Казанская духовная семинария Казанская духовная семинария
  •  Главная страница / Библиотека / История Русской Церкви / Глава V. Церковное право. /

Глава V. Церковное право.

Политическое значение владыки в Новгороде было такое, какого не имел сам митрополит в Москве, не имели и все прочие русские иерархи. Владыка считался в Новгороде первым лицом, как бы главою его и отцом, без согласия и благословения которого новгородцы не предпринимали ничего важного в своих гражданских делах. 1) По благословению владыки они начинали войну. “Не можем, господине отче, —  говорили они в 1398 г. владыке Иоанну, —  терпеть насилия от великого князя Василия Дмитриевича, что отнял у нас нашу отчину и дедину... Благослови нас, отче владыко, поискать св. Софии пригородов и волостей, и мы или отыщем их, или положим свои головы за св. Софию и за своего господина, за Великий Новгород. И владыка Иоанн благословил своих детей и воевод новгородских, и всех воев” [164]. 2) Ко владыке обращались новгородцы, когда хотели заключить мир, и посылали владыку как своего главного представителя с другими мужами для переговоров о мире. В 1380 г. “били челом весь Новгород господину своему архиепископу владыке Алексею”, чтобы он пошел к великому князю Димитрию Иоанновичу для заключения мира, и владыка принял челобитье своих детей и всего Новгорода, ходил в Москву с множеством бояр и имел успех. Точно так же в 1397 г. “и посадник, и тысяцкий, и бояре, и весь великий Новгород били челом господину своему владыке Иоанну”, отправлявшемуся в Москву, походатайствовать за них и их нарушенные права пред великим князем Василием Дмитриевичем, и Иоанн ходатайствовал вместе с другими послами, хотя и не мог склонить князя к миру. С подобными поручениями отправляем был владыка новгородцами и прежде несколько раз [165]. И все договорные грамоты Новгорода с великими князьями тверскими и московскими начинались обыкновенно словами: “Благословение от владыки, поклон от посадника и тысяцкого” и проч. Равно и князья с своей стороны заключали договоры “со владыкою, и с посадником, и с всем Новым городом” и начинали иногда свои грамоты “поклоном к отцу ко владыке” [166]. А псковитяне присылали посольство свое прямо ко владыке и били ему челом, чтобы он благословил Великий Новгород примириться с ними, и владыка благословлял детей своих новгородцев принять “братию свою молодшуто” псковичей по старине [167]. Участие владыки требовалось даже в договорах Новгорода с чужеземцами: в 1339 г. вместе с новгородскими послами отправляем был посол и от владыки за море к шведскому королю, чтобы закончить мир по старым грамотам; а в 1428 г. ездил владыка Евфимий к Порхову с послами новгородскими и заключил мир с великим князем литовским Витовтом [168]. 3) По благословению владыки новгородцы начинали и совершали и свои внутренние дела, каковы: строение городов, раздача льгот, жалованных грамот и под. В 1387 г. “благословил владыка Алексей весь Новгород ставить город Порхов каменный”, и исполнили новгородцы волю владыки. В 1448 г. дал Великий Новгород на вече по благословению владыки Евфимия жалованную грамоту Троицкому Сергиеву монастырю, которою освобождал монастырских людей, отправлявшихся с товарами на Двину и Вологду, от торговых пошлин [169]. 4) Во дни народных волнений и мятежей владыки старались убеждать возмутившиеся толпы, успокаивать страсти и являлись миротворцами. В 1342 г., когда весь Новгород разделился было на две стороны и обе стороны готовились взяться за оружие, владыка Василий с посадником примирили враждовавших и предотвратили кровопролитие. В 1359 г., когда на самом вече произошел бой между согражданами и потом одних убили, а других ограбили и смятение продолжалось три дня, владыка Моисей, удалившийся уже на покой, и новоизбранный на владычество Алексий — оба обратились к враждовавшим партиям с своими убеждениями и склонили их к миру. В 1418 г., когда возмутившаяся чернь ограбила целые улицы и начала звонить во все колокола, когда потрясся весь город, сторона Софийская восстала на Торговую и толпы с обеих сторон бежали с оружием на большой Волховский мост, причем многие были задавлены и убиты, когда страх напал на всех; владыка Симеон в полном облачении, сопутствуемый Собором духовенства, вышел на тот же мост, стал на средине и начал благословлять обе стороны святым крестом; при виде этого многие прослезились, а другие спешили повергнуться пред владыкою, и все, по благословению его, разошлись в свои домы [170].

К кафедре Новгородского архиепископа издавна тянули “погосты, и села, и земли, и воды со всеми пошлинами”. Из числа этих владений случайно упоминаются в летописях волость Вель, находившаяся в Заволочье, на которую в 1398 г. сделал нападение боярин великого князя московского Василия Дмитриевича, и городок Молтовици, подвергавшийся пожару в 1401 г. [171] Кроме разного рода доходов с вотчин, в казну владыки поступали пошлины с церквей и духовенства и пошлины судные с духовенства и мирян, и как те, так и другие, при обширности епархии, были, без сомнения, очень немалы. Владыка жил в богатых палатах, имел своих бояр, столников и многочисленную прислугу, а для управления вотчинами — своих волостелей, для заведования казною — своего казначея [172]. К чести Новгородских владык надобно сказать, что свои экономические средства они употребляли не на себя только, а преимущественно на построение и украшение храмов Божиих и святых обителей: почти каждый из них, как мы видели, соорудил одну, две или три церкви и монастыря, а, например, владыка Моисей устроил пять монастырей, владыка Евфимий II — шесть церквей. Вместе с тем не щадили владыки своих денег и для дел общественных. Владыка Василий в продолжение двух лет (1331-1333) поставил “город камен”, т.е. каменную ограду вокруг кремля, или детинца, начиная от церкви святого Владимира, находившейся на одних из ворот кремлевских, до церкви святого Бориса, а в следующем году и покрыл всю эту ограду. Тот же владыка в 1338 г. построил новый мост через Волхов своими людьми [173]. Владыка Иоанн в 1400 г. продолжил каменную ограду вокруг детинца, начиная от церкви святых Бориса и Глеба, а в Пскове дал свое сребро для сооружения костра (каменной башни) над Исковою в детинце псковском [174]. Владыка Евфимий в 1428 г. для выкупа пленных у князя Витовта приложил свою тысячу рублей к тем пяти тысячам, которые поднесли ему новгородские бояре [175]. В случаях крайней нужды новгородцы и сами пользовались, конечно не без согласия владыки, софийскою казною, как будто общественною: по крайней мере, был такой случай в 1391 г., когда после страшного пожара новгородцы взяли пять тысяч сребра у святой Софии с полатей “скопления владычня Алексиева”, разделили на пять концов, по тысяче на каждый, и воздвигли каменные костры у всякой улицы [176].

О других наших епархиальных архиереях того времени сохранилось гораздо менее сведений. Для управления своими епархиями, которое совершалось, без сомнения, по общим законам отечественной Церкви, они имели у себя наместников и десятинников, о тех и других упоминается еще в “правиле” Владимирского Собора [177]. Наместников, может быть, имели у себя и не все архиереи и не всегда, а только некоторые и в случаях нужды, по обширности ли епархии или по своей болезни. Так, когда епископ Ростовский Кирилл сделался крайне дряхл и слаб, в помощь ему, с его согласия и по благословению митрополита Кирилла, “изведоша архимандрита св. Богоявленья Игнатья, и бысть причетник церкви св. Богородицы в Ростове”, а в следующем (1262) году, по смерти Кирилла, занял самую его кафедру [178]. Десятинники заведовали судебною частию в своих десятинах, или церковных округах, и собиранием судебных пошлин, и иногда, если не всегда, были люди светского звания [179]. По гражданским делам значение наших иерархов было очень немаловажное. Епископы благословляли князей на княжение; по благословению своих епископов князья давали жалованные грамоты; епископов приглашали они в качестве свидетелей при написании своих духовных завещаний [180]; епископов отправляли князья друг к другу для переговоров о наследстве, о разделе земель и вообще для взаимных объяснений [181]; епископов же посылали иногда для заключения мира после военных действий [182]. А в другое время епископы и сами примиряли князей и предотвращали между ними кровопролитие [183]. Весьма замечательно в этом отношении послание от лица пяти наших архипастырей с несколькими архимандритами и игуменами, писанное в 1447 г. к углицкому князю Димитрию Шемяке после того, как он, дав клятву признавать Василия Васильевича великим князем московским, начал снова домогаться великокняжеского престола. В послании святители напоминали Димитрию, как напрасны были все усилия его отца и брата овладеть великим княжением, представляли потом целый ряд его собственных действий против великого князя и отечества и с особенною подробностию обличали его последнее вероломное нарушение клятвы, а в заключение убеждали Шемяку исполнить свято все условия заключенного договора и, между прочим, говорили: “И о том тебе, господину нашему, напоминаем и бьем челом, пожалуй, пощади свою душу и свое христианство, соблюди свое крестное целование и пред своим братом старейшим исправься во всем чисто... Молим тебя, смирись сокрушенным сердцем, и Божия благодать и милость, а нашего смирения молитва и благословение будут с тобою. Если же захочешь остаться в твоем жестокосердии, то сам на себя наложишь тяжесть церковного проклятия и чужд сделаешься от Бога, и от Церкви Божией, и от православной христианской веры, и не будет на тебе милости Божией и Пречистой его Матери и силы того истинного и животворящего креста, который ты целовал в знак верности своему брату старейшему, великому князю Василию Васильевичу; также не будет на тебе нашего святительского и священнического благословения и молитвы, ни на тех, кто станет вместе с тобою замышлять зло на великого князя и его детей. И если при таком твоем упорстве прольется христианская кровь, то вся эта кровь будет на тебе” [184]. Голос архипастырей подействовал на Шемяку: он просил великого князя Василия Васильевича принять его в дружбу и любовь [185], хотя вскоре за тем снова нарушил мир. При всем уважении, каким пользовались наши иерархи среди своей паствы, были, однако ж, примеры и неприязненного отношения к ним князей и народа. В 1295 г., когда Ростовский епископ Тарасий отправился в Устюг, вслед за ним поехал и князь ростовский Константин, “и ят владыку, и люди около его избиша” неизвестно за что [186]. Незадолго пред тем временем народ муромский, подозревая своего архипастыря Василия († 1295) в нечистой жизни, вздумал сам, без всякого законного расследования, изгнать его или умертвить. Напрасны были все убеждения святителя в своей невинности: на другой день он должен был удалиться из города, и хотя совершившееся при этом чудо засвидетельствовало о его непорочности и пробудило в муромцах чувство раскаяния, но владыка уже не захотел возвратиться к ним, а перенес свою кафедру в Рязань [187]. Точно так же жители Ростова изгнали епископа своего Иакова по одному подозрению его в нечистой жизни и без всякого суда со стороны митрополита. Иаков построил себе хижину в двух верстах от города на берегу озера Неро и хотя простил ростовцев, но уже не согласился, несмотря на все их просьбы, снова занять свою кафедру и скончался (1292) в основанной им обители, в которой доныне почивают его святые мощи [188]. Для содержания наших епархиальных архиереев точно так же, как и самого митрополита, служили прежде всего церковные и судные пошлины, собиравшиеся для каждого из них в его епархии [189]. Кроме того, по господствовавшему обычаю времени, епископы владели землями, селами и вообще вотчинами. Например, Рязанский владыка имел несколько таких сел и земель, которые частию были куплены, а больше подарены князьями [190]. У владыки Перемышльского и других западнорусских иерархов издавна были земли, села с людьми и подворья [191]. О волости Тверского епископа Олешне и о том, что он имел “слуги довольны”, упоминают летописи [192].

После владык наибольшим уважением пользовались настоятели монастырей — архимандриты и игумены. И их приглашали князья в качестве свидетелей при написании своих договоров [193]; и их посылали друг к другу для заключения мира, как примирил (1386), например, преподобный Сергий Радонежский рязанского князя Олега с великим князем Димитрием Иоанновичем [194]. И игумены позволяли иногда себе сами говорить смело князьям и убеждать их к справедливости и любви. “Слышал я, государь князь великий, —  писал преподобный Кирилл Белоезерский к Василию Димитриевичу московскому, —  что произошло великое несогласие между тобою и сродниками твоими, князьями суздальскими. Ты, государь, выставляешь на вид свою правду, а они свою, и из-за этого несогласия между вами открылось сильное кровопролитие в народе христианском. Но, государь, вникни без предубеждения в их дело и, в чем будет их правда пред тобою, уступи им со смирением; а в чем будет твоя правда пред ними, стой за свою правду. И если они будут просить у тебя, государь, милости. Бога ради окажи им милость по их мере. Я слышал, государь, что доселе они были в утеснении у тебя, и это было причиною всей брани между вами. Итак, Бога ради покажи на них свою любовь и милость” [195]. При том всеобщем уважении, каким пользовалось у нас не только настоятели монастырей, но и вообще иноки, очень естественно, если не одни князья, а и бояре, и мужи служилые, и люди всех сословий делали на монастыри свои вклады, особенно пред смертию и в своих духовных завещаниях, и если монастыри наши владели разного рода угодиями и вотчинами [196].

В челе белого духовенства видим протоиереев, которые находились в Москве, в Новгороде и, вероятно, при всех кафедральных соборах и которым владыки делали по временам разные епархиальные поручения [197]. В других церквах, сельских и городских, даже в соборах некафедральных, служили только священники: по крайней мере, во всем Пскове, который считал у себя три соборных церкви, не было ни одного протоиерея. Причты церквей были немноголюдные, как можем заключать из того, что даже в главном псковском соборе — Троицком состояло, кажется, всего два священника, диакон и дьячок, да еще два старосты [198]. И священники принимали иногда участие в делах общественных: бывали свидетелями при договорах князей, посылались в числе послов для заключения мира и других подобных дел [199]. Есть основания думать, что и приходские церкви иногда владели землями и селами, которые то приобретали чрез покупку, то получали от православных по духовному завещанию [200].



[1] Русск. достопамятн. 1. 106—107 [362]; Восток. Опис. Румянц. муз. 290— 291 [246]; Розенкампф о Кормч. книге. 56—59, а по изд. второму — 51—52 [371].

[2] См. прил. 1.

[3] Сведения о Софийском списке — в Русск. достопам. 1. 19—21 [407]. О Софийском и Рязанском — у митрополита Евгения (Словар. духовн. писат. 1. 324—329. Изд. 2 [270]) и барона Розенкампфа (о Кормчей. 7—12 и др. [371]), которые оба изучали эти списки непосредственно и сравнивали их между собою. Большею ясностию и точностию при всей своей краткости отличаются свидетельства митрополита Евгения, который, например, говорит, что «толкования в обоих списках буквально сходны» или «слово в слово сходны» (Словар. духов, пис. 1. 327 [270]; Опис. Киево-Соф. соб. Прибавл. 239 [269].

[4] Тексты этого правила и по сокращению Аристина, т.е. по Рязанскому списку, и по списку Софийскому представляет барон Розенкампф, и сам же сознается, что митрополит Кирилл привел это правило (см. Русск. достопам. 1.108 [362]) именно по сокращению Аристинову (о Кормч. Прим. С. 51—53. Изд. 1 [371]). А между тем, к изумлению, держится мысли, что не Рязанский, но Софийский список есть копия с того, который получил митрополит Кирилл из Болгарии (там же. 10). Нельзя не пожалеть, что Розенкампф не сличил и все другие правила, приводимые Кириллом в том же соборном деянии, с текстами по спискам Рязанскому и Софийскому, тогда можно было бы уже с непререкаемостию решить вопрос, какой из этих списков есть копия с первоначального — Кирилловского.

[5] Чтобы убедиться в этом, довольно сличить известие рязанских писцов с письмом Святослава и припискою Драгослава, которые все напечатаны у Розенкампфа (о Кормч. 56-63 [371]).

[6] Розенкам. О Кормч. Прим. 47. С. 56 или яснее — прим. 46. С. 268. Изд. 2 [371]. Снес.: Восток. Опис. Румянц. муз. 290, 298 [246].

[7] Этого мнения держался митрополит Евгений (Слов. духовн. пис. 1. 326 [270]; Опис. К.-Соф. соб. Прибавл. 238 [269]) и держится автор статьи «О первоначальном составе славянской Кормчей книги», напеч. в Христ. чтен. 1851. 1. 558 [320]. Барон Розенкампф, как мы уже заметили, напротив, признавал Софийский список копиею с Кирилловского, или болгарского. А автор «Обзора русской духовной литературы» [417] замечает, что «списком с болгарской Кормчей, присланной к митрополиту Кириллу, надобно признать список Румянц. муз. XVI в. № 232 [177], так как в нем сохранялось самое письмо, при котором препровождена была к нему Кормчая», и присовокупляет, будто текст восточных правил предложен здесь в подлинном, полном виде его, как у Зонары и Софийской Кормчей, а не как в Рязанской (1. 55, в статье о Кирилле II [417]). Между тем барон Розенкампф этот самый список Кормчей Румянц. муз., означенный в Опис. Востокова под № 232, а у него — Розенкампфа — под № 5 [177], относит именно к Рязанской фамилии, а не к Софийской (о Кормч. 12 [371]; Восток. Опис. Рум. муз. 297 [246]), и, судя по описанию этого списка у Востокова, который неоднократно замечает, что правила изложены в нем как в печатной Кормчей, не может оставаться никакого сомнения, что список действительно относится к Рязанской фамилии.

[8] Таковы списки Румянц. муз. № 233 и № 234 [178, 179]. Но стоит только сравнить, например, русские статьи, помещенные в этих списках, с теми, какие находятся в Софийском (Русск. достопам. 1. 20—21 [407]), чтобы видеть сделанные прибавления или дополнения.

[9] Розенкампф указывает на один список XV в., принадлежащий купцу Лаптеву [210] и «совершенно сходный» с Рязанским, следовательно, без изменений и прибавлений, и в этом Лаптевском списке есть означенное письмо и приписка (о Кормч. 12 и прим. 47. С. 56, а яснее — по 2-му изд. прим. 46. С. 268 [371]). Есть также в списках Рязанской фамилии — Румянцевском № 232 [177] (Опис. С. 290 [246]) и Новгородском [4] (Опис. Киево-Соф. собора. Прибавл. 238 [269]).

[10] Имеем в виду мнение Розенкампфа (о Кормч. 64 [371]). Кстати заметим следующее. Патриарх Никон говорит, что при первоначальном печатании у нас славянской Кормчей она была свидетельствована по многим славянским спискам, «наипаче же свидетельствова тую книгу греческая Кормчая книга Паисии патриарха св. града Иерусалима, яже древними писцы написася за многая лета, емуже патриарху Паисии в та времена бывшу в царствующем граде Москве» (Послесл. к 1 части печатной Кормч. Л. 647 [310]). А известно, что печатная наша Кормчая издана по редакции смешанной, так называемой у нас Рязанской. Не следует ли отсюда заключить, что и греческая древняя Кормчая, по которой наша печатная была поверяема и свидетельствована при печатании, принадлежала к той же самой смешанной редакции?

[11] Таково мнение о происхождении Софийской редакции митрополита Евгения (Опис. Киево-Соф. собора. Прибавл. С, 239 [269]; Словар. духов, писател. 1. 327 [270]). В ответах Новгор. епископа Нифонта на вопросы Кирика — XII в.— приводятся правила полные (Розенк. о Кормч. Прим. 40. С. 47 [371]).

[12] Доселе сохранились списки Кормчей, кроме Рязанского и Софийского: XIII в.— в Синодальной библиотеке [45]; XIII—XIV вв.— в той же библ. [48] (Сдаем Указател. Синодал. библ. 194 [375]); XIV в.— в библ. бывшей Царского [209] (Опис. рукоп. Царек. С. 169 [404]); XV в.— в библ. Московской Д. Академии [163, 206] (Розенк. о Корм. Прим. С. 266 [371]); еще XV в.— список Браи-ловский в император. Публ. библиотеке [85], список Архангельский, или Строгановский, и два списка купца Лаптева [210] (Розенк. о Кормч. кн. По 2-му изд. С. 7—8 [371]). Известны в позднейших копиях списки: писанный в 1286 г. для волынского князя Владимира Васильковича [180] (Восток. Опис. Рум. муз. 313 [246]), писанный в 1375 г. в Суздале  (Колачев. о Кормч. в Чтен. Москов. истор. общ. 1847. 3. Отд. 1. 117 [299]) и писанный в 1403 г. в Москве [177] (Восток. Опис. Рум. муз. 296 [246]). Впрочем, относительно последнего списка должно сознаться, что сделанная в конце его заметка о времени написания его, т.е. 1403 г., могла относиться не ко всему этому списку Кормчей, а только к последней статье, в нем помещенной, именно к грамоте в. к. Василия Димитревича митрополиту Киприану, при которой заметка эта и сделана (см. там же).

[13] Розенк. о Кормч. 62 [371]; Русск. достопам. 1. 19 [407].

[14] В Синодальной библ., кроме Софийского списка Кормчей, есть еще три: XIII [45], XIII-XIV [48а] и XVI вв. [48б] (Савв. Указат. 194 [375]). Два из этих списков Розенкампф относит к Рязанской фамилии, но какие — не определяет (о Кормч. 12 [371]). Во всяком случае, в числе их должен находиться один или XII, или XIII—XIV вв. О прочих списках Рязанской фамилии см. у Розенкампфа — о Кормчей. С. 8-9. По изд. 2-му [371].

[15] В нем, например, русских статей только две: устав Владимиров и правило митрополита Иоанна II к Иакову черноризцу; притом устав другой редакции, а не той, что в Софийском списке, и помещен не в конце Кормчей, а вдруг после правил VII Вселенского Собора (Опис. Рум. муз. 309-342 [246]. Снес.: Русск. достоп. 1. 20 [407]).

[16] Розенкампф о Кормчей. С. 7—8. По изд. 2-му [371].

[17] Описания Кормчих — в Опис. Рум. муз. [246]. Списки необследованные: XIII в. в Синодальной библ. [45] и XIV в. библ. Царского [209] (см. прим. 12).

[18] Это прение Лаврентия Зизания с игуменом Илиею напечатано в Летопис. русской литерат. и древностей, изд. Тихонравовым. 1859. Кн. 4. Отд. 2. С. 99 [364].

[19] Послеслов. к 1 части печатной Кормчей. Л. 647 [310].

[20] Степ. кн. 2. 248 [308]. В других летописях упоминаются здесь только правила, но не сказано, чтобы они были принесены Киприаном из Царяграда (Карамз. 8. Прим. 173 [301]), или даже вовсе не упоминается и о правилах (Ник. лет. 7. 56 [374]).

[21] Горск. и Невостпр. Опис. рукоп. Синод, библ. Отд. 2. Кн. 2. С. 216—218 [254].

[22] См. Обзор. русск. дух. литерат. Ч. 1. 77 [417], в статье о митрополите Киприане, и того же автора — Истор. Русск. Церкв. 2. 62. Изд. 2 [416].

[23] Акт. ист. 1. № 19 [228].

[24] Патриарх Никон, упомянув о многих Кормчих, собранных для свидетельствования, действительно говорит о какой-то одной, наиболее важной: «В нихже едина паче прочих в сущих правилех крепчайши» (Послесл. к 1 части печ. Кормч. Л. 647 [310]).

[25] Барон Розенкампф думал видеть Киприанов перевод церковных правил в переводе, который нашел он в сводной Кормчей по списку 1615 г. [130'], так как перевод этот отличен от всех прочих переводов и по слогу может будто бы приличествовать Киприану (о Кормч. 75 [371]). Преосв. Филарет, называя догадки Розенкампфа неверными, говорит только, что список Киприановой Кормчей — в библ. московского Успенского собора [161] (Обзор, р. дух. лит. 1. 78 [417]; Истор. Русск. Ц. 2. 129. Прим. 217 [416]) и ссылается в последнем своем сочинении на Снегирева — Памяти. моек. древност. С. 46—48 [390], хотя во всем описании этой Кормчей, здесь помещенном, нет ни малейшего намека на ее происхождение от Киприана.

[26] О сборнике с правилами по Иоанну Схоластику [204] — Восток. Опис. Рум. муз. № 230. С. 283 [246]. О Пандекте и Тактиконе Никона Черногорца [54, 68] — Сове. Указат. Синод, библ. 213 [375]; Калаидов. Опис. рукоп. Толстов. 79, 169, 510, 701, 705 [96, 97, 122, 123, 124, 297]; Варлаам. Обозр. рукоп. Кирилла Белоез. в Чтен. ист. общ. 1860. 2. отд. 2. 45—55 [241]. О трех сборник, прп. Кирилла Белоез. [143,145,146] — Варлаам. Там же. 26-68 [241].

[27] Русск. достопам. 1. 106-118 [362]; Акт. ист. 1. № 4 и 5. С. 6, 7, 8 [228]; П. собр. р. лет. 4. 92 [351].

[28] Акт. истор. 1. № 7, 8,10, 21, 22, 23, 255. С. 16,17,19, 27, 40, 42-49, 484 [228].

[29] См. нашей «Истории» т. 4. Прим. 373 и 396 [318].

[30] Восток. Опис. Румянц. муз. 304, 321 [246].

[31] А. э. 1. № 383. С. 486 [232]. Самые правила эти см. прял. 2.

[32] Акт. истор. 1. № 7, 9 [228]; А. эксп. 1. № 11 [232].

[33] Акт. эксп. 1. № 369 [232]; Акт. истор. 1. № 22, 26, 33, 34 [228].

[34] Акт. истор. 1. № 24 и 31 [228].

[35] Акт. истор. 1. № 21. С. 44; № 22. С. 47; № 255. С, 484 [228].

[36] Русск. достопамятн. 2. Предисл. II-V и с. 138-200 [411]; Калачев о Мериле Праведном в Архиве историко-юрид. свед. о России. 1. Отд. 3. 28—40 [298]; и его же «О значении Кормчей» в Чтен. Моск. истор. общ. 1847. № 3. Отд. 1. 117-120 [299].

[37] См. нашей «Истории» т. 1. Прим. 270 [318].

[38] Восток. Опис. Рум. муз. 291 [246]; Прав. собеседн. 1861. 3. 467-472 [354]; Материалы для истор. Русск. Церкви. 1. 14—15. Харьк., 1862 [353]. Об авторе этого посл. см. в прил. 4.

[39] Ярлык Узбека святому Петру — в Собран, госуд. грам. 2. № 7 [391].

[40] Восток. Опис. Рум. муз. 296 [246]; Розенк. о Кормчей. Прим. С. 209, 210 [371]. Грамота эта напечатана у Карамзина — Ист. госуд. Росс. 5. Прим. 233 [301] и в Опис. К.-Софийск. соб. Приб. № 9 [269]. Сомнения Карамзина касательно подлинности ее разрешены в статье Неволина «О простр. церк. суда в России до Петра В.» (Поли. собр. сочин. Невол. 6. 313-315 [329]).

[41] Акт. истор. 1. № 24 [228].

[42] Акт. Запад. России. 1. № 43. С. 58 [230]. Снес. нашей «Истории». 2. С. 223-225; 3. С. 198-200 [318].

[43] Ник. лет. 3.108,179,195; 4. 4, 9, 28,137, 296 [374].

[44] Ник. лет. 3. 76,108,179 [374]; Карамз. 4. Прим. 245 [301]; П. собр. р. лет. 3. 77, 82; 1. 230 [351]; Степ. кн. 1. 456 [308].

[45] П. собр. р. лет. 1. 227, 228 [351]; Ник. лет. 3.155 [374]. О Кирилле — в житии святого Петра, царевича Ордынского (сборн. моей библ. № 8. Л. 232 ).

[46] Ярлыки напечатаны: все семь — в Древн. росс. вивлиофике. М., 1787. Т. 4 [423]; кроме Узбекова — в Суздал. летописи. СПб., 1792. Т. 3. 101, 123 [313]; кроме Тайдулина Иоанну — в Собр. госуд. грамот и догов. 2. № 2, 7, 9, 10, 11, 12 [391]; все семь — в сочинении Григорьева «О достоверности ханских ярлыков». М., 1842. 112—130 [256]. Соображения о митр. Иоанне, которому дан ярлык Тайдулою, см. у Григорьева там же. С. 74—76 [256]. В ярлыках: Тайдулином Феогносту и Тюляко-вом Михаилу — упоминается еще о ярлыках, которые даны были нашему духовенству ханами Джанибеком и Азизом, но не дошли до нас.

[47] Григор. О постов. ханск. ярлыков. 36—51 [256].

[48] Ник. лет. 3. 208 [374]; Степ. кн. 1. 454 [308]. См. еще нашей «Истории» т. 4. Прил. 17. Числ. 1 [318].

[49] Чтобы лучше понять имена и значение многочисленных чиновников монгольских на Руси, упоминаемых в ханских ярлыках, чит. об этом статью Г. Беляева в Архив. историко-юрид. свед., изд. Калачевым. Т. 1. Отд. 1. 97—110 [237].

[50] П. собр. р. лет. 1. 203, 226 [351]; Ник. лет. 3. 37, 59 [374].

[51] Иловайск. Истор. Рязанск. княжества. М., 1858. С. 284—285 [288].

[52] Акт. эксп. 1. № 9 [232]. Грамота эта не могла быть дана в 1389 г., когда Киприан еще не приезжал в Москву из Константинополя, а дана в 1408 г. июня 28-го, индикта 12.

[53] В грамоте сказано: а) чтобы бояре и слуги великого князя и митрополичьи не покупали земель луховских, а которые покупили, тем лезти вон, а серебро свое взята; б) что луховцы ставливали хоромы на дворе великаго князя в Володимере, ино то обыскано, что то было учинилося ново, не по пошлине, а нынечя не наде, и в) что Сенег должен принадлежать митрополиту потому, как обыскано и управлено по старине.

[54] Так как в алтыне шесть денег, то сбор с каждой приходской церкви для митрополита простирался до 75 денег. Но при в. к. Василии Дмитриевиче деньга заключала в себе не менее 14 гран аптекарского веса, а иногда — 15 и 16 (А. Ч. Опис. древн. русск. монет. М., 1834. С. 4 [420]). Значит, каждая церковь ежегодно вносила митрополиту до 75 золотников серебра.

[55] Акт. эксп. 1. 20 и № 23 [232].

[56] Акт. истор. 1. № 259 [228].

[57] Грамот, пожалованных нашим монастырям в период 1240—1448 гг., напечатано:

24 — в Акт. археогр. экспед. Т. 1 [232], девять — в Акт. истор. Т. 1 [228], три — в Допол. к Акт. истор. Т. 1 [262], пять — в Акт. Запал- России. Т. 1 [230], восемь — в Акт., относ, до юридич. быта древней России. Т. 1 [229], одна — в Истор. росс. иерархии. Т. 6. 229 [234], нигде не перепечатанная. Из числа этих грамот три, именно напеч. в Акт. эксп. 1. № 5 [232], Акт. истор. 1. № 2 [228] и в Истор. росс. иер. 6. 229 [234], упоминают о других древнейших грамотах, данных тем же монастырям в конце XIII и в начале XIV в.

[58] Акт. эксп. 1. № 31 и 36 [232]; Акт. ист. 1. № 15 и 28 [228]; Акт. до юрид. быта. 1. С. 92, 98 [229]; Акт. юридич. 1. № 72 [233].

1 2 3 4 5

 
  • Карта сайта
  • Поиск
  • Полезные статьи
    спонсоров проекта

     


  •