Казанская духовная семинария Казанская духовная семинария
  •  Главная страница / Библиотека / Материалы конференции / Секция филологии /

Демакин С.П., студент КазДС.Проблемы изучения византийской гимнографии на примере воскресного канона 1-го гласа св. Иоанна Дамаскина

Как известно, история развития древнегреческого языка делится на три периода: классический (язык Гомера, античных философов), новозаветный (язык первых веков христианства) и последний – византийский, выраженный в основном святоотеческой письменностью, одним из оригинальных пластов которой являются литургические творения, или гимнография. Из этих периодов наиболее интересным для изучения в православных духовных школах и, в то же время, наиболее сложным для изучения является третий – святоотеческий.  Но следует сказать, что именно этот период менее всего принимается во внимание при изучении языка, на что есть насколько причин.Большинство пособий по древнегреческому языку, изданных на русском языке, имеет существенный недостаток – их программа ограничивается рассмотрением только классического языка, и лишь некоторые из них затрагивают язык Нового Завета. Этим же недостатком отличаются и изданные на русском языке словари. (Например, «Древнегреческо-русский словарь» И.Х. Дворецкого, «Греческо-русский словарь» А.Д. Вейсмана, «Греческо-русский словарь Нового Завета», изданный Российским Библейским обществом.) Но, насколько расширил лексический фонд греческого языка новозаветный период, настолько же, и даже сверх того, обогатился язык творений святых отцов. Лексику же интересующего нас периода можно найти лишь в зарубежных изданиях, в частности в словарях Софоклеса[1] и Лямпэ. Но они малодоступны для широкого круга исследователей по причине их редкости, к тому же, чтобы их использовать, необходимо хорошо владеть соответствующим иностранным языком (словарь Софоклеса, например, издан на английском языке). В силу всех этих причин понимание святоотеческих произведений представляет немалую трудность для студентов духовных учебных заведений. И если творения византийских отцов в какой-то мере изучаются на курсах догматического богословия и патрологии, и в последнее время появились комментированные переводы творений некоторых из них[2], то изучению языка литургических текстов не уделяется практически никакого внимания. Поэтому рассматриваемая нами тема является актуальной и обладает достаточной степенью научной новизны.

Литургические тексты создавались с определенными целями – это, прежде всего, воздание хвалы Богу и святым, но часто такие произведения имели и своего рода огласительную функцию, т.е. они должны были доносить до верующих содержание христианского догматического и нравственного учения. В соответствии с целями и задачами и можно выделить характерные особенности этого жанра, требующие комментария[3]. В данном докладе мы проиллюстрируем это положение на материале текста воскресного канона 1-го гласа св. Иоанна Дамаскина[4], одного из главных смысловых центров воскресного всенощного бдения, который, на наш взгляд, наиболее полно соответствует этим целям и является достаточно известным в церковнославянском варианте.

Рассмотрим сначала собственно лингвистические особенности языка этого произведения.

Первое, на что следует обратить внимание, это, конечно, вычурность языка, та самая, которая впоследствии была положена в основу так называемого стиля «плетения словес». Особенно заметно эта вычурность проявляется в построении предложений – синтаксисе. Инверсия – неправильный порядок слов в предложении – становится характерным приемом акцентирования внимания на ключевых словах: ne,krwsin u`pe,sth diV evme (умерщвление подъял еси мене ради)[5] – св. Иоанн Дамаскин в данном случае делает акцент на слове ne,krwsin, чтобы еще раз напомнить об истинности смерти воплотившегося Сына Божия. Нарушает порядок слов и необычная, на наш взгляд, постановка артикля. Часто артикль отделяется другими словами от слов, к которым он относится, что затрудняем понимание и приводит к ошибкам при переводе. Также к синтаксическим особенностям языка канона относится использование типовых словосочетаний-синтагм, формируется своего рода формульность языка[6], чаще всего основанная на словоупотреблении Священного Писания. Например, во фразе xu,lon se, parqe,ne, th/j zwh/j evpista,meqa (Древо Тя, Дево, жизни вемы)[7], относящеися к Божией Матери, мы видим одну из трафаретных формул – xu,lon th/j zwh/j (древо жизни), восходящих к тексту Священного Писания[8]. Здесь же мы, к тому же, видим еще один пример инверсии.

Следует также обратить внимание и на лексику богослужебных текстов: характерная особенность состоит в появлении в языке святых отцов новых искусственных слов и словосочетаний, ранее не встречавшихся ни в языке классического периода, ни в тексте Священного Писания. Основной причиной появления таких слов нужно считать развитие византийской православной богословской мысли, для которой терминология, существующая с более ранних времен, стала недостаточной. Само собой, появление специальных слов характерно для собственно богословских сочинений, но неологизмы достаточно часто встречаются и в богослужебных текстах, например, наречие qeourgikw/j[9] (qeo,j – Бог, e;rgon – действие, дело) – букв.: «действием Божьим» – само по себе это слово не является термином, но в языке гимнографии исследуемого периода оно – неологизм.  По образцу греческих вычурных новообразований создавались и неологизмы церковнославянского языка. Так, данный фрагмент в церковнославянском тексте выглядит следующим образом: «Иже рукама пречистыма от перси богодетельне исперва создав мя, руце распростерл еси на кресте…»

Формульность и неологизмы греческого языка византийского периода представляют наибольшую трудность для изучения. Но более того, при сопоставительном переводе в единстве с оригинальными произведениями комментария требуют и их переводы на славянский язык, потому что после XIV века их целью стало буквальное следование оригиналу – пословный перевод, калькирование –  часто в ущерб передаче его смысла. Примером этого может служить следующий текст: evku,klwsev h`ma/j evsca,th a;bussoj, ouvk e;stin o` r`uo,menoj (обыде нас последняя бездна, несть избавляяй…)[10]. В этом отрывке ярко заметна упомянутая выше пословность славянского перевода, но следует обратить внимание на слово «обыде», которое переводчик поставил в соответствие к evku,klwse, аористу от глагола kuklo,w – окружаю. Т.е., «окружила нас последняя бездна, и нет избавляющего», но для современного неподготовленного читателя или слушателя «обыде» звучит как «обошла, миновала», что имеет значение, прямо противоположное слововыражению оригинала, и к тому же, без соответствующей подготовке непонятен символический подтекст, восходящий к молитве пророка Ионы, бывшего «во чреве кита»[11].

В контексте проблем сопоставительного перевода нельзя не упомянуть также следующий пример. Обратим внимание на церковнославянский текст одного из богородичных: «Радуйся Свещниче и Ручко златая». Возникает вопрос: что означает слово «ручка». Обратимся к греческому тексту: cai/re, h` lucni,a kai. sta,mnoj crush/[12]. Перед нами так называемые метафоры-символы[13], основанные на символических прообразах Божией Матери из Вехого Завета – священных предметах, находившихся в Скинии: lucni,a (светильник)[14] и sta,mnoj cru,seoj (золотой сосуд, иначе – стамна)[15]. Следовательно, нужно было ожидать перевод «радуйся Свещниче и Стамно златая», т.к. обычно данная греческая лексема в гимнографических текстах и текстах Священного Писания или остается без перевода, или переводится точным эквивалентом «сосуд». А в данном случае в церковнославянском тексте присутствует неточный перевод, связанный, предположительно, с явлением паронимии в греческом языке[16].

Из сказанного выше видна необходимость создания учебных пособий, где к оригинальным греческим текстам будет дан параллельный русский перевод и обширный комментарий к обоим текстам с глоссарием часто встречающихся в текстах формул и неясных выражений.

Теперь рассмотрим следующие особенности языка литургических текстов, которые связаны с их огласительной катихизической функцией (от греч. katice,w – оглашаю, наставляю).

Здесь следует обратить внимание на следующий момент. Христианство – антиномично, т.к. основано прежде всего на антиномичном догмате Боговоплощения: совершенный Бог стал совершенным человеком и своей смертью избавил людей от вечной смерти. В полной мере содержание этого догмата отражено в воскресных канонах Иоанна Дамаскина. Нас интересует, какими средствами пользуется составитель, чтобы передать эту антиномию[17].

Самое яркое из них, присутствующее за редким исключением в каждом тропаре, можно назвать двояко «синонимическое противопоставление» или «антонимическое сближение» – в зависимости от выбора ключевых понятий. При этом обыгрывается прямое и символическое значение слов. Например: tw/| ptai,smati tou/ protopla,stou, ku,rie, deinw/j evtraumati,sqhmen, tw|/ de. mw,lwpi i`a,qhmen tw|/ sw|/, w-| u`pe.r h`mw/n evtraumati,sqhj, criste,. [Согрешением (проступком) первозданнаго, Господи, люте уязвихомся, раною (страданием) же исцелихомся Твоею, еюже за ны уязвился еси, Христе][18].

В приведенном отрывке обыгрывается значение слов, означающих физическое страдание: применительно к человечеству – символических, но смертельных (приводящих к смертности), применительно ко  Христу – реальных, но спасительных. Церковный писатель «обыгрывает» прямое и переносное значение греческого глагола traumati,zw. Здесь также мы видим закрепление в святоотеческий период за словом mw,lwy (опухоль, синяк) новозаветного значения «страдание, рана»[19], а за словом ptai/sma (спотыкание, неудача) – значения «проступок, согрешение». Сравните семантику русского глагола «оступиться». Следует отметить, что и само появление переносных значений у слов в русском языке первоначально связано с воздействием греческих оригиналов[20].  

Этот же прием используется автором также для связи между собой как отдельных тропарей, так и песней канона, обеспечивая смысловое единство всего произведения.

Следует также отдельно сказать о языковых приемах, используемых в богородичных тропарях. Как видно из приведенных выше примеров, для прославления Божией Матери автор использует в роли метафор-символов[21] различные параллели из Ветхого Завета – т.н. прообразы: в данном случае xu,lon th/j zwh/j – древо жизни, плодов которого были лишены после грехопадения Прародители, lucni,a kai. sta,mnoj – священные предметы ветхозаветной скинии.

Для данного и предыдущего приемов характерна амплификация в одном тропаре нескольких слов-символов. В отдельных случаях некоторые символы могут не присутствовать в тексте, но подразумеваться по смыслу фразы. Например, в тексте уже упоминавшегося богородична: xu,lon se, parqe,ne, th/j zwh/j evpista,meqa (Древо Тя, Дево, жизни вемы) – как бы эллипсис фразы о том, что для первого человека вкушение плода оказалось смертельным.

Церковные писатели создавали свои произведения варьированием формул Священного Писания[22], словотоворчество в современном смысле слова не допускалось, поэтому одни и те же трафаретные выражения, варьируясь, встречались в произведениях, принадлежащих различным авторам. Эти формулы, кроме устойчивой образности, обладали и определенной догматической ценностью – уже из приведенных примеров хорошо видно, как важно сохранять при переводе эту особенность языка оригинала[23].

Таким образом, в данном докладе мы рассмотрели некоторые проблемы, возникающие при изучении гимнографических произведений византийского периода, связанных с особенностями их текстопостроения, а также частично затронули проблему их адекватного перевода как на русский, так и на церковнославянский языки. Практическим применением данной работы и ее логическим продолжением может стать разработка учебных пособий, включающих параллельные тексты на греческом, русском и славянском языках с лексико-грамматическим комментарием и глоссарием.

 

Примечания:

[1] Sophocles E.A. Greek Lexicon of the Roman and the Byzantine Periods. – New York: Scribner; Leipzig: Harrassowitz, 1888.

[2] Например: Макарий Египетский, прп. Духовные слова и послания / А.Г. Дунаев. – М.: Индрик, 2002; также, книги из серии «Б-ка христианской мысли» и др. Но комментарии носят, скорее, богословский характер.

[3] Подробнее о целях и задачах богослужебных текстов см. указ. работу М.Ф. Мурьянова.

[4] Греческий текст канона взят из «Избранных мест…» (см. указ. источник). Примечание самой хрестоматии говорит: «Текст канона исправлен по изданию Anthologia graeca – W. Christ. Lips. 1871. p. 232-236».

[5] Песнь 1, тропарь 2. (u`pe,sth – aoristus 2 indicativi activi, 3 sg., от u[peimi – находиться под чем-л.)

[6] Подробнее о развитии упомянутых особенностей в древнерусском языке см. в указ. работе В.В. Колесова, а также, на примере собственно гимнографических произведений, в работе О.В. Чевелы.

[7] Песнь 4, тропарь 3 (богородичен).

[8] Быт. 2:9; 3:33

[9] Песнь 1, тропарь 1.

[10] Песнь 6, ирмос.

[11] Иона 2:3-10.

[12] Песнь 1, тропарь 3 (богородичен).

[13] О метафорах-символах см., например, работы Д.С. Лихачева.

[14] Исх. 25:31.

[15] Исх. 16:33.

[16] Но происхождение церковнославянского слова «ручка» можно попытаться объяснить иначе. См. словарь Григория Дьяченко: «Рука – <…> Так, Роза отождествляет руку с ручьем …» Возможно сосуд называется «ручкой», т.к. из него течет («ручится»?) жидкость. Также это наименование может быть связано с явлением метонимии в древнерусском языке, т.е. «ручка – <…> сосуд с ручкой» (см. тот же словарь).

[17] Подробнее об антиномичности природы христианства см. указ. сочинение П.А. Флоренского, с. 134-151. (См. примеч. 208: «Идея антиномизма совершенно определенно высказывается даже в специальных дисциплинах – в лингвистике»).

[18] Песнь 6, тропарь 1.

[19] Рассматриваемый отрывок составлен на основе известной параллели Ветхого Завета (Ис. 53:5): tw| mw,lopi auvtou/ h`mei/j iva,qhmen («ранами Его мы исцелились»). Так, на основании этой параллели мы можем увидеть, что значение «рана, страдание», закрепившееся в исследуемый период за словом mw,lwy, появляется в греческом языке уже в переводе 70-и.

[20] См. работы В.В. Колесова.

[21] Термин Д.С. Лихачева

[22] См. работы В.В. Колесова.

[23] Т.н. принцип адекватности и достоинства перевода.

 
Источники и литература

1.     Novum Testamentum: Graece et Latine / Nestle-Aland. – Stuttgart: Deutsche Bibelgesellschaft. – 1994.

2.     Septuaginta. – Stuttgart: Deutsche Bibelgesellschaft.

3.     Библия: Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета на церковнославянском языке. – М.: Российское библейское о-во, 1997.

4.     Избранные места из греческих писаний святых отцов Церкви до IX-го века: Ч. 2. / Сост. Е. Ловягин. – СПб.: Синод. тип., 1885.

5.     Вейсман А.Д. Греческо-русский словарь. – М., 1991. Репринтное воспроизведение 5-го изд. 1899 г.

6.     Дьяченко Г., протоиерей. Полный церковно-славянский словарь. – М.: Изд. отд. Московского Патриархата, 1993. Репринтное воспроизведение изд. 1900 г.

7.     Колесов В.В. Древнерусский литературный язык. – Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1989.

8.     Мурьянов М.Ф. Гимнография Киевской Руси. – М.: Наука, 2003.

9.     Флоренский П.А., протоиерей. Столп и утверждение истины. – М.: Изд-во АСТ, 2003.

10. Чевела О.В. Лингвостилистические особенности перевода паримий и гимнов  в составе Триоди Цветной: Дисс. на соискание ученой степени кандидата филологических наук – Казань: Казан. гос. ун-т, 2000.


 
 
  • Карта сайта
  • Поиск
  • Полезные статьи
    спонсоров проекта

     


  •