и 1887 гг.), у Тишендорфа (1850 и 1887 гг.). Александрийский кодекс издан впервые Грабе (Oxonii. 1707-1720 гг.). Автор считает свой кодекс очень древним и авторитетным, а издание очень тщатель­ным. Но не скрывает, что сам делал вставки и поправки (особенно на полях), а потому издание не может считаться точным зеркалом Александрийского ко­декса. Много сделано намеренных сближений с Оригеновым гексаплярным тек­стом. Потворено с новыми поправками в Москве (1821 г.) и у Фильда (Oxonii. 1859 г.). — Дальнейшим ценным в научном отношении изданием перевода LXX следует признать издание Гольмеза1. Оно имеет значительное преимущество пе­ред рассмотренными. Он собрал значительнейшее число (до 300) кодексов и из­даний перевода LXX, сравнивал цитаты из перевода LXX в святоотеческих тво­рениях и различные переводы, составленные с LXX, и весь этот обширный ма­териал поместил в подстрочном отделе к Ватиканскому тексту (1798 г.). Про­должен его труд за его смертью Парсоном и закончен в 1827 г. под заглавием: Vetus Testamentum graecum cum variis lectionibus. Этот труд имеет параллель с Кенникоттовым изданием еврейского текста. Помещены все, иногда и очень незначительные, касающиеся ударений, дыханий, перестановки слов и тому по­добных мелочей, уклонения от Ватиканского текста издания Сикста V. Крити­ческой поверке варианты не подвергнуты и таким образом, по замечанию Франкеля, построено здание без заключительного камня и балок — «одна лишь куча, а не связное здание». Впрочем и этот строгий (и кажется, как еврей, небесприст­растный) судья находит научную ценность в издании Гольмеза: собранные вари­анты по их сличении взаимном и по сличении с основным текстом, духом, язы­ком перевода LXX и средой духовной, произведшей перевод LXX, могут дать ос­нову и материал для восстановления текста LXX до-оригеновской редакции (Vorstudien. 251 s.). Кроме того нужно заметить, что несмотря на отыскиваемые и легко прощаемые погрешности в разных подстрочных чтениях, труд Гольмеза остается единственным и доселе фундаментальным для всех работ критико-текстуальных о переводе LXX и выводов по истории текста перевода LXX. Все-та­ки из этого часто порицаемого труда вытекли предположения Лягарда, Фильда, Корнилля и др. о рецензиях Оригена, Исихия, Лукиана, их распространении, истории, характере, памятниках, а отсюда и более твердая научная постановка вопроса об истории текста перевода LXX и восстановлении его в первоначаль­ном виде. Одним словом, вся новая критико-текстуальная литература о перево­де LXX, а во многом и о других переводах (напр. славянском, грузинском и др.), произошла из фолиантов Гольмеза и Парсона, как ветви из коренного дерева. И кто исчислит, сколько еще в будущем может вырасти подобных ветвей из то­го же дерева...? — В очень недавнее время, в минувшем XIX столетии, сделаны сле­дующие, очень ценные, издания перевода LXX: 1) Тишендорфа — ватиканского

1 В новой русской библиологической литературе обычно произносится Холмза. Следуем латинскому начертанию.

кодекса с подстрочными вариантами из других кодексов (1850, 1880, 1887 г.); 2) Де-Лягарда — попытки восстановления Лукиановской рецензии перевода LXX (1883 г. на законоположительные и исторические книги); 3) Свита (Swete) ватиканского кодекса с критическими подстрочными, значительно против Голь­меза поправленными1, особенно по подлинному Александрийскому кодексу, примечаниями (Cambridge. 1887-1894 гг. и позднее повторено). 4) Самое позд­нее, в XX в., Brooke andMaclan. The old Testament in Greek. Vol. 1. Genes. Cambr. 1906. Exod.-Lewit. 1909. — Начало обширного и в высшей степени ценного кри­тического издания пер. LXX, снабженного массой разных вариантов и критиче­ских выводов. В России существует только одно издание перевода LXX, сделан­ное в Москве в 1821 г., с Александрийского кодекса, с пометками, в конце изда­ния, некоторых вариантов, но без всякой критической оценки их. Очень жаль, что издание не снабжено никакими предварительными или заключительными сведениями о научных приемах, средствах, пособиях, даже о тексте перевода и лицах, участвовавших в этом важном труде. Все по крайней скромности работ­ников осталось сокрытым от взоров общества и ученых2.

Судя по позднейшим западно-богословским и русским работам по изу­чению текста перевода LXX, итоги и дальнейшее направление таковых ра­бот представляются в следующем виде.

1) Руководясь взаимным сходством и различием массы известных ны­не рукописей перевода LXX и издавна принятым подразделением их сооб­разно главным группам по близости к кодексам Александрийскому, Вати­канскому и др., с одной стороны; — а с другой свидетельством древности о трех рецензиях перевода LXX: Оригеновой, Лукиановой и Исихиевой и свидетельством Иеронима о распространенности первой в Палестине, второй — в Антиохии и Константинополе, и третьей — в Египте, — совре­менные ученые подводят все существующие рукописи и чтения перевода I LXX под эти последние рецензии. В этих рецензиях источник разнообра­зия чтений, в них — признаки взаимного сходства списков одной рецензии, в них же должно искать историю происхождения каждой рукописи.

2) Дальнейший отсюда путь: по рукописям, содержащим известную од­ну какую-либо рецензию, восстановление через собрание находящихся во всех их вполне тождественных чтений текста первоначальных и подлин­ных рецензий Оригена, Лукиана и Исихия. Кроме рукописей чисто грече­ских, содержащих перевод LXX, на помощь в этой работе должны призы­ваться отеческие толкования, творения, цитаты и переводы, составленные

1 Хотя и не всегда удачно сделаны выборы и выводы. Евсеев. Кн. пр. Исайи. 3-4 стр. Кн. пр. Даниила. LXXIX-LXXX стр.

2 По сообщению проф. Евсеева, это издание сделано библейским обществом: Моск. свя-Щенниками оо. Цветковым, Терентьевым и прот. Дмитриевым, на средства грека Зои Зосимы для греков православных. В большинстве — перепечатка изд. Грабе-Брейтингера. Бо-госл. Вести. 1902г. 1, 207-211 стр.

с LXX. Таковы славянский, армянский, готфский, грузинский для рецен­зии Лукиана; коптский, эфиопский для рецензии Исихия и др.

3)   Путем соединения чтений, общих всем поименованным и восстановленным рецензиям, — отыскание и восстановление текста LXX, существо­вавшего до появления и распространения этих рецензий и близкого к ори­гинальному греческому тексту, вышедшему от самих LXX толковников.

Таково, по-видимому, ожидаемое направление ученых работ по восста­новлению текста лишь одного перевода LXX безотносительно к его еврей­скому оригиналу.

4)  Последняя же очень отдаленная ступень — восстановление еврей­ского священного оригинала эпохи появления перевода LXX. Труженики этой конечной работы, выходя из указанного общего всем рецензиям текс­та и принимая во внимание уклонения в тексте LXX в период времени с происхождения его до жизни Оригена и его современников, уклонения, ясно засвидетельствованные Иустином, Оригеном, Евсевием, Иеронимом и др., а также несомненно присущий переводу парафрастический харак­тер, — должны будут доискиваться, через сличение с новозаветными цита­тами и сочинениями Флавия и Филона, до греческих чтений, некогда при­нятых у LXX толковников, а по этим чтениям восходить до еврейского их оригинала1...

Так заканчивается история текста перевода LXX толковников. Какие можно сделать выводы из изложенной главы о переводе LXX тол­ковников для православного русского богослова?

Митрополит Московский Филарет высказывает следующий, руководственный для православного русского богослова, отзыв о переводе LXX толковников: «Перевод LXX толковников есть древнейший перевод еврей­ских Священных книг, сделанный просвещенными мужами еврейского на­рода, когда он еще не перестал быть народом Божиим, когда язык еврей­ский был еще живым языком, и когда иудеи не имели еще побудительных причин превращать истинный смысл Священных книг неправильным пе­реводом. Несомненно, что начало его восходит далеко за 200 лет до Рожде­ства Христова. Следовательно в нем можно видеть зеркало текста еврей­ского, каков он был за 200 и более лет до Рождества Христова, исключая те места, в которых видны признаки изменения, происшедшего от разных причин в последствии времени» (Записка о догматическом достоинстве и охранительном употреблении греческого семидесяти и славянского пере­водов Св. Писания. 2 и 3 стр. Москва, 1858 г.).

Поэтому митрополит Филарет дает правило русскому толковнику: тек­ста LXX при изучении и толковании Библии нужно держаться до тех пор,

1 Есть попытки, по указанному методу, восстановлятъ еврейский текст. Таковы труды Яна. lahn. Das Buch Ezechiel. Leipz. 1905 г, Das Buch Daniel.

пока не представится важной причины перейти под руководство текста ев­рейского. В пророческих местах, раскрытых по LXX Отцами, обязательно следовать LXX. Нужно остерегаться односторонности новых западных ученых, держащихся только еврейского текста и приходящих к неологии и рационализму, под скрытным и отдаленно-древним (Кимхи, Ярхи, Абарбанел) влиянием раввинских противохристианских толкований. Посто­янно сверять еврейский текст с LXX и на взаимном их соглашении постро­ить толкование (Там же). — Вот тезисы для русского православного тол­ковника в отношении к переводу LXX.

Согласен ли будет весь наш отдел о переводе LXX с приведенными слова­ми митрополита Филарета? — Не думаем, чтобы не было соответствия меж­ду ними. Есть ли перевод LXX, по изложенной нами истории его, «зеркало» еврейского текста древнейшего? — Есть, хотя и требует, как и говорил Фила­рет, много значительной осторожности, осмотрительности, разборки и уме­нья, чтобы в каждом частном случае справедливо решить вопрос о том, какое древнее еврейское чтение соответствовало существующему греческому чте­нию и насколько оно было истинным, соответствовавшим автографическо­му чтению. Нужда в подобной осторожности и осмотрительности, надеемся, достаточно доказана и нисколько не противоречит взгляду Филарета.

Имеет ли перевод LXX высокий авторитет? -- Несомненно имеет и в подтверждение этого приведен нами ряд доказательств. Он для право­славного богослова крайне необходим, потому что содержит православно-церковную Библию. Изучение и объяснение Ветхого Завета по руководст­ву этого перевода есть долг и обязанность православного русского богосло­ва. Одним еврейским текстом он ограничиваться, при изъяснении Библии, не имеет права, совершенно игнорируя текст LXX.

Но в виду того, что текст LXX православному богослову нужен потому, что им руководилась в церковном и частном употреблении Библии Православная Церковь, православный богослов обязан особенно ценить лишь текст LXX православно-церковный. Он не имеет нравственной обязанности отыскивать древние дохристианские чтения перевода LXX. — Они для него имеют лишь археологический, филологический и т.п. интерес, научно богословский же ин­терес и важность для него представляет текст LXX, употреблявшийся в право­славном богослужении, отеческом толковании, в соборных определениях, дог­матических писаниях Отцов и Учителей Церкви. Но, конечно, и при этом ог­раничении его задачи, труда немало лежит на православном русском богосло­ве, чтобы высказать в каждом отдельном случае свое собственное суждение по вопросу о том или другом чтении1. Только после тщательного, основанного

1 См. приложение к нашему сочинению о книге пророка Амоса. Казань, 1897 г. Евсеев. Книга пр. Даниила. LXXVIII-LXXX стр.

на всестороннем обследовании в каждом единичном случае греческих чтений, изучения текста перевода LXX, возможно общее его издание в значении пра­вославно-церковного ветхозаветного текста.

Что касается начатого Лягардом и перенесенного в Россию г. Евсеевым, отыскания Лукиановской рецензии перевода LXX, то забота о ней русских богословов совпадает с отысканием православно-церковного греческого текста, будет ли он тождествен с Лукиановской, или какой другой рецензи­ей. Труды ученые в этой последней форме и связи очень почтенны1!

1 Ученая литература о переводе LXX в обилии указана у проф. Корсунского 8-20 стр. Buhl Kanon und Text des alten Testaments. 109-143 ss. Loisy. Histoire du texte... II p. 3-127 pp. Nestle. Bibelbubersetzungen. Leipzig. 1897 r. 62-81 ss. Чрезвычайно ценная по литературе о пе-рев. LXX статья. В отделе о переводах часто будет цитоваться (иногда с сокращениями) весь сборник (из нового издания Энциклопедии Герцога), принадлежащий разным авторам под заглавием: Urtext und Uebersetzungen der Bibel in ubersichtlicher darstellung. Leipzig. 1897 г. Здесь находится указанная статья Нэстле о перев. LXX. В последнее время вышло ценное исследование Свита, обозревающее все библиологические вопросы о «Греческой Библии». An introduction to the old Testament in Greek. Cambridge. 1900г.

2. Греческие переводы: Акилы, Феодотиона, Симмаха, Пятый, Шестой и Седьмой

Перевод Акилы

Как выше уже было сказано в истории перевода LXX толковников, кро­ме LXX толковников ветхозаветные книги переводились на греческий язык и другими лицами. Поводом для составления этих переводов служи­ли отчасти несходство перевода LXX с еврейским текстом, отчасти упо­требление его христианами и основанная на нем полемика их с евреями.

Первое место по времени происхождения и достоинству занимает пере­вод Акилы. По свидетельству Епифания, Акила был родом Понтянин из Синопа и сначала язычник. Он жил при императоре Адриане (117-138 гг.) и был даже родственник ему — шурин; по обращении Иерусалима в Элию Капитолину он был поставлен начальником этого города. Когда христиане возвратились из Пеллы в Иерусалим, то Акила, плененный верой и чудеса­ми апостольских учеников, принял христианство. Но и по обращении в хри­стианство он продолжал заниматься, даже более усиленно, астрологией и за это сначала был осуждаем своими христианскими учителями, а потом и во­все отлучен от Церкви. Тогда Акила обратился в иудейство, принял обреза­ние, сделался прозелитом и с ревностью новообращенна предался изучению еврейских книг. Из ненависти к христианам затем он составил свой перевод (De pond, et mens. 14). В талмуде (Kidd. I. fol. 59я) упоминается один пере­водчик — Akilas, который, по-видимому, тождествен с этим Акилой. Талму­дический Акилас был еврейским прозелитом, в Поите имел рабов; под руко­водством раввина Акибы составил перевод Закона с еврейского на гречес­кий язык; жил при императоре Адриане и был его шурином. Учеником рав­вина Акибы признает Акилу и Иероним (Com. in les. 8, 14); этому свиде­тельству соответствует и буквалистический характер перевода Акилы; на то же указывает и авторитет перевода Акилы у палестинских иудеев.

По Епифанию, Акила составил свой перевод при императоре Адриане. Прямое упоминание об этом переводе впервые встречается у св. Иринея, ко­торый замечает, что вместо παρθενος в Ис. 7, 14 читается νεανις в переводе Акилы Понтянина (Adv. Наег. III, 24). Творение Иринея написано в 177-192 гг., следовательно перевод Акилы был составлен ранее конца второго ве­ка по Р.Х. Некоторые предполагают, что он известен был даже св. Иустину (Разговор с Трифоном Иудеем. 43, 66 и др. главы), и следовательно состав­лен не позже первой половины II-го в. (св. Иустин 1167 г.), но Фильд, по не­упоминанию у Иустина имени Акилы, справедливо ослабляет это предполо­жение (Hexapl. Orig. XVIII). Целью перевода Акилы, по мнению св. Епифа­ния, было желание составить перевод угодный евреям, но противный хрис­тианам. Отцы Церкви обыкновенно называли его иудействующим, имеющим иудейский разум и т.п. Феодорит и Епифаний даже считали «злодей­ским», намеренно портившим ветхозаветные пророчества о Христе, ясно вы­раженные у LXX толковников. Иероним называет его иудеем, хотя и «христианствующим» (Epiphanius. De pond, et mens. 15. Theodoret. 2. 235. Hieronymus. Praef. ad Dan.). Впрочем, в отеческий же период были и защит­ники этого перевода. Так, Ориген считал его лучшим из иудействующих пе­реводов, сделанным очень прилежно, точно выражающим смысл Свящ. Пи­сания (Orig. Opp. II, 14 р.). Поэтому в своих гексаплах Ориген ставит на пер­вом месте после еврейского текста перевод Акилы. Бл. Иероним также заме­чает, что он в своих комментариях часто пользовался переводом Акилы, «по­тому что находил у него много подтверждающего нашу веру» (Epistola ad Marcellam. Opp. 1. 251 p.), и даже прямо называл «христианствующим» -Judeus Aquila interpretatus est ut christianns (Praef. in lob.; in lesai. 49, 5. Hab. 3, 13). Нельзя, впрочем, отвергать, что некоторые мессианские пророчества Акила намеренно переводил обоюдно, чтобы отнять у христиан прямые до­казательства своей веры. Например, в Исайи 7, 14 переводил νεανι. Поло­жим, слово νεανι употребляется и в значении дева (Втор. 22, 28), но также, и еще чаще, употребляется в значении: молодая женщина. Чтобы отнять у христиан опору для веры в рождение Христа от Девы согласно пророчест­ву Исайи, Акила переводит обоюдно. Еще: у Ис. 9, 5 — 1,06 Kb - Бог крепкий, Акила переводит: ισχυρος δυνατος - сильный могущественный; в Пс. 2, 2 и Дан. 9, 26Об общем характере перевода Акилы точные сведения дают Ориген и Ие­роним. Ориген называет Акилу рабствующим еврейскому тексту (Орр. I, 159) и по этому рабствованию или буквализму ставит его на первом месте в гексаплах. Иероним называет Акилу прилежным и усердным толковни­ком, знающим греческий язык - eruditissimus linguae graecae - и слово в сло­во (verbum de verbo) составляющим перевод. Акила старался, по словам Иеронима, не только переводить слова, но и этимологию их (Орр. VI, 25. 2, 23). Из сохранившихся отрывков перевода Акилы видно, что автор точное значе­ние придавал еврейским словам (Иероним в своих комментариях нередко упоминает о втором издании пе­ревода Акилы. Цель его — наибольшая (κατ ‘ακριβειαν) тщательность пере­вода. Вероятно, Акиле по местам казался первый перевод не вполне точным, поэтому он и делал в нем поправки. Во всех ли книгах были эти поправки, неизвестно. У Иероним'а не упоминаются они в комментариях на Исайю и малых пророков. Может быть не во всех книгах Акила заметил недостатки и исправил их2. В недавнее время открыты в Каирских палимпсестах неко­торые отрывки греческого точного перевода из книг Царств и Псалтири (3 Цар. 20, 7-17; 4 Цар. 23, 11-27; Пс. 90, 6-13; 111, 4-10). По точности этого перевода (особенно в частицах: ns и ш) заключают, что это — перевод Акилы (Христ. Чтение. 1898 г. Март. 450-452 стр. Swete. An introduction... 34 p.).

 

Перевод Симмаха

 

Второе место в ряду греческих переводов у Оригена занимал перевод Симмаха. По свидетельству Епифания, Симмах жил при императоре Коммоде и Севере (180-211 г. по Р.Х.). По происхождению он был самарянин, по самомнению о себе надеялся получить верховную власть над соотечест­венниками, но не получив ее, из обиженной гордости перешел в иудейство, во второй раз подвергся обрезанию и приступил к новому переводу ветхоза­ветных книг, чтобы опровергать самарян (De pond, et mens. 15). Евсевий пе­редает, что Симмах был эвионитом и в своем переводе старался опроверг­нуть Евангелие Матфея и подтвердить эвионитскую ересь. Его комментарии

1 Ryssel. Untersuchungen uber die Textgestalt und die Echtheit des Buches Micha. Leipz. 1887. 186-187 ss. Cornill. B. Ezehiel. 104-108 ss.

2 У Фильда приведен список слов «второго - издания Акилы (Hexapl. Proleg. XXIV-XXVII pp.).

и перевод Ориген получил от какой-то Юлианы, имевшей подлинный их текст (Церк. Ист. VI, 17). Бл. Иероним также называет Симмаха полухристианином, иудействующим еретиком-эвионитом (Praef. ad lob.). Гейгер ду­мал найти упоминание о Симмахе в талмуде под именем Sumkos. Но с этим предположением другие ученые не соглашаются (Field). Согласно указанно­му преданию справедливо не искать у иудеев упоминания о Симмахе. Пре­дание, впрочем, о вражде Симмаха к самарянам не подтверждается ныне из­вестными остатками Симмахова перевода. Так, в хронологии Быт. 5 гл. пере­вод Симмаха сходен с Самарянским Пятикнижием, чем подтверждается его происхождение из самарян, а не вражда к ним. Св. Ириней не упоминает об этом переводе, а потому следует считать его позднейшим Акилы и Феодотиона, о коих он упоминает. О характере Симмахова перевода сходны свиде­тельства древних и новых исследователей. Он отличается чистотой и изяще­ством языка. По свидетельству Иеронима, Симмах выражал не букву, а смысл ветхозаветного текста — sensum potius sequi; он не рабствовал сло­вам, а следовал связи мыслей и выражал мысль ясно и открыто (Орр. VI. 258 р.). Он избегал своеобразной еврейской конструкции речи и пользовался греческой, понятной читателям, незнакомым с еврейским языком. По свиде­тельству Евсевия, перевод Симмаха был «очень ясен», «удивителен» и даже «весьма удивителен» (Com. in Psalm.). Корнилль называет Симмаха челове­ком «с нежным сердцем и блестящей головой». Избегая особенностей еврей­ской речи, непонятных и неприятных для грека, Симмах выражал их при­способительно к греческому языку: два слова, выражающие слитное понятие (пойдут и соберут — Исх. 1, 7), выражал слитной формой (пошедши собе­рут... Срав. 4 Цар. 1, 2); для красоты речи еврейские частицы переводил раз­нообразными греческими частицами(0,62 Kb=αρα, οντως, διολου...) ; фигураль­ные обороты заменял простой греческой речью; сжатую еврейскую речь ино­гда пополнял распространенным и изящным перифразом; еврейские собст­венные имена, имевшие исторический смысл, заменял однозначащими гре­ческими (Ева — Ζωογονος Быт. 3, 21; Едем — ανθηρον - Быт. 2, 8). Два суще­ствительных с родит, опред. — мужи крови и коварства, переводил с прилаг. ανδρες μιαιφονοι και δολιοι — Пс. 54, 24; ο ευθυμων=0,99 Kb ; идиотизмы еврейские соответственными греческими словами: вместо ιδου εγω— ставил: παρειμι — 1 Цар. 3, 4; сын смерти=αξιος θανατου- 2 Цар. 12, 5 и т.п. Вообще язык Симмахова перевода отличается необыкновенным изяществом и многие места возбуждают удивление и увлекают читателей (Лев. 26, 43; Нав. 18, 1; 1 Цар. 16, 23). Несмотря на это стремление к изяществу, перевод Симмаха отличается и близостью к еврейскому тексту. Бл. Иероним еще во многих случаях, а по мнению некоторых (Фильда, Корнилля) почти повсю­ду, пользовался им при составлении своего перевода на латинский язык (Исх. 9, 17; Числ. 25, 8; Втор. 23, 8 и особенно Иов. 21, 32, 34 глл.). Но неред­ко Иероним замечал, что Симмах «сокрывал тайну о Христе» и многие пророчества по иудейски изъяснял (Praef. in lob. Com. in Hab. 3, 13). Для ны­нешних критиков библейского текста перевод Симмаха своим сходством с масоретским текстом имеет большое значение, но при его свободе и изяще­стве трудно определить точное еврейское чтение, ему соответствовавшее1. Так же, как о переводе Акилы, Иероним упоминает о втором издании пере­вода Симмаха (Com. in ler. 32,30. Nah. 3, 1), но по мнению Фильда нет ясных оснований допускать это издание. Известие же Иеронима произошло от то­го, что сам Симмах делал в некоторых списках поправки своего перевода, в других же случаях и позднейшие читатели поправляли его перевод. С эти­ми поправками экземпляры могли попадаться Иерониму и вызвать, по срав­нению с непоправленными списками, предположение о втором издании (Field. Hexapl. Orig. Proleg. XXXVI-XXXVII pp.). Других сведений о втором издании Симмахова перевода древность не сохранила.

 

Перевод Феодотиона

 

По свидетельству Епифания, Феодотион был родом из Понта, принад­лежал к ереси Маркиона-Синопца. Ересь эту впрочем, он почему-то оста­вил и перешел в иудейство, приняв обрезание, научился еврейскому языку и составил свой перевод (De pond, et mens. 17). По свидетельству Иринея, Феодотион происходил из Ефеса и обратился в иудейство (Adv. haer. III. 24). Иероним причисляет Феодотиона к эвионитам (Prol. ad Daniel.). Епи-фаний считает его современником имп. Коммода (180-192 гг.), но, несо­мненно, Феодотион жил и ранее этого императора и перевод составил в на­чале второй половины П-го века, так как в творении Иринея «Против ере­сей» и даже в Пастыре Ермы (IV вид.) он уже употребляется. Св. Ипполит толковал книгу пророка Даниила по переводу Феодотиона. Поэтому новые ученые (например Шурер) считают его перевод древнее Акилы, но это, впрочем, едва ли справедливо.

По свидетельству Епифания, Феодотион имел целью исправление пере­вода LXX. В тех местах, где этот перевод неясно выражал мысль или опус­кал, там Феодотион делал поправки соответственно еврейскому подлинни­ку. Но при всем том переводчик, по свидетельству Евсевия и Иеронима, ста­рался значительно не удаляться от текста LXX толковников и был к послед­нему ближе Акилы и Симмаха. Поэтому, считая неправильным в переводе LXX текст книги пророка Даниила, Церковь, по свидетельству Иеронима, воспользовалась переводом Феодотиона, как наиболее сходным по языку с переводом LXX. Поэтому же и Ориген в своих гексаплах, в случае пропу­сков у LXX, пополнения делал из перевода Феодотиона. До 400 стихов кн. Иова и доселе в греческой Библии остаются из перевода Феодотиона.

RysseLlc. 187-188 ss.

Книга пророка Даниила в нашей славянской Библии переведена с перево­да Феодотиона.

По языку и характеру своему перевод Феодотиона занимает середину между Акилой и Симмахом, не так «рабствует еврейской литере», как Акила, и не так от нее свободно уклоняется, как Симмах. Но при указанных качест­вах древние толковники питали осторожность в отношении и к этому перево­ду. Иероним замечает, что «Феодотион наравне с Акилой и Симмахом многие тайны о Спасителе сокрыл ложным толкованием» (Praef. in lob. Com. in Hab. 3, 13). В переводе Феодотиона особенно выдается сохранение без перевода многих еврейских слов. Некоторые из них, может быть по трудности перево­да, часто пишутся греческими буквами (αγανωθ- Ис. 22, 24; 'Αγγαι- 2 Пар. 26, 9;'Αγμων- Исх. 19, 15), а некоторые сохранены, может быть, для точного соответствия еврейскому тексту (Field. Hexapl. proleg. XL p.). Эти еврейские слова, несомненно, имеют критическое значение свидетельства о еврейском тексте II-го века. А самый перевод не считается в этом отношении авторитет­ным. Корниллем он исключен из числа критических пособий (Рг. Ezechiel. 108 s.) и у Рисселя также занимает мало места (Ук. соч. 187 s.)1.

 

Пятый, Шестой и Седьмой переводы

 

Кроме перечисленных греческих переводов, в гексаплах Оригена были еще переводы, имена авторов коих были неизвестны Оригену, а самые пе­реводы означались по месту их в гексаплах. По свидетельству Евсевия, у Оригена были еще Пятый и Шестой переводы, которые ранее и после не­го не были никому известны (Ист. Цер. VI, 16). По свидетельству Епифания, в псалмах был еще Седьмой перевод (De rnens. et pond. 18). Обо всех этих трех переводах упоминает Иероним, замечая, что составители их не были известны Оригену (Орр. П. 894. De vir. illustr. 54).

Пятый перевод. Где и как был найден Оригеном этот перевод, древние показания разногласят. По свидетельству Евсевия и Иеронима, он най­ден был Оригеном в Акциуме. По Епифанию он найден был Оригеном в Иерихоне в каких-то потайных местах. Вообще нет точных свиде­тельств. О характере перевода, судя по остаткам, можно сказать, что он отличался необыкновенным изяществом языка и по элегантности может быть поставлен в уровень с лучшими греческими писателями своего века. Подобно Симмаху, автор старался о сохранении не буквы, а мысли под­линника; пользовался перифразами и выражал даже собственные, а не священно-писательские, мысли. Он обнимал не все книги: в нем были 1-4 Цар., книга Иова, Псалмы, Притчи, книга пр. Осии. В Пс. 8, 5 находят

1 Проф. Евсеев, впрочем, ожидает, что с уяснением подлинного текста пер. Феодотиона через рецензию Исихия, будет немало значения этому переводу дано и для суждения о ев­рейском тексте. Кн. пр. Даниила. LXXX-I1 стр.

(в выр. ο κατ’ ανδρα) следы христианского происхождения перевода (Nestle. Urtext... 1. с. 84 s.).

Шестой перевод. По свидетельству Евсевия, этот перевод был найден Оригеном вместе с пятым в Акциуме, а по свидетельству Епифания, в Ие­рихоне. Хотя Иероним и считает составителем этого перевода иудея, но, кажется, правильнее признавать им христианина. У Авв. 3, 13 он перево­дит: Ты вышел, чтобы спасти народ Свой чрез Иисуса Христа. Есть указа­ния, что кроме книги Аввакума этот перевод обнимал Псалмы, Песнь Пес­ней, Амоса, может быть Исход, Царств и Иова. Много в нем толкований вставлено, хотя трудно решить, были они первоначально, или внесены по­сле справщиками (Field. Orig. Hexapl. Proleg. XLV).

Седьмой перевод. Об этом переводе Епифаний и Иероним упоминают, но дают очень краткие сведения, лишь говоря, что у Оригена был седьмой перевод. Упоминание находится всего в 4 местах Псалтири и у Авв. 3, 13. Некоторые, напр. Фильд, даже отвергают самостоятельное существование этого перевода, считая его исправлением Феодотионова перевода. Кроме Оригена он, вероятно, мало кому был известен.

* * *

Вообще поименованные греческие переводы, особенно Акилы, Феодо­тиона и Симмаха, часто цитуемые в отеческих толкованиях, и предпочита­емые переводу LXX во многих случаях бл. Феодоритом (например, Иез. 1, 4, 14, 16 и мн. др.), Кириллом Александрийским (например, Мих. 1, 11), Златоустом (Ис. 8, 22; 52, 14; 53, 2, 6) и мн. др., дают современному право­славному богослову основание и руководство в отношении к тексту пере­вода LXX толковников. Употребление этих переводов, особенно Феодоти­она, в церковном богослужении и в церковных списках и указанное пред­почтение их в толковательных отеческих трудах дает ему право быть сво­бодным в отношении к тексту LXX, — не признавать безусловно обязатель­ным составление по нему одному толкований и суждений о ветхозаветном учении. Подобно Отцам Церкви, православный богослов не принужден считать текст LXX аутентичным автографическому, а может «выбирать» то чтение, которое найдет более точным и подтверждаемым памятниками. Но представленные сведения о переводах и переводчиках внушают право­славному богослову и надлежащую осторожность в обращении с перевода­ми, так как в последних иногда нужно видеть и намеренное уклонение от истины с целью подтвердить засвидетельствованные историей неправые цели и еретические мысли переводчиков. Словом, если в отношении к ев­рейскому тексту и переводу LXX, по предыдущим главам, требовались от современного богослова осторожность и осмотрительность, то в сугубой мере их нужно проявлять в отношении к этим переводам. — В критико-текстуальных целях, для изучения и восстановления еврейского автографического текста, особенное значение имеет перевод Акилы, «рабствующий еврей­ской литере», а также оставляемые без перевода еврейские слова у Феодотиона. Здесь можно найти много ценных пособий, но конечно после необ­ходимы проверки и исправления нередких погрешностей у самих перевод­чиков (Срав. Ryssel. ук. соч. 185-189 ss)1.

 

3. Таргумы

 

Третьим, по времени происхождения из среды иудейства, переводным памятником на ветхозаветные книги следует считать таргумы или халдей­ские парафразы. Евреи по возвращении из вавилонского плена затрудня­лись уже пониманием Священных ветхозаветных книг, писанных на еврей­ском языке. Для народной массы современников Ездры и Неемии требова­лись уже особые переводчики и толкователи, которые изъясняли читан­ный Ездрой Закон (Неем. 8, 8). В чем состояло это истолкование, священ­ный историк не говорит, но можно справедливо предполагать, что оно со­стояло преимущественно в переводе еврейских слов священного текста на халдейский или арамейский язык, ставший у евреев к этому времени раз­говорным языком. С течением времени у палестинских евреев должна бы­ла, очевидно, не умаляться, а увеличиваться нужда в подобных истолкова­телях и переводчиках. Еврейский язык, без сомнения, все более и более стал отличаться от живого арамейского языка, а народная масса евреев, не получившая специально-школьного богословского образования, начала все менее и менее понимать священный язык ветхозаветных Писаний. Чте­ние же последних у набожных иудеев было очень распространено: всюду устраивались синагоги с обязательным в них ежесубботним богослужени­ем и чтением Писаний, и в новоустроенном храме иерусалимском, конеч­но, не было недостатка, особенно в годичные праздники, в чтении Священ­ных книг. Рядом с синагогами, а иногда и в одних же зданиях, устраивались и училища для еврейских детей, в коих обучение всенепременно носило ре­лигиозный характер и состояло в продолжительном и тщательном изуче­нии Священных Писаний (2 Тим. 3, 16). Несомненно, только общераспро­страненным чтением Священных Писаний и доставляемым им духовным утешением можно объяснить ту жаркую любовь и восторженное мучениче­ство за «Священные книги», о коих часто упоминают Маккавейские книги (1 Мак. 2, 50; 12, 9; 2 Мак. 7 гл.). Так было дело у палестинских иудеев.

1 Отдел о греческих переводах составлен по следующим трудам: Field. Origenis Hexaplorum quae supersimt. Oxonii. 1875 r. Prolegomena. В этом же капитальном труде собран и издан текст всех этих переводов. Buhl. Kanon und Text des alten Testaments. 1891 r. 150-1 CO ss. Ученая литература довольно подробно указана у Вигуру. Dictionnaire biblique. Par. 1901 г. v. Hexaples. В русской литературе есть о них некоторые сведения в сочинении Павла Соколо­ва: История писаний Ветхого Завета в христианской Церкви. I-III вв. М. 1886 г.

Не в ином виде, без сомнения, оно находилось и у вавилонских иудеев. Со­биравшиеся некогда вокруг Иезекииля и читавшие вместе с ним слово Божие (Иез. 20 гл.) и видевшие за чтением слова Божия Даниила (Дан. 9 гл.), а мо­жет быть и вместе с ним читавшие его, вавилонские иудеи и после сих проро­ков не оставляли завещанных ими благочестивых занятий. Нет недостатка в исторических свидетельствах о том, что и в Вавилоне были синагоги и шко­лы еврейские с частым чтением Священных книг. Упоминаются даже и об­ширные богословские учебные заведения, например в Соре.

Если же народная масса палестинских иудеев нуждалась в переводе на арамейский язык Священных книг, то несомненно еще большую нужду в подобных переводах чувствовали евреи, оставшиеся в Вавилоне, где еще и при Данииле говорили и писали по-арамейски, как видно из его книги, вполовину написанной по-арамейски.

По всем вышеуказанным причинам понятны ранние упоминания еврей­ского предания о переводчиках и переводах Священных книг на арамей­ский язык. В талмуде замечается, что как при даровании людям Закона на Синае был посредник — Моисей, так и при чтении Закона в синагоге дол­жен быть посредник — истолкователь его, называвшийся amorah, turha-mon, meturhamon. В талмуде уже выработано и записано много правил от­носительно этих толковников и переводчиков.

Общее название переводов Священных книг на арамейский язык — таргум или таргума. Иудейское предание возводит первоначальное появление их ко временам послепленных пророков Аггея, Захарии и Малахии. Ис­тинно в этом предании, по общему мнению, то, что таргумы составляться начали после вавилонского плена непосредственно, но сначала устно пере­давались и на память лишь заучивались еврейскими учеными, подобно то­му как в памяти же их сохранилась вокализация, акцентуация и прочий многочисленный талмудический и масоретский текстуальный библейский ученый материал.

Согласно свидетельству книги Неемии (8, 8) и талмудического предания (Meg. 3, а), можно думать2, что составление таргумов и устная передача их начались непосредственно же по возвращении евреев из вавилонского пле­на. Но и предаваться письму таргумический материал стал довольно рано. Так, мишна уже указывает язык и письмо, коим должны писаться таргумы (ladaim. 4, § 5), а гемара упоминает о таргуме на Иова, составленном в пер­вом веке по Р.Х. (Sabbat. 16). Приводя это свидетельство, Цунц высказыва­ет предположение (Gottesdienstliche Vortrage... 62 s.), что таргумическая ли­тература не могла начаться и закончиться одной книгой Иова. Следователь­но можно думать, что в первом веке по Р.Х. уже было не мало писанных

1 Tiberias. VI cap. называются они у Буксторфа даже «академиями».

2  Wogue. Histoire de la Bible. 144-145 pp.

таргумов1. Авторитетные для еврейства раввины, впрочем, запрещали упо­требление писанных таргумов в синагогах (I. Meg. 4, 1), по предположению Буля, потому, что они служили бы нежелательным контролем для своеоб­разного и произвольно-тенденциозного фарисейского синагогального тол­кования Писаний, а по объяснению Цунца потому, что такие таргумы упо­доблялись бы священному «Писанию». Таким образом на таргумы можно смотреть, как на синагогальное понимание Писаний, имеющее религиозное, культурно-историческое и экзегетическое значение памятников послепленного иудейства и весьма ограниченное значение для критики священного текста. Очень трудно определить время и место их происхождения, а толь­ко можно дать общие сведения об их собрании и издании.

Все существующие таргумы принадлежат по происхождению своему па­лестинским евреям. Но замечательно, что они пользуются малым автори­тетом в произведениях палестинских евреев. Так, иерусалимский талмуд цитует их, но чтоб опровергнуть (Berach. 5 § 4. ler. Meg. 3.3=Тарг. Лев. 18, 21; Zunz. I. с. 75 р.). Поэтому же, может быть, палестинские учителя Иеро-нима не знакомили его с таргумами, и он ничего не говорит о них. Также и другие отцы Церкви ничего не знают и не говорят о таргумах. Вавилон­ские иудеи, получив писанные таргумы от палестинских своих собратий, отнеслись к ним с уважением, ввели в синагоги (В. Meg. За) и сохранили до нашего времени2. Так дошли до нас два наиболее авторитетных таргума . Онкелоса и Ионафана. Остальные же таргумы: лже-Ионафанов и Иосифа Слепого имеют преимущественно палестинское происхождение. Они по­явились позднее иерусалимского талмуда и не упоминаются совершенно в последнем; по позднему же происхождению и малому у иудеев авторите­ту они неизвестны и Иерониму. Авторитетнейшими из таргумов считают­ся таргум Онкелоса на Пятикнижие, Ионафана на пророков и Иосифа «Слепого» на Писания.

 

Таргум Онкелоса на Пятикнижие

 

Об авторе его Онкелосе вавилонский талмуд замечает, что он был совре­менником и родственником римского императора Тита, учеником и другом Гамалиила, свой таргум принял из уст раввинов Елиезера и Иисуса (В. Meg. За). Но иерусалимский талмуд все подобные же биографические сведения приурочивает к греческому переводчику Акиле, признавая его также родственником императора Адриана, принявшим свой перевод от раввинов Елиезера и Иисуса (I. Meg. l,9fol. 71). Общий вывод из этих раз­норечий получается тот, что в иудейском предании не сохранилось точных

1 Корсунский. Иудейское толкование Ветхого Завета. М. 1882 г. 46 стр.

2 Вообще в вавилонских талмудических трактатах много есть выражений, сходных с тар­гумами (Zunz. 1. с. 62-64 ss. — примечание).

сведений об авторе таргума. Вероятно только, что он жил в Палестине в на­чале христианской эры и не свое составил, а записал общепринятое пони­мание Пятикнижия. Но, с другой стороны, есть основание допускать в про­изведении палестинского таргумиста переделки со стороны и вавилонских ученых. В нынешнем же виде издание таргума Онкелоса относят к III в. по P. Xp. (Buhl. Kanon und Text. 175 s. Wogue. Histoire de la Bible... 149 p.).

Относительно общего характера и достоинства таргума Онкелоса, как: кри­тического пособия, должно сказать, что он довольно близок к еврейскому ори­гиналу, несравненно ближе всех других таргумов. Он часто сохраняет еврей­ские слова оригинала, приспособляя их лишь к арамейской грамматике, обо­роты старается переводить довольно точно; перифразировку допускает в за­труднительных и поэтических оборотах, но и здесь старается передать бук­вальный смысл священного текста, а не баснословия позднейшего еврейства (как например в таргумах на Пс. 49). Но при указанных качествах и достоин­ствах таргума, никак нельзя считать его безусловной и точной копией еврей­ского оригинала. Автор держался современных общераспространенных еврей­ских богословских воззрений и их проводил в своем переводе, отступая от бук­вы и мысли священного текста. Так, среди, еврейских ученых доталмудического и талмудического периодов было общепринято учение о Слове Божием (0,52 Kb0,89 Kb ), как о личном существе, несколько выделяющемся от Существа Едино­го Бога, — учение, приближающееся к христианскому учению о Боге Слове. Слово Божие, по раввинскому учению, было посредником между Богом, уда­ленным и недоступным для мира, и видимым миром'. Согласно этому учению, Онкелос вставляет часто, вместо упоминаемого в оригинале явления Господа в мире, явление лишь Слова Божия. Так, Слово Божие, по таргуму, являлось в раю (Быт. 3,8), Аврааму (Быт. 15,8; 26,3), Моисею (Втор. 33,3) и мн. др. Так, Моисей, по свящ. тексту, говорит во Втор, 5,5: в то время я стоял между Иего­вой и вами и возвещал вам слово Болсие', а по таргуму: в то время я стоял между Словом Божиим и вами и возвещал вам говоримое Богом.

Подобное же олицетворенное значение в тогдашнем еврейском богосло­вии имела упоминаемая в Библии шехина или «Слава Божия». И шехине придавалось личное значение посредника между Богом и людь­ми, доступного последним. И о шехине, посему, часто таргумист упомина­ет и ради нее изменяет свидетельства священного текста о явлениях Госпо­да. Так, по тексту Библии Быт. 8, 27'.распространит Господь Иафета и все­лится в шатрах Симовых; а по таргуму: и шехина Иеговы будет обитать в шатрах Сима. По тексту Быт. 28, 13 Иаков на верху лествицы видел Ие­гову, а по таргуму: шехину Иеговы. Подобные же переделки в Исх. 20, 24; 33, 14; Числ. 23, 21 и мн. др.

1 См. подробное исследование в русской литературе об этом пункте еврейского учения в сочинении проф. Муретова: Логос Филона и Иоанна Богослова. М. 1882 г.

Но развивая учение о некоторых Личностях в Существе Божием и при­ближаясь как бы к христианскому учению о Троице, еврейское богословие старалось ясно противопоставить свой строжайший монотеизм языческо­му политеизму. В этом направлении много трудились александрийские иу­деи во главе с Филоном. И таргумист также разделял эти благородные, хо­тя и не безошибочные, порывы иудейских богословов. С этой целью он из­менял множественное число сказуемого в приложении к Богу (Elohim) в единственное число. Например, множественное текста Быт. 20, 13: когда Господь извел (0,8 Kb- извели) меня, в таргуме заменено единственным чис­лом, потому что Бог — един. Быт. 3, 22 — яко един от нас — переведено: как один в мире знающий доброе и злое. Таргумист настолько строг в своем мо­нотеизме, что исключает политеизм даже у злого духа, вселившегося в змия, и потому в Быт. 3, 5 — будете, как боги1,12 Kb , знающие доброе и лукавое — переводит: «как князья»1,19 Kb , знающие добро и зло, хотя очевидно получилась очень странная и неестественная мысль. Языческие боги ни­где в таргуме не называются богами, а переводится в приложении к ним слово бог перифрастически: «заблуждения народов», «предмет боязни» (Быт. 31,30,42; Исх. 32,1 ими. др.). Изречение Исх. 15, И: Кто, как Ты сре­ди других богов, переведено: никого нет кроме Тебя, Ты один Иегова. Язы­ческие идолы и терафимы, чтобы не осквернить язык именами их, перево­дятся: «предмет боязни» (Быт. 31, 30; Исх. 32, 1). По тем же побуждениям и также согласно с александрийскими иудеями таргумисты избегали или изменяли следы мнимого антропоморфизма в языке священных ветхоза­ветных писателей. Так, человекообразные о Боге выражения, объясняемые св. Златоустом «грубостью(παχυτης)» Писаний, зависевшей от грубости ветхозаветных людей, в таргуме переводятся более возвышенно. Напри­мер, Быт. 11, 5, 7; Исх. 3, 8 — хождение или схождение Бога — переводится: явление или откровение. Выражение Исх. 11, 4: Я пойду ночью по Египту — переводится: Я откроюсь среди Египта.

Несомненно, ко времени составителя, а тем более дальнейших исправи­телей и редакторов таргума приобрело большой авторитет среди иудеев фарисейское узкое и мертвящее законничество. Таргумист старается ввес­ти его в до-законное патриархальное время книги Бытия. Например, выра­жение Быт. 12, 5 — все души, рожденные в Харране — переводится: все ду­ши, служащие закону в Харране. Быт. 25, 27 — Иаков сидел дома в шатре -переводится: Иаков служил в доме училища. Быт. 49, 10 — законоположник переводится: соферим. В Быт. 22,14; 45, 27; Исх. 15, 2 таргумист видит ука­зание на построение храма. Исх. 13, 16; Втор. 6, 8 — упоминаются тефиллы. Встречающееся в позднейшем иудействе учение о второй смерти прилага­ется таргумистом к Рувиму — Втор. 33, 6: Рувим будет жить во веки, не ум­рет второй смертью.

Но перечисляя недостатки и уклонения таргума Онкелоса, мы должны обратить внимание и на достоинства его, придающие ему особую цену и значение в глазах библеистов и даже вообще апологетов христианских. Такое значение имеет находящийся в таргуме перевод мессианских проро­честв, с ясным указанием на мессианское понимание их. Так, Быт. 3, 15 пе­реводится: «вражду положу между тобою и женою, сыном твоим и Сыном ее. Он вспомнит тебе (т.е. отомстит) то, что ты сделал в начале, а ты будешь служить Ему до конца». Быт. 49,10 — не отнимется имеющий власть от Иу­ды и соферим от сыновей сынов его во веки, пока не придет Мессия, Кото­рому принадлежит царство, и Ему покорятся народы. Числ. 24, 17 — вижу Его, но не ясно, созерцаю Его, но не близко, потому что восстанет Царь из дома Израиля и помажется Мессия из дома Иакова. — Христианские бого­словы, видящие здесь мессианские пророчества и прилагающие их ко Хри­сту, освобождаются от обвинения в произволе и приложении post eventum, так как иудеи, не верившие во Христа, понимали эти пророчества в месси­анском же смысле.

Как критическое пособие к изучению священного текста, таргум имеет значение по своей древности: сходство его с существующим ныне еврей­ским текстом дает веское основание утверждать сходство последнего с си­нагогальным текстом периода появления таргума. Но, как и выше было ска­зано, нельзя этот таргум считать точной копией современного ему библей­ского текста. Кроме вышеуказанных явно тенденциозных уклонений его от еврейского текста, и вообще таргумы издревле в христианской богослов­ской литературе назывались «парафразами», т.е. перифрастическими изъ­яснениями священного текста. Это наименование вполне справедливо, со­гласно с вышеизложенной историей происхождения таргумов, как записей синагогального «изъяснения» священного текста, и с характером таргумов. Хотя мы и не имеем в руках того еврейского оригинала священного текста, с коего составлен таргум Онкелоса, но несомненно таргум заключает в себе много пояснений, дополнений, изменений, перестановок фраз, случаев двойного перевода и т.п. черт неточности, ясно доказываемых как нынеш­ним еврейским текстом, так и другими древними переводами, например, Самарянским Пятикнижием, переводом LXX, Пешито. Таковых дополне­ний много в Быт. 49 гл., Числ. 24, Втор. 32-33 глл. и др. Очевидно, осторож­ному библеисту-критику текста нужно помнить все указанные свойства таргума, общепризнанные в современном учено-богословском мире.

Экзегет видит в таргумическом перифразе историю понимания Библии в древнее время в иудействе (перед Р.Х. и вскоре по Р.Х.) и может находить и себе не мало пособий к правильному пониманию священного текста. Язык таргума арамейский очень близок, родствен, а в корнях часто и тож­дествен с еврейским языком священных ветхозаветных писателей. В нем много средств для объяснения слов и речений неудобопонятных в священ­ном ветхозаветном тексте1.

1 2 3 4 5 6

 
  • Карта сайта
  • Поиск
  • Полезные статьи
    спонсоров проекта

     


  •