Казанская духовная семинария Казанская духовная семинария
  •  Главная страница / Библиотека / Наука о человеке /

Предисловие

 

Есть что-то особенное в содержании христианства, что сущест­венно близко соприкасается с интимной жизнью человеческого ду­ха и непосредственно затрагивает самые глубокие интересы его. И есть что-то особенное в самом человеке, что властно двигает его волю и мысль в направлении идеального мира и заставляет его ид­ти туда, откуда пришло христианство. Конечно, он может идти ту­да по другой дороге и может никогда не встретиться с христианст­вом. Но есть какой-то путь, на котором он не может не встретиться с христианством, и если только дойдет до него, то не может не включить его в круг своих размышлений и не может не согласиться с его истиной. Мы хотим определить этот путь, — хотим выя­снить те положительные основания, которые позволяют язы­ческому уму человека усвоить себе содержание христианской про­поведи и принять христианство в качестве религии.Исследование этих оснований необходимо для правильного по­нимания христианства и для составления правильного суждения о нем. Если те основания, на которых утверждается вера в истину христианства, представляют из себя достоверные познания бес­спорных фактов, то и вера в истину христианства окажется не только логически возможной верой, и даже не только научно-со­стоятельной верой, но именно верой истинной. Если же эти ос­нования окажутся простыми догадками и соображениями человеческой мысли, да к тому же еще догадками и соображени­ями по поводу таких фактов, которые на самом деле непонятны для мысли, то вера в истину христианства, психологически вполне возможная, для научно-критического мышления, однако, окажет­ся прямо несостоятельной верой. В силу этого научное исследова­ние тех оснований, из которых возникает убеждение в истине христианства и на которые конечным образом опирается и самый факт религиозного отношения к нему, очевидно, представляет со­бою такую задачу, к решению которой могут вполне согласно идти как защитники христианства, так и противники его, потому что с решением этой задачи они действительно могут прийти или к дей­ствительному оправданию христианской веры, или к полному ее разрушению. Собственно говоря, другого пути к решению вопроса об истине или не истине христианства нет и не может быть. Ведь это не оп­равдание христианства, когда вера в его истину оправдывается ве­рой в его божественное происхождение, а вера в его божественное происхождение оправдывается верой в божество Иисуса Христа, а вера в божество Иисуса Христа оправдывается верой в некоторые дела Его, как произведения божественной силы, а вера в божест­венное происхождение некоторых дел Иисуса Христа оправдыва­ется невозможностью объяснить их иначе. Из незнания ничего другого не может получиться, кроме незнания.

Но это и не опровержение христианства, когда путем рассудоч­ного анализа некоторых христианских учений стараются доказать их немыслимость и эту немыслимость делают основанием такого вывода, что будто эти учения совершенно ложны. На самом деле из такого основания может быть сделано и совершенно другое заклю­чение, — из него именно прямым путем может быть выведено зна­менитое положение Тертуллиана: credo, quia absurdum est=я не в состоянии этого понимать, и потому мне приходится в это веро­вать. На это положение теперь уже привыкли смотреть как на вы­ражение слепого хотения верить. Но в действительности оно может выражать собою и полное обоснование разумности веры. Допусти­те только, что в содержании христианского вероучения находится достоверное познание некоторой истины, и допустите, что с содер­жанием этого познания органически связано содержание всех не­постижимых христианских учений; тогда вера в истину этих уче­ний окажется не только психологически естественной и логически возможной, но верой разумной и верой истинной; потому что отка­заться от этой веры, если только действительно доказана внутрен­няя, органическая связь непостижимых христианских учений с со­держанием достоверного познания истины, для рассудочного мыш­ления так же невозможно, как невозможно для него считать досто­верное познание истины за совершенное незнание ее.

Кажется, очень понятно, что и цели защиты христианства, и цели опровержения его необходимо должны направляться к одно­му и тому же пункту. Необходимо требуется выяснить, на что именно опирается вера в истину христианства. Конечно, эта ве­ра, как и всякая вообще человеческая вера, несомненно, опирается на какое-нибудь познание. Ведь если бы человек ограничился только логикой христианского вероучения, то он и пришел бы только к сознанию его непостижимости или просто немыслимости. А если бы он остановился только на мысли об этой непостижимо­сти, то он и нашел бы в этой мысли основание не для своей веры, а только для своего неверия. В этом случае он непременно бы выска­зал такое положение: так как я не в состоянии этого понимать, то я не могу в это и верить. И это положение было бы психологически вполне естественно, потому что оно выражало бы собою действительное положение человеческой мысли в отношении хри­стианского вероучения, и логически оно было бы совершенно пра­вильно, так как утверждение невозможности веры здесь прямо бы вытекало из своего действительного основания — из невозможно­сти мышления. Поэтому, если человек сознает и признает полную непостижимость христианского вероучения и, несмотря на это, все-таки утверждает его истинность, то самый факт этого утверж­дения ясно показывает, что у него есть какое-то познание, с кото­рым неразрывно связывается в его мысли все содержание христи­анского вероучения, и по силе этой именно неразрывной связи ему уж необходимо приходится верить в истину непостижимых хри­стианских учений, хотя он и не в состоянии их понимать. Стало быть, как в интересах защиты христианства, так и в целях опро­вержения его одинаково необходимо выяснить и определить, что это за познание такое, которым определяется вера в истину хри­стианства, и насколько достоверно это познание. В случае призна­ния этого познания вполне достоверным, необходимо далее выяс­нить и определить, каким образом содержание этого познания свя­зывается со всем содержанием христианского вероучения и почему эта связь может определять собою не только простое предположе­ние мысли насчет возможной истинности христианского вероуче­ния, но и несомненную уверенность в его действительной истинно­сти?

Предлагая опыт решения этих вопросов, мы не можем, конеч­но, задаваться такою целью, как совершенное прекращение борь­бы между верой и неверием. Эта борьба вызывается такими причи­нами, которые не имеют к науке никакого отношения и потому не могут быть устранены путем научного исследования. Мы имеем в виду более скромную цель. Нам хотелось бы установить такую точку зрения на христианство, на которой бы свободно могли сто­ять и вера и неверие и с которой бы они одинаково могли увидеть в содержании христианского катехизиса не просто лишь искусст­венное сцепление каких-то непостижимых текстов, а цельную и связную систему глубоких и великих учений. Если, при таком взгляде на христианство, верующий человек найдет для себя воз­можность не только заучить на память все содержание катехизиса, но и открыть в этом содержании действительное выражение своих действительных верований, то это будет хорошо. И если неверую­щий человек, оставаясь при своем неверии, все-таки найдет для се­бя возможность, по крайней мере, отнестись к христианству с тем уважением, какого оно заслуживает не только в качестве истинной религии, но и в качестве истинной философии жизни и духа, то в крайнем случае даже и это будет хорошо, хотя и не так хорошо.

 
  • Карта сайта
  • Поиск
  • Полезные статьи
    спонсоров проекта

     


  •