Казанская духовная семинария Казанская духовная семинария
  •  Главная страница / Библиотека / Материалы конференции / Секция истории /

Протоиерей Владимир Мухин. Богородицкий монастырь, XX в: история закрытия.

Революционные события воспринимались насельницами Казанско-Богородичной обители с определенной долей тревоги. Не только женщинам, возложившим на себя монашеский подвиг, невозможно было разобраться в политических перипетиях. Крестный ход Богородичного монастыря принял участие в молении вместе со всей православной Казанью на Ивановской площади о водворении мира в стране и избавлении от безбожников.

По Божией воле Казань на непродолжительный срок (чуть более месяца) была освобождена от власти, провозгласившей своей идеологией атеизм. Все земельные и лесные угодья, расположенные на отбитой белочехами у красных территории, вернули монастырю, ибо первым деянием новой власти была национализация земель, принадлежащих монастырям. Имущество же в период становления на местах власти рабочих и крестьян постоянно экспроприировалось и представителями власти, и мародерами, и дезертирами, которые настолько были похожи друг на друга, что весьма затруднительно было определить, кто это пришел в качестве очередного экспроприатора. Городским монастырям в сравнении с обителями в пустынных местах везло больше, – их грабили реже. В свете развивавшейся политической ситуации белочехи являлись гарантом спокойствия и порядка.

С уходом белых в Казани не осталось ни одного архиерея, да и духовенство подалось вслед за покидающими город войсками. В ночь отступления в Казанском Богородицком монастыре «все монахини приобщились Святых Таин и готовились принять мученическую смерть». Матерь Божия хранила обитель, а посему до смертоубийства в монастыре не дошло.

Поскольку ворвавшийся в город авангард РККА был занят грабежом кремлевских церквей и поисками контрреволюционеров, то ценности духовного плана их мало интересовали. Настоятель Спасо-Преображенского монастыря архимандрит Иоасаф (Удалов), пользуясь моментом, сумел путем длительных переговоров с военным начальством красных вытребовать мощи казанских святителей – Гурия из Благовещенского Собора и Варсонофия – из Спасского монастыря, чтобы перенести их в Богородичную обитель. Перенесение мощей разрешили, но только в 9 часов вечера, когда жителям запрещалось появляться на улице. Без пения и колокольного звона (это было обязательным условием властей предержащих) шествие двигалось по пустынным улицам под покровом ночи от Кремля до монастырских ворот, где мощи святителей были встречены и поставлены в зимнем храме, после чего при запертых дверях храма был отслужен торжественный молебен.

Упрочив свои позиции в Казани, новая власть принялась за изменение основ жизни всех категорий граждан, в том числе и монашествующих. Пользование самим монастырем утвердили договором от 12/V-20 при количественном составе общины в 356 человек.

Остается только удивляться – как при повышенном интересе к «несметным сокровищам» монастырей обошли вниманием Богородичную обитель? В 1921 г. лишь временно воспользовались домом при монастыре, куда переселили тюремный надзор. В остальном, более трех с половиной сотен насельниц жили достаточно мирно, добывая пропитание рукоделием и писанием икон (при обители были школы живописная и рукодельная). Отсутствие пристального внимания властей объясняется еще длившейся Гражданской войной.

26 февраля 1922 г. СНК издает декрет об изъятии церковного имущества, в этой связи на местах образуются комиссии по изъятию. Само собой разумеется, что Всероссийский церковный комитет помощи голодающим, образованный еще летом 1921 г. св. Патриархом Тихоном, остается не у дел. Государственная структура, именуемая отделом по делам музеев, пыталась контролировать процесс изъятия и вывоза исторических ценностей, но чаще безуспешно – мнение людей науки игнорировалось. Все, что удалось сделать, – это составить 44 акта изъятия. Один из редких случаев (весна 1922 г.), когда музейные работники сумели отстоять и оставить в Казанском Богородичном монастыре Евангелие 1759 г., сохраненные вещи спешили поставить на учет Губмузея.

На февраль 1926 г. община была течения староцерковного, состав общины вырос до 520-ти «постоянных богомольцев означенных церквей» (Ф. Р-5852. Оп 1. Д. 736. Л. 4), хищений не было, имущество в исправном состоянии, храмов пять (летний, зимний, пещерный – под летним, Крестовоздвиженский, и «древне-Софийский»), последний из них находился в ведении отдела по делам музеев. 22 марта пришла пора в очередной раз перерегистрировать договор на пользование храмами общиной, к тексту договора за подписями 70 ответственных лиц прилагалась опись храмов и имущества движимого и недвижимого, списки членов общины и священнослужителей и сведения о состоянии имущества культа. Графа описи «примечания» изобиловала пометками о работе комиссии по изъятию 1921 года. Список 520 членов общины, находящихся в молитвенном общении с еп. Афанасием, состоит из 360 насельниц, 6 священнослужителей и 154 богомольцев.

Летом 1928 г. года у монастыря отняли некоторые помещения, где до того времени проживали члены общины, которые в качестве послушания охраняли храмы и храмовое имущество. Сложившаяся ситуация вскоре разрешилась на общем собрании общины 6-го августа. На собрании присутствовало 362 члена общины, в ходе обсуждения вопросов повестки собранием рассматривались заявления граждан из других общин, желавших вступить в Казанско-Богородицкую общину (таковых было 132 человека).

Стремление людей к полноценной церковной жизни подтверждает и тот факт, что кредит доверия общины на место председателя исполнительного органа получил Михаил Николаевич Васильевский, 1873 г. рождения, бывший профессор КазДА, с 23/XII-1918 – сов. служащий; сын кустаря. которому уже пришлось в графе «род занятий» писать «безработный» (Духовную Академию закрыли еще в 1918 г., а Богословские курсы, заменившие Академию – в 1923 г.).

К декабрю штатное расписание вновь претерпело изменения – в нем появилось два диаконских места, однако священнические места сократились до трех. Спокойного течения Рождественского поста не получилось – в продолжение двух дней (24 и 25 числа) появлялись неизвестные общине лица для осмотра, без соблюдения надлежащего порядка, и случайным богомольцам, между прочим, сообщали о предстоящем закрытии храма, чем породили волнения в общине. Многие требовали созвать собрание и писать ходатайства. Дабы разрядить обстановку, настоятель Богородичного храма священник Ал. Лебедев по поручению совета общины довел до сведения НКВД, дабы Наркомат поспешил «обратить на вышеуказанные факты свое правительственное внимание» (Ф. Р-732. Оп. 6. Д. 30. Л. 141), причем пустующий Крестовоздвиженский храм уже был передан для нужд Государства.

После составления и отправки вышеуказанного документа члены общины внешне успокоились, но тревога по поводу дальнейшей судьбы того, что прежде именовалось Казанским женским монастырем, разумеется, оставалась. Так начался 1929 г. Привычная череда праздников – Рождество Христово, Крещение Господне, неизменный крестный ход с водосвятием – отодвинула на задний план переживания. Чтобы крестный ход состоялся, требовалось разрешение НКВД. Именно в эту организацию с просьбой разрешить совершить «означенный ход» и обратился председатель совета общины Васильевский. Бюрократы НКВД с 1929 г. стали требовать указания маршрута, лишь после этого выдавался клочок бумажки с разрешением.

О том, что в прошлом году Крестовоздвиженский храм передан общиной для «нужд» Государства, а документально этот факт нигде не отмечен, вспомнили аж в феврале наступившего 1929 г. Пришлось в спешном порядке пополнить перечень вопросов, рассматриваемых на заседании Президиума ЦИКа АТССР, и 13-го числа постановили в отношении этой церкви действие договора прекратить, церковь считать закрытой, Горсовету предложить использовать помещение для расширения школы № 12, находящейся «в одном помещении» (Ф. Р-732. Оп. 6. Д. 30. Л. 151), предложить НКФ «ликвидировать имущество закрываемой церкви» (там же) по согласованию с музейной комиссией НКПроса и НКВД. Таким образом, к концу месяца официально закрыли домовой храм, который и без того давно не функционировал, поскольку много раньше в этот же корпус поместили школу первой ступени. 1 марта актом за надлежащими подписями передано в Госфонд для реализации имущество «Крестовоздвиженской церкви бывшего Казанского монастыря согласно описи» (111 пунктов) (Там же. Л. 153), помещение же принято на учет ГКХ. Через неделю выяснилось, что «10 простых икон и малый столик не записаны в приемный акт» (Там же. Л. 155), кроме того, когда снимали ризы с упомянутых икон, обнаружилось, что среди них есть серебряные 84-й и 72-й пробы, о чем, дополнив акт, сообщили в НКВД.

Шел Великий пост. На шестой седмице в четверг утром обнаружили следы взлома дверей летнего собора. Однако злоумышленники поживились немногим – «две серебряные малоценные ризы с храмовых икон» (Там же. Л. 156) и четыре ковра. Вызванный Уголовный розыск привычно запротоколировал факты кражи и взлома, после чего, повелев представителям общины известить о воровстве ТНКВД, отбыл восвояси. Пасхальная радость изгладила из памяти это великопостное «искушение».

Образовательное учреждение с названием «Татпедтехникум» присмотрело на территории бывшего монастыря летний храм для использования его под столовую. Оформив надлежащим образом свое решение, профком педагогического техникума переслал документ в Областное Бюро Пролетстуда, которое 15-го июля на своем заседании одобрило и поддержало ходатайство, переслав его в Наркомат Просвещения. А он в свою очередь о положительном решении вопроса ходатайствовал перед НКВД. Досконально зная механику процесса закрытия храмов, ТатНКВД указал на основную ошибку всей затеи – отношения без подготовки общественного мнения недостаточно, а работа в нужном направлении не ведется. От передачи педтехникуму указанной церкви НКВД ТР воздержался, но это не помешало уже с октября месяца использовать летний храм как складское помещение для хлеба.

Именно в связи с передачей летнего собора Союзхлебу неспешная жизнь общины была скорректирована, – не успевали пересоставить опись Никольского храма. Плановое собрание по вопросу перерегистрации и избрания нового исполнительного органа необходимо было передвинуть на две недели на 7 ноября, по поводу чего и обратились в НКВД. Изменения Наркомат санкционировал. В назначенный день и час состоялось собрание в присутствии 67 членов общины, которые и решили насущные вопросы текучки. Община, трезво оценив ситуацию, отказалась от летнего храма. Определение Наркомата Внутренних Дел звучало стандартно: «договор, заключенный НКВД с общиной верующих 22 марта 1926 г. в части касающейся пользования летним храмом, – расторгнуть и здание храма передать в распоряжение Горсовета» (Там же. Л. 162).

20 ноября «в присутствии агента Неналоговых доходов ТНКФ Кадырова, представителя НКВД Балуева и священника Казанского монастыря Лебедева» составлен приемо-сдаточный акт имущества летнего храма – с перечнем из 30 пунктов, в котором 2 сундука, лестница, три посеребренных люстры, семисвечник с двумя подсвечниками, остальное – мебель (шкафы, комоды, столы, кресла, скамейки) (Ф. Р-732. Оп. 6. Д. 9. Л. 41).

Список служителей культа, представленный в НКВД на конец года, включал в себя 5 штатных единиц.

Достойно встретив Рождество Христово, община по обычаю православной Церкви желала совершить крестный ход на реку Казанку в Крещение Господне и в 1930 г., для чего так же, по обычаю, с указанием маршрута и просьбой о разрешении подала заявление в НКВД. На этот раз НКВД отказал, не утруждая себя объяснением причин. 22 февраля община официально отказалась от колокольни, поскольку после снятия колоколов она стала ненужной. Так обстояли дела с культовыми зданиями, а бывшее имущество Казанского Богородичного монастыря особая часть Татнаркомфина по Госфондам бронировала, включая ковры из веревок.

За весь 1930 г. материальные дела общины так и не поправились, да и как можно было им поправиться, если монастырь, привыкший жить своим трудом, был лишен не только средств к существованию, но и статуса монастыря, и храмов, и колоколов, и возможности провести крестный ход, и самого уклада монашеской жизни?

Сердце владыки Афанасия кровью обливалось при взгляде на такое положение Православия во вверенной его управлению Казанской Церкви. Чтобы сохранить единство паствы в нелегких условиях, созданных советской властью, он пошел на крайний шаг – благословил ликвидировать семь общин, в том числе и Казанско-Богородичную… Совместно с Грузинской она перешла в Петропавловский Собор в январе 1931 г. С тяжелым сердцем, в последний раз как Казанско-Богородичная община обратилась в ТЦИК за разрешением перенести с собой в Петропавловский Собор предметы церковного имущества, в прилагаемый список включили и раку с частью мощей святителя Варсонофия. Секретариат ТЦИКа возражений не имел. 16-м февраля датирован акт приема-сдачи имущества в Петропавловскую общину. В этот же день подано заявление в Секретариат ТЦИК на разрешение проведения совместного собрания трех общин для избрания исполнительного органа объединенной общины. Виза кратка и лаконична: «согласиться, довести до сведения адм. органов» (Ф. Р-732. Оп. 6. Д. 30. Л. 73). Первого марта в заявленный день собрание не состоялось – организационные нестыковки. Выборы исполнительного органа и ревизионной комиссии успешно прошли тремя днями позже. Также 4 марта Секретариат ТЦИКа решал дальнейшую участь храмовых зданий, принадлежавших еще недавно самостоятельным, а теперь объединенным с другими общинам. Новизной решение не отличалось – «использовать на культурные нужды».

Третьего июня 1931 г. исполнительный орган обратился в Казгорсовет с просьбой прописать в сторожку трех монахинь, которые еще в монастыре несли послушание сторожей при церкви Казанского монастыря. Долго не решаясь и раздумывая, Горсовет все-таки дал «добро» на прописку трех «лишенок» с оставлением их на прежней должности.

В советский период на территории, некогда принадлежавшей обители, построили табачную фабрику. От комплекса монастырских построек остался теплый храм в несколько измененном виде, до недавнего времени он использовался как учебное здание Пединститута, а сейчас в нем ведутся реставрационные работы. Осталась и небольшая надвратная Софийская церковь, которую долгое время занимали квартиры. С 1993 г. это единственный действующий храм на месте явления Казанской иконы Божией Матери.

 
  • Карта сайта
  • Поиск
  • Полезные статьи
    спонсоров проекта

     


  •