Казанская духовная семинария Казанская духовная семинария
  •  Главная страница / Библиотека / Материалы конференции / Секция истории /

Ибнеева Г.В. Речи духовных лиц на приезд императрицы Екатерины II.

Речи духовных лиц на приезд императрицы Екатерины II.1

Путешествия Екатерины II представляют собой пространство легитимации монархической власти. Особое место в конструировании этого пространства принадлежит русской православной церкви. В объекте рассмотрения данного доклада – источник, который практически не являлся объектом активного изучения исследователей: это речи духовных лиц (приветственные речи, хвалебные слова, поздравительные речи), написанные по случаю приезда императрицы; одическая поэзия, канты учащихся и учителей российских семинарий, долженствующих приветствовать российскую царицу. Между тем они позволяют выделить уровни легитимации монарха, где сакрализация образа монарха составляет едва ли не важнейшую часть.

Сакрализация. Речь, слово – это вид церковной проповеди. Содержание проповеди определялось двумя планами: планом текущей ситуации и планом авторитетных топосов, которые черпались в сакральном тексте, святоотеческой и агиографической литературе и т.д. Этот тип словесного творчества выглядит как манипуляция авторитетной топикой в интересах текущей ситуации, зачастую определяемой политической актуальностью2. Думается, это применимо и к речам, и к словам духовных лиц на приезд монаршей особы. Рассматривая риторические стратегии данных текстов, все же следует принимать во внимание элемент конъюнктуры: принимая коронованную особу, духовные лица надеялись и на повышение статуса, и на вознаграждение, и на улучшение материального состояния епархий, и т. д.

При составлении слов, речей духовные лица обращаются к священному Писанию, что является основным источником гомилетики – теории церковной проповеди3. В этом отношении показательна замечательная речь на приезд Екатерины II белорусского архиепископа Георгия Конисского, сказанная в Мстиславле 19 января 1787 г.: «Оставим Астрономам доказывать, что земля вкруг солнца обращается: наше солнце вкруг нас ходит, и ходит для того, чтобы мы в благополучии почиваем. Исходиши, Милосердая Монархиня, яко жених от чертога своего: радуешися, яко исполин тещи путь…»4. Ситуация приезда или прихода царя приравнивается к Христову пришествию, и царь олицетворяет образ Христа, «грядущего во полунощи». Метафорическое употребление «яко жених от чертога своего» – это один из случаев барочного отношения к слову: для барокко характерна не только игра словами, но игра смыслами. Как отмечают исследователи, цитирование в культуре барокко имеет, прежде всего, характер украшения… Помещение цитаты в неожиданный контекст, ее новое звучание, игра чужим словом оказывается одним из наиболее изысканных риторических приемов5.

Например, А.С. Шишков так толковал эти слова, взятые из Священного писания: «…жених исходит из чертога своего украшен, благозрачен (т.е. благообразен), весел. Так и Екатерина представлялась блистающею лучами славы, исходящей из великолепных храмин своих, осклабляющеюся лицем, во утешение предстоящим окрест народам»6. Выражение радуешися, яко исполин тещи путь – августейшая особа, имеющая в себе силы, свойственные великим мужам, с радостью, с весельем устремляется на благие начинания. Данный пассаж должен был подчеркнуть величие характера государыни, необыкновенные качества ее души.

С другой стороны, о сакрализации нам говорит и сравнение государыни с «солнцем»: «Тецы убо, о солнце наше! …К западу только жизни Твоея не спеши. В сем бо случае, якоже Иисус Навин, и руки и сердца наша простирая к небу, вопием: стой, солнце, и не движись, дондеже вся, великим Твоим намерениям противная, торжественно попереши!»7.

Анализируя тропы и метафоры этих речей, можно увидеть, что духовные лица в своей риторике использовали уподобление императрицы образу и подобию Бога. Это наблюдается уже в одном из первых путешествий Екатерины – по Волге в 1767 г. Преосвященный Вениамин (Пуцек-Григорович) – архиепископ Казанский и Свияжский, в приветственной речи 26 мая 1767 г. сравнивает радость жителей города, как если бы «прииде к тебе Царь твой кроток и смирен». Он уподобляет помазанницу Божью «превечному помазаннику Христу». Ее сакральный образ возвышается тем, что более (паче) других своих предшественников (царей земных) «она богом помазанная и на престоле царства российского …православного посажденная»8. Т.е. сам Бог ее посадил на российский престол.

Эта традиция прослеживается и в последующих путешествиях. В этом отношении выделяются речи, произнесенные Самуилом Миславским, митрополитом Киевским и Галицким, и другими духовными лицами Киева во время встреч с коронованной особой в 1787 г. (путешествие в Крым). Данные тексты отличаются редким красноречием, и это понятно, поскольку традиция проповедничества пришла в Россию из Малороссии, из Киева. Так, 29 января 1787 г. Самуил в речи на прибытие в Киев государыни произнес: « Мы во власти твоей монаршей со благоговением почитаем и исповедуем власть, силу и могущество небесного божества; мы во благодеяниях, тобою прещедро на нас изливаемых, благословим десницу, исполняющую всяческая благости; мы в матернем твоем лице признаем и созерцаем …Превечного Отца»9. В текстах духовных лиц встречаются сравнения Екатерины и с «Отцом Небесным»10, и с «Воскресшим Христом»11. Встречается и уподобление государыни «Богочеловеку»12.

Если для духовных лиц основным источником составления речей служило Священное Писание, то для кантов, речей семинаристов, од, составленных учителями семинарий, были характерны барочные традиции одической поэзии XVIII в. Одной из ее особенностей являлось обращение к языческой мифологии. Образцы семинарской пиитики и риторики, в частности, например, в Казани, несли на себе влияние киевской академической школы. Это обусловливалось не только влиянием учителей-киевлян, преподававших в Казанской Духовной Семинарии, но и привезенными из Киева учебниками13. Видимо, в текстах отражается известное наставление Феофана Прокоповича, бывшего киевского профессора пиитики, относительно возвеличивания героев. Восхваляемое лицо он позволял сравнивать со «всяким высоким предметом, даже с самим Богом, при одном только ограничении: можно сказать, что оно кажется подобным Богу или немного ниже его, но нельзя сказать, что оно больше, чем творение Божие, или что оно – сам Бог»14. Поэтому в семинарской традиции присутствует стремление избежать прямого уподобления государыни с Богом. В этом отношении барочные штампы – обращения к языческой мифологии – позволяют этого избежать. Так, Ректор Казанской семинарии Константин (Борковский), в приветственной речи при встрече Екатерины в Казанской духовной семинарии 30 мая 1767 г., произнес: «Музы, видя великую россов Богиню, осеняющую блеском своих прекрасных Парнасских гор места, зря (видя) вшедшую в храм Минервы премудрую Палладу, в священном восхищении стократно ублажают свою судьбину»15. Очевидно, никому не показалось кощунственным назвать семинарию храмом языческой богини Минервы, а саму Екатерину – богиней Палладой. Сравнение Екатерины с Палладой встречается и в оде тверской семинарии на приезд Екатерины в Тверь (1785): «Подобно как та Паллада, к которой самая Эллада огнем усердия горит», и в оде на пришествие в Вышний Волочек (1785): «Толико мудрая Паллада, Виновница всеобщих благ, грядет в пределы она града»16.

Подобные сравнения действовали на сознание современников; были доступны для понимания и восприятия окружающих. В воспоминаниях Е.Ф.Комаровского, современника и очевидца, отмечается речь Самуила (сказанная на Пасху), в которой он «уподобил ее Христу, явившемуся после Воскресения своим ученикам17. Восхитила современников и речь Г.Конисского. «Речь Георгия, – писал Сумароков, – вмещает в себя все, чего требовали и достоинство предмета, и чувствования Витии. Я не знаю подобного ей ни у Боссюэта, ни у Масильона, Бурдалу …Она единственна»18. Его речь была переведена на латинский, французский, польский языки.

Преемственность. Следует отметить, что сакрализация образа монарха – не единственный уровень легитимации монархической власти. Другой важным ее компонентом является установление преемственности власти Екатерины II с предшествующими правителями. Для многих городов Российской империи приезд государыни был ярким событием, поскольку, действительно, со времен Петра I они не удостаивались посещения коронованных особ. Осознание этого факта отражено в речи Казанского архиепископа Вениамина. Прибытие российской царицы сравнивалось с «солнцем», которое не восходило на горизонте «так приятно» со времен «Героя….монарха Петра Великого»19. В Екатерине видят не просто наследницу предшествующих правителей, но продолжательницу дел Петра I и Елизаветы Петровны. Об этом говорят не только хвалебные слова, но и оды, написанные по поводу встреч с императрицей. Проповеди и одическая поэзия, как виды официального творчества, имели много общего. «Мы чувствуем в Екатерине Российску мать Елисавет, мы прадеда следы зрим в сыне», «Премудрая дая законы, учить изыскивать судей, …что начал Петр с Елизаветой, свершилось то Богиней этой»…, – писал в своей оде учитель казанской семинарии Иван Стефанович в 1767 г.20

С другой стороны, в приветственных речах духовенство отражало свое понимание отличия природы политической власти Петра I и Екатерины II. Так, архиепископ Псковский и Рижский Иннокентий во время пребывания Екатерины в Пскове в 1780 г., в своей речи говоря о приездах Петра Великого в Псков, отмечал, что его деятельность была направлена на защиту обитателей города: сооружение воинских крепостей, отражение неприятеля. Петр сеял страх своим непобедимым мужеством. Прибытие же Екатерины ассоциировалось с «миром, сошедшим с небес на Исраиля», поскольку государыня, прославленная крепостью, мужеством и победами, безопасность своих подданных «утверждает миром». «Блаженство всех возвышается ее премудростью и человеколюбием», матерней кротостью, – отмечается в речи преосвященного Иннокентия. Цель государственного строительства Екатерины отражена в контексте концепции общего блага: «мир и тишина отвне, удовольствие всех и каждого»21.

Духовные лица в проведении преемственной линии царицы с предшествовавшими правителями в своих риторических стратегиях использовали образ места, куда приезжала императрица.

В Костроме во время прибытия Екатерины в Ипатьевский монастырь 14 мая 1767 г. Костромской епископ Дамаскин (Аскаронский) напомнил российской императрице о значимости обители для рода Романовых: прежде здесь «блаженные памяти предок Вашего Императорского величества, Михаил Федорович…по прошению духовных и мирских, нарочно от царствующего града Москвы, присланных чинов, принял скипетр Российского государства»22. Следует отметить, что в Троицком соборе Ипатьевского монастыря государыня участвовала в торжественной литургии, стоя на царском месте, присланном сюда Михаилом Федоровичем Романовым 23.

Однако наиболее ярко использовался образ города в речах духовных лиц в Киеве – в городе, символами которого являются князья Владимир, Ярослав и т.д. Сквозь эту символическую топонимику проступали архетипы обновления и преображения власти, что связывалось с пребыванием российской государыни в этом древнем городе.

11 марта 1787 г. по совершении божественной литургии преосвященный Самуил обращает внимание на государыни на то место, где они находятся, – Софийский собор, строительство которого для него является доказательством теплоты веры и усердия к Богу. Кратко отмечая вехи его существования, Самуил начинает его историю с Ярослава Великого, продолжает Владимиром Мономахом, который возложил на себя «все украшения царского сана» (символы власти) и заканчивает Петром Великим, приносившим торжественное благодарение Богу в этом храме за победу под Полтавой. Все эти события сделали этот храм привлекательным и знаменитым. Митрополит проводит мысль о преемственности власти и подводит слушателей к мысли о том, что отныне он – храм – «воспримет новое сияние власти» в силу присутствия в нем «такой» монархини. Самуил возвышает ее образ тем, что подчеркивает ее православную суть: горячностью своей любви к Богу, сооружением многочисленных православных храмов Екатерина несравненно превзошла высоких своих предков. Таким образом, Софийский собор, где находится императрица, является средством легитимации власти 24.

Утверждение преемственности августейшей путешественницы с предшествовавшими правителями присутствует и в речи ректора Киевской академии Варлаама (1787). В своей речи он неразрывно связывает венценосную особу со всей православной традицией: «Виноград сей, Высочайшего Вашего посещения удостоенный, есть насажден благословенною десницею великого и святого князя Владимира. Первые его ветви были слабы и малочисленны. Но любомудрие и ревность к просвещению великого Ярослава подкрепили и распространили их. …Бессмертный Петр первый росою обильных щедрот напоил, а возрастить и сладчайшими плодами от них …церковь Христову обогатить …предоставлено Вашему Императорскому Величеству…Толь милосердый и попечительный о сем винограде промысел, толь высокое покровительство соделали, что ветви, в нем произрастающие, со дня на день умножают свои плоды»25. Виноградник – это символ христианской церкви 26. Очевидно, что здесь обыграна молитва: «Призри с небесе, Боже, и виждь, и посети виноград сей, и утверди и, егоже насади десница Твоя»27. Думается, что в данном случае этот символ, взятый из Священного Писания, не просто риторическое украшение, он наполнен определенным смыслом. Не только прибытие государыни в Киев, но и ее политика по отношению к православной церкви связывается здесь с истоками православия («первые его ветви») в древнерусском государстве и с политикой предшествующих правителей («Владимир насади, Ярослав распространи, Петр напои, а премудрая Екатерина возрасти и утверди»). Учитывая радикальность реформы, которая проводила Екатерина по отношению к церкви в России (1764), а реформа в Малороссии проходила именно в эти годы (1786-1787), можно увидеть, что часть малороссийского духовенства нелицемерно или лицемерно выказывала ей поддержку, легитимизировала ее как православную императрицу.

К слову сказать, Екатериной была отмечена лояльность киевского духовенства. Ею из сумм Кабинета была пожалована денежная дача киевским духовным лицам в размере 31-й тысячи рублей28.

Православная идентичность. В своих речах духовные лица делали акцент на православной идентичности государыни, что было, безусловно, важно для нее. Определение царицы как православной начиналось иногда уже в начале приветствия, как это было, например в Казани в 1767 г. – в речи, говоренной в Девичьем монастыре архимандритом Свияжского Богородицкого монастыря Иеронимом: «…Приятно видеть царя благочестивого, государя православного, государя, веру отеческую, кафолическую, веру истинную содержащего, словом такового, каковую, О! …теперь видим свою обладательницу». Духовенство отмечает благочестие императрицы, которая вместо того, чтобы отдохнуть от тягот путешествия («от зыбей водных, от жара солнечного), «поклоняется святой трапезе, лобзает честные иконы, почитает чудотворные мощи Гурия (в Казани) с чудным благоговением». Это дает повод духовенству сравнить ее с образцами благочестия – «Ольгой христолюбивой», «Феодосием Благочестивым»29.

Как уже отмечалось, 30 мая 1767 г. государыня присутствовала на архиерейской даче, где в ее честь ученики новокрещенской школы на родных языках читали хвалебные речи: татарские, чувашские, марийские, мордовские. В тяжеловесном заглавии этих речей благочестие также отмечается как одна из первостепенных характеристик дорогой ученикам царицы: «Брак души благочестивыя, небесному жениху Христу Сыну Божию уневестившияся, кратким рифмом сложенный, благочестия рачительнице, церкви от язык собранной покровительнице, благочестивейшей великой государыне Екатерине Алексеевне, императрице и самодержице Всероссийской, от всеподданнейших рабов Казанских новокрещенских школ и разных народов собранных учеников, в знак достодолжного благодарения поднесенный». Впервые они были опубликованы в 1769 г. в сборнике «Духовная церемония, производившаяся во время всевожделеннейшего присутствия Ея Императорского величества государыни премудрейшия Монархини и попечительнейшия матери Екатерины Вторыя в Казани»30, а затем напечатаны Н. Ильминским в работе «Опыты переложения христианских вероучительных книг на татарский и другие инородческие языки в начале текущего столетия»31.

Еще в 1764 г. на общем докладе Сената и Синода об отмене новокрещенских школ, императрица собственноручно подписала: школ не отрешать, т.е. новокрещенских школ не закрывать. Эти слова стали основной мыслью речей всех «новокрещенных инородцев». В этих приветствиях превозносится роль императрицы в обращении их – «заблудших» – в истинную веру. Так, в выступлении вотяка звучит: «Все, что ты дала нам заблудшим, сделала то, что мы поклонились великому Богу; за это тебе благодарность, мать наша, говорим»32. Характерно, что в их выступлениях вера сопрягается с просвещением: «Мать ты наша милостивая, ты повелела нас в школе учить, чтобы мы были умные, чтобы мы знали, в чем состоит вера. Мы и узнали веру по твоей милости. За это Господь и сохранит тебя»33. Та же мысль звучит и в общей речи учеников, которая звучит на русском языке: «…науки здесь для нас Вы уже утвердили с такою надеждою, что свет учения просветит темноту ума нашего и истинную покажет нам веру»34.

Концепт «матери отечества» и «общего блага». Одно из оснований легитимности власти в ХVIII веке состояло в том, что целью власти провозглашалось общее благо всех подданных – их телесное и духовное благосостояние, лучшее земное устроение и общий мир. Концепт «матери отечества» и «общего блага» в текстах духовных лиц прослеживаются во взаимосвязи.

Рассматриваемые тексты относятся к последней четверти XVIII в. Исследователями отмечалось, что барочная традиция, в отличие от гражданской сферы, устойчиво сохранялась в духовной среде, даже и в XIX в.35 Однако эпоха Просвещения все же не могла не повлиять и на культуру проповедничества. В отдельных речах разворачиваются те рациональные составляющие этого образа, которые и подводят нас к образу «божества». Самуил в своей речи отмечал: «Сладость мира, какову мы внушаем под благословенною твоею державою, обилие радости, какову мы в кротости твоего духа, как в неисчерпаемом милосердия источнике почерпаем снисхождение, и матерния твои беседы, коими ободряемы и утешаеши чад твоих, неусыпное твое попечение о просвещении вверенных тебе народов, суть совершенные доказательства Твоего Воскресшему Христу сообразования, твоего истинного о восстании Его из мертвых радования»36. «Снисхождение», «милосердие», «попечение о просвещении…народов», «матерние беседы» – это составляющие концепта «матери отечества» и «общего блага», что было характерно для наступающей эпохи Просвещения.

Милосердие, милость как часть образа матери Отечества присутствует и в проповедях Киево-Софийского протоиерея Иоанна Васильевича Леванды. В своей речи 21 апреля, в день рождения императрицы, он сказал: «Север, представляющий небесныя сияния, в которых намерения Творца непроницаемы, представляет и народ, который изведал на себе судеб Божьих бездну многу. Он возвышен и унижен жалостно…Ныне к удивлению всего света тот же самый народ, руководимый премудростью и силой, восходит на высоту славы благоуспешно….Милость, подобно небесам, простерлась над ним…». Здесь проступает архетип преображения: народ из состояния униженности достигает благополучия. Причем преображение сопрягается с милостью, которая всемогуща. Таким образом, милость Екатерины поднимается на высоту Божьего милосердия: «Оружие его смиряет сердца гордых, слава побед его омрачает мысли завидящих, имя его разрушает мысли коварных»37.

«Попечение» о благосостоянии людей, их благоденствии, которое заставляет испытывать «подвиги» (т.е. трудности путешествий по стране) является важным семантическим звеном этих концептов. Однако попечение не абстрактно, оно весьма конкретно и связывалось со знакомством монарха с империей. Источник ее «попечений», отмечал в своей проповеди архиеп. Иннокентий, – «Матерняя Ея Величества к Отечеству любовь»38. Что такое любовь к Отечеству? В понимании псковского архиепископа Иннокентия (Нечаева) это – то начало, от которого проистекает в людях «взаимное удовольствие, спокойствие и тишина», т.е. это то, к чему необходимо стремиться: по сути, это – цель существования государства, опять же константа понятия «общего блага». Любовь к отечеству, проповедовал преосвященный, состоит в том, чтобы «пользу общую предпочитать пользе частной; блаженство и несчастие других, с равным чувствованием, принимать всякому, как бы то было собственное и блаженство и несчастие». В этом смысле в этой добродетели необходимо и должно подражать «священнейшему примеру» Матери Отечества – Екатерине II39.

В вышеприведенных речах новокрещенской школы чувствуется благодарность (пусть даже и написанная руководством школы) Екатерине за ее труды на поприще просвещения нерусских народов Поволжья. Просвещение народов – важное достоинство матери отечества. Совершенно поразительным по своим поэтическим свойствам явились слова черемиса: «Ты нас нашла, как пропавшего человека. Ты нас научила, как своего сына. Ты нас не оставила нам самим. Мы учимся. За это даст Бог здоровья тебе, говорим»40.

В приветственных речах и одах, написанные на приезд Екатерины можно вычитать и славословие в адрес ее деяний – реформ в различных областях государственной жизни – в том числе секуляризационной и административных. Так, в вышеприведенной оде И. Стефановича говорилось: «Премудрой дан духовной штат, судьям дано узаконенье, чтоб бросили обман сплетать: увидим скоро Уложенье». В другом месте его же оды звучит: «Парнас чтоб под ее покровом, Дни проживал, как в веке новом, любуясь счастием своим, Завидным веселяся штатом»41. Можно отметить определенный оптимизм префекта Стефановича, очевидно, вызванный определенными надеждами на улучшение материального состояния семинарии. Известно, что «штаты» были отнюдь незавидными. В результате проведения секуляризационной реформы архиереи получали «штатные суммы», которые жестко контролировались. Предполагалось, что семинарии тоже будут существовать на выделяемые государством через Синод средства. Особенно тяжелыми были 1763 и 1764 годы, когда средства от архиерейских домов уже не поступали, а Синод средств не выделял. В 1765 г. наконец семинариям были назначены «штаты» в размерах от 300 до 2000 рублей, в зависимости от числа учащихся. Для Казанской семинарии были установлены штаты в размере 1635 рублей 87 с половиной копеек. Это была ничтожно малая сумма, примерно в четыре раза меньше прежних размеров42.

Интересно, что уже в первые годы царствования Екатерины в приветственных речах прослеживается образ империи. В 1767 г. тверской преосвященный Иоасаф в своей речи отмечал: «все языцы плещут руками, исповедуя и проповедуя тебя быти царицу велию во всей земли»43. Имперское могущество российской державы олицетворяется в символической физической мощи российской царицы, причем расширение империи рассматривается с явным позитивным оттенком: «Так, монархиня! Мышца твоя, по глаголу Порфироносного, есть с силою; Твоя победоносная десница укрепляется на земле и на море; Твоя сильная рука смиряет, яко язвена, гордого, расточает врага…, расширяет отечества пределы и торжественно восприемлет христоименитое отъятое достояние»44.

Сама императрица обращала внимание на произнесенные речи. В частности, она была довольна речами Самуила Миславского. Ее похвалы заслужил и Нежинский архимандрит Дорофей (1787). В разговоре со своим статс-секретарем А.Храповицким она отмечала, что он хорошо выражал слова, к кресту относящиеся. Дорофею она пожаловала 500 рублей, в то время как другим давали по 300 рублей 45. На киевского протоиерея ЛевандУ по окончании службы, где он произносил речь, в момент подхождения к руке она возложила крест на красной ленте, украшенный бриллиантами46. Ею же было проявлено и недовольство речью новоспасского архимандрита Павла в Туле: «Новоспасский архимандрит Павел вчера худо говорил речь. Он ученик Платона; нарочно стараются, чтоб их не превзошли, и теперь в бельцах люди лучше, нежели в чернецах»47.

Один из аспектов легитимации власти – соответствие власти установленным нормам, как формальным, так и неофициальным; оправданность этих правил верованиями, разделяемыми правительством и народом. Взаимодействие с православным духовенством и признание им Екатерины истинно православной государыней, очевидно, должно было быть замечено подданными российского государства. Авторитет императорской власти как архетип традиционного сознания в немалой степени поддерживался этими речами, словами, одами, кантами.

Примечания

1 Исследование выполнено при финансовой поддержке фонда Герды Хенкель (Sonderprogramm Osteuropa, grant 09/SR/04, Gerda Henkel Stiftung).

2 Кагарлицкий Ю.В. Проповедь как источник по истории русской культуры XVIII в. //Лингвистическое источниковедение и история русского языка. – М., 2000. – С. 248.

3 Епископ Полоцкий и Глубокский Феодосий. Гомилетика: теория церковной проповеди. – М., 1999. – С. 6.

4 Речь на прибытие Ея Императорского Величества в город Мстиславль 19 января 1787 г. // Собрание сочинений Георгия Конисского, архиепископа Белорусского … с жизнеописанием, составленным протоиереем И. Григоровичем. – СПб., 1861. – Ч. 1. – С. 275-276.

5 Живов В.М., Успенский Б.А. Царь и Бог (Семиотические аспекты сакрализации монарха в России) // Успенский Б.А. Избранные труды. – М., 1996. – Т. 1. – С. 230.

6 Собрание сочинений и переводов Императорской Российской Академии. – 1805. – Ч. 1. – С. 262-270.

7 Речь на прибытие Ея Императорского Величества в город Мстиславль 19 января 1787 г. … – С. 275-276.

8 Речь приветственная на пришествие в Казань … государыни императрицы Екатерины Алексеевны, самодержицы Всероссийская, говоренная…преосвященным Вениамином, архиепископом Казанским и Свияжским, мая 26 дня 1767 года // Духовная церемония, производившаяся во время всевожделеннейшего присутствия Ея Императорского величества государыни премудрейшия Монархини и попечительнейшия матери Екатерины Вторыя в Казани. – СПб., 1769. – С. 4-5.

9 Речь на всерадостное и всевожделенное прибытие в Киев генваря 29 дня прибытие в Киев // Речи поздравительныя Ея Императорскому Величеству во время высочайшего прибытия, пребывания и отшествия, сказыванныя святейшего правительствующего Синода членом, преосвященным Самуилом, митрополитом Киевским и Галицким и архимандритом Киево-Печерския Лавры в Киеве. – Киев., 1787. – Л. 48.

10 Благодарственная речь Ее императорскому величеству старца Феофана бывшего типографа // Зеркало света. – 1787. – Май, № 72. – С. 343.

11 Речь на Всерадостный праздник святыя Пасхи 28 марта 1787 // Речи поздравительные… – Л. 50.

12 Разные сочинения Тверской семинарии на прибытие Ея Императорского Величества в Тверь // Разные поучения и речи, сказыванныя на пришествие … государыни Екатерины Вторыя в 1787 год, а притом и в другия разных годов высокоторжественные дни, синодальным членом архиепископом тверским Иоасафом. – М., 1787. – С. 5.

13 Харлампович К. Материалы для истории казанской духовной семинарии в XVIII в. // Волжский вестник. – Казань., 1903. – С. 122.

14 Труды Киевской духовной академии. – 1867. – № 1. – С. 92; 1902. – Июль-август. – С. 59. Хотя известно, что с самого Ф.Прокоповича начинается традиция прямого сравнения монархов с Богом: «Монархи есть Бози и Христы».

15 Липаков Е. Очерки истории казанских духовных школ // Семинарский вестник. – 2004. – № 2(11). – С. 17.

16 Ода на прибытие Ея Императорского Величества в Тверь; Ода на пришествие Ея Императорского Величества в Вышний Волочек // Разные сочинения Тверской семинарии Ея Императорского Величества в Вышний Волочек и в Тверь 1785 г. – М., 1787. – С. 18, 26.

17 Из записок графа Е.Ф.Комаровского // Осмнадцатый век. – 1869. – Кн. 1. – С. 388.

18 Собрание сочинений Георгия Конисского … – С. 275.

19 Речь приветственная на пришествие в Казань … – С. 4.

20 Ода на всевысочайшее прибытие Ея Императорского Величества Екатерины Вторыя, императрицы самодержицы Всероссийской из Москвы в Казань казанской семинарии учителем, что ныне префект, Иван Стефановичем сочиненная и при краткой здесь приложенной речи поднесенная 1767 г. мая 30 дня // Духовная церемония, производившаяся во время всевожделеннейшего присутствия Ея Императорского величества государыни премудрейшия Монархини и попечительнейшия матери Екатерины Вторыя в Казани. – СПб., 1769. – С. 36.

21 Описание действия, от стороны Святейшего Правительствующего Синода члена, преосвященного Иннокентия, архиепископа Псковского и Рижского, и его семинарии, происходившего во время всевожделенного прибытия Ея Императорского величества, всеавгустейшия императрицы и самодержицы всероссийския Екатерины Вторыя, во Псков, и высочайшего Ея Величества в нем пребывания, мая от 13-го, до 16-го дней продолжавшегося, 1780 года. – СПб., 1780. – С. 18-19.

22 Вознесенский Е.П. Воспоминания о путешествиях высочайших особ благополучно царствующего дома Романовых в пределах Костромской губернии в XVII, XVIII и текущем столетии. – Кострома, 1959. – С. 31-32.

23 Рогов И.В., Уткин С.А. Ипатьевский монастырь: исторический очерк. – М., 2003. – С.101.

24 Речь на всерадостное и всевожделенное прибытие в Киев генваря 29 дня прибытие в Киев … – Л. 48-49.

25 Речь Ея Императорскому Величеству во время высочайшего присутствия в Академической Богоявленской церкви, сказыванная Академии Киевской ректором Киево-Михайловского монастыря архимандритом Варлаамом 11 апреля 1787 // Зеркало света. – 1787. – 27 августа, № 87.

26 См.: Мф. 20: 1; 20: 4; 21: 28; 21: 33; Ис. 27: 2. и т. д.. См.: Библия. Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета. – М., 1992.

27 Булгаков С.В. Настольная книга для священнослужителей. Сборник сведений, касающихся преимущественно практической деятельности отечественного духовенства. – М., 1993. – Т. 1. – С. 929.

28 Рескрипт о пожаловании из Кабинета 31 тысячи рублей разным лицам // Акты и документы, относящиеся к истории Киевской Академии. Отд. II (1721-1795). Том V. Царствование Екатерины II (1762-1795). Киевский митрополит Самуил Миславский (1783-1795). – Киев., 1908. – С. 204.

29 Слово во время высочайшего присутствия Ея Императорского Величества, говоренное в Казанском девичьем монастыре Казанской семинарии Ректором Спасо-Казанского Преображенского, что ныне Свияжского Богородицкого монастыря Архимандритом Иеронимом // Духовная церемония… – С. 12.

30 Брак души благочестивыя, небесному жениху Христу Сыну Божию уневестившияся, кратким рифмом сложенный, благочестия рачительнице, церкви от язык собранной покровительнице, благочестивейшей великой государыне Екатерине Алексеевне, императрице и самодержице Всероссийской, от всеподданнейших рабов Казанских новокрещенских школ и разных народов собранных учеников, в знак достодолжного благодарения поднесенный // Духовная церемония, производившаяся во время всевожделеннейшего присутствия Ея Императорского величества государыни премудрейшия Монархини и попечительнейшия матери Екатерины Вторыя в Казани. – СПб., 1769.

31 Ильминский Н. Опыты переложения христианских вероучительных книг на татарский и другие инородческие языки в начале текущего столетия. – Казань., 1884. – С. 341.

32 Брак души // Там же. – С. 341.

33 Там же. – С. 342.

34 Там же.

35 Живов В.М., Успенский Б.А. Царь и Бог … – С. 303.

36 Речь на Всерадостный праздник святыя Пасхи 28 марта 1787 … – Л. 50.

37 Киево-софийский протоиерей Иоанн Васильевич Леванда: его биография и неизданныя доселе проповеди и письма. – Киев, 1879. – Л. 27.

38 Проповедь 14 мая 1780 г. // Описание действия … преосвященного Иннокентия … – Л. 4.

39 Там же. – Л. 13.

40 Брак души … – С. 241.

41 Ода на всевысочайшее прибытие … – Л. 35-42.

42 Липаков Е. Очерки истории казанских духовных школ … – С. 16.

43 Речь на пришествие Ея Императорского Величества в град Тверь // Разные поучения и речи, сказыванныя архиепископом тверским Иоасафом. – С. 3.

44 Там же.

45 Храповицкий А.В. Памятные записки А.В. Храповицкого статс-секретаря императрицы Екатерины II (29 февраля 1787). – М., 1990. – С. 20.

46 Есипов Г.В. Указ.соч. – Т. 32. – С. 225.

47 Храповицкий А.В. … 22 июня 1787. – С. 33.

 
  • Карта сайта
  • Поиск
  • Полезные статьи
    спонсоров проекта

     


  •