Казанская духовная семинария Казанская духовная семинария
  •  Главная страница / Библиотека / Прот. Игорь Цветков. Религиозно-философские взгляды Альберта Швейцера. /

Заключение

 

Пришедший в историю европейской культуры на рубеже двух столетий, на границе двух государств - Германии и Франции, и двух культур - католической и протестантской - Швейцер явился словно специально для того, чтобы поставить перед ними ряд сложнейших вопросов. В глубокую задумчивость, смешанную с удивлением, погружает слушателя строгая сосредоточенность и загадочная простота его интерпретаций органных сочинений Баха. Альтруистический подвиг африканского доктора будоражит наше воображение и этическое чувство. Огромным вопросительным знаком перед богословием XX века стояло и все еще продолжает стоять “безумие” “последовательной эсхатологии” исследователя, сказавшего однажды, что "Африка была моей импровизацией, а богословие - градом пребывающим (bleibende Staat)". Трудно преодолеть недоумение, происходящее от невозможности примирить интуитивно верное проникновение Швейцера в смысл посланий апостола Павла и произвольно-прихотливое истолкование этих интуиций. Наконец, швейцеровский принцип "благоговения перед жизнью" ставит также значительно больше вопросов, чем разрешает. Является ли его соблюдение единственной праведностью, а нарушение - единственным грехом? или грехом par excellence? или любой грех производен от этого? Гарантирует ли он от эксцессов и рецидивов греховности? и если да, то какой ценой? или понятие греха вообще надо устранить, если и верующий и атеист в равной степени ответственны перед "жизнью" и в этом смысле "греховны"?Произведенный обзор и анализ основных трудов А.Швейцера позволяет сделать следующие неблагоприятные для системы богословских и мировоззренческих взглядов мыслителя выводы.

Швейцер - не богослов. Хотя очевидно, что личность “Иисуса из Назарета” занимает значительную часть его мировоззренческого горизонта, занимает его именно персона, а не содержание христианского благовестия, самые главные понятия которого - Творец, Откровение, спасение - Швейцер просто не замечает.

Швейцер - не историк. Система, согласно которой он отбирает заслуживающие доверия источники а подозрительные игнорирует, имеет мало общего с требованиями научной объективности и попросту пристрастно. Осмеянная им “Жизнь Иисуса” Ренана - не в большей степени исторический роман, чем его собственная реконструкция “тайны мессианства”.

Швейцер - не философ. Философия, худо-бедно, стремится создать опорные точки в обескураживающей неразберихе внешнего и внутреннего мира - идеи, структуры, сущности, смыслы, значения, ценности, причины... По Швейцеру, все это - пустой труд, поскольку и мир и жизнь абсолютно иррациональны и все, кроме “элементарного” мышления и этической воли - от лукавого.

Швейцер и не мудрец, каким его хотели представить последователи безбожного “благоговения перед жизнью”. Он позволял обманывать себя и использовать свое имя представителям довольно сомнительных идеологий: коммунистам из СССР и ГДР, экологистам и пацифистам в лучшем случае наивной ориентации, тенденциозного толка защитникам евреев, и просто всякой недальновидной гуманистической интеллигенции. Умный Ж.-П.Сартр, нарисовавший в своей знаменитой “Тошноте” фигуру Автодидакта, испытавшего в тюремной тесноте мистическое чувство единства с людьми, возможно, имел перед глазами этическую теорию своего родственника (дядю по материнской линии).

Христианин ли был Швейцер? Да лишь поскольку личность Иисуса для него стоит на несравненной высоте по отношению ко всем без исключения другим двигателям человеческой мысли и истории, и является как бы маяком его собственной мысли и воли. И, конечно, нет уже хотя бы потому, что самого имени “Христос” Швейцер, кажется, терпеть не может. Швейцерова “вера в Иисуса” представляет собой, как можно судить по его лекциям “Христианство и мировые религии” подправленный “учением Иисуса” классический иудаизм. Примечательно, что в этих лекциях, прочитанных в год самой напряженной работы над книгой, излагающей концепцию “благоговения перед жизнью” (1922), это любимое детище Швейцера не фигурирует вообще. Видимо, мыслитель чувствует, что она слабовата для противостояния мощным “восточным учениям” и побивает последние (правда, вполне успешно) общебиблейским монотеизмом - чтобы в изданной на следующий год “Культуре и этике” больше его не вспоминать.

Человек, назвавший самое выдающееся и впечатляющее дело своей жизни музыкальным термином “импровизация”, и понят может быть лучше всего с помощью музыкальных параллелей и аналогий. Музыка, и именно органная музыка, была первой и самой устойчивой любовью Швейцера1. Девятилетним мальчиком занял он место органиста церкви в родном Гюнсбахе, 80-летним старцем последний раз приехал в Европу, чтобы посидеть за тем же сельским органом.

1 Сама формула Ehrfurcht for dem Leben, открывшаяся Швейцеру в мистический момент его жизни (маленький пароходик в безмолвии огромного разлива океанского устья экваториальной реки), по фонетическому строению музыкальна - нарастание высоты от басового “эрфурхт” к “лебен” высокого регистра, ритмична (трехстопный хорей) и достаточно изощренна - ни один звук первых двух слов не повторяется в двух последних.

Поглощающий мыслителя идеал сочетания рационального и мистического реализован в самой структуре музыкального звука, строго рациональные законы гармонии которого базируются на полностью иррациональной системе интервалов ( 2/3, 3/4 и т.д.). Орган, самый рассудочный и “умышленный” инструмент в мире, лучше всего создает ощущение таинственности и непостижимой глубины, и особенно силен в создании такого эффекта И. С. Бах, - величайший по мнению Швейцера, из всех живших на Земле композиторов. В музыке Баха, (1675 - 1750) в свою очередь, неповторимым образом соединятся мистические порывы XVII века (французская католическая мистика, германский пиетизм) с беспощадным рационализмом и индивидуализмом XVIII-го.

В личности же самого Швейцера борьба мистического и логического начал не привела к той гармонии, которая составляет величие его любимого композитора и человека. Логическое возобладало, к сожалению, там, где более всего необходима была мистическая интуиция, т.е. в уразумении Личности Христа. Недостаточно оказалось разоблачить ложь либеральных “жизнеописаний” Христа и свести воедино несколько событийных и логических концов. Приближенный ли к нашему времени либеральным богословием или снова возвращенный в свое Швейцером (см. Приложение I, С.161) Иисус Христос, как вневременной Бог и Спаситель, этих приближений и удалений не хотел замечать и требовал Свое от каждого христианина, в том числе и от Швейцера. Было ли оно действительно исполнением юношеской клятвы, или скорее выходом из экзистенциального тупика, но подвижническое африканское отшельничество Швейцера не находится все же в какой-либо связи с его богословскими принципами. Его увещевания работать в духе “воли и надежды Иисуса” выглядят более самозаклинаниями, чем жизненными импликациями богословских прозрений.

И, наоборот, свою глубокомысленную интуицию “благоговения перед жизнью” Швейцер не позаботился подкрепить логически, хотя этика никак не может подменять учения о бытии, но была во все времена лишь логическим выводом из такого учения. А бытие в полном смысле для христианина - это лишь личный триипостасный Бог и Его Царство.

 

 
  • Карта сайта
  • Поиск
  • Полезные статьи
    спонсоров проекта

     


  •