Казанская духовная семинария Казанская духовная семинария
  •  Главная страница / Библиотека / Дипломные работы выпускников КазДС, рекомендованные к печати / Варнашов В.Е. Роль императора Юстиниана I Великого в истории V Вселенского Собора /

Глава I. Личность императора и предсоборная деятельность императора Юстиниана

§I. Личность императора.

Император Флавий Петр Савватий Юстиниан остался одной из самых крупных, известных и, как ни парадоксально, загадочных фигур всей византийской истории. Описания, а тем более оценки его характера, жизни, деяний зачастую крайне противоречивы и могут служить пищей для самых безудержных фантазий. Но, как бы то ни было, по масштабам свершений другого такого императора Византия не знала, и прозвище Великий Юстиниан получил абсолютно заслуженно.Он родился в 482 или Одним из учителей Юстиниана был игумен Феофил, оставивший не сохранившуюся для нас биографию своего великого ученика. Ещё одним из учителей, давших Юстиниану блестящее классическое и юридическое образование, был известный ученый-богослов того времени скифский монах, известный под именем Леонтия Византийского. Он был аристотелик по философской школе и почитается основателем византийской схоластики.

Способный от природы, Юстиниан постепенно стал приобретать при дворе известное влияние. В 521 г. он удостоился звания консула, дав по этому случаю великолепные зрелища народу.

В конце восьмого года своего царствования Юстин почувствовал себя слабым. Тогда, призвав к себе патриарха Епифания и членов сената, он, в присутствии их своими руками возложил на Юстиниана императорскую корону (1 апреля 527г.) и провозгласил его своим соправителем. Народ и войско приветствовали этот выбор. Вслед за этим коронована была и супруга Юстиниана, Феодора. После того Юстин процарствовал вместе с Юстинианом ещё 4 месяца и умер 1 августа 527 года от вскрывшейся на ноге застарелой раны, полученной им когда-то в сражении. Юстиниан оказался единодержавным властителем государства.

Был он невысокого роста, белолицый и считался красивым, несмотря на некоторую склонность к полноте, ранние залысины на лбу и седину. Дошедшие до нас изображения на монетах и мозаиках церквей Равенны (святого Виталия и святого Аполлинария; кроме того, в Венеции, в соборе святого Марка, имеется его статуя из порфира) вполне соответствуют этому описанию. Что же касается нрава и поступков Юстиниана, то характеристики их у историков и хронистов самые противоположные, от панегирических до откровенно злобных. Современник Юстиниана Прокопий из Кесарии (Прокопий Кесарийский) написал две биографии Юстиниана - одну явную, другую тайную. Явная биография представляет собой панигирик. Таким образом, получается, что один и тот же человек написал про Юстиниана и восхваление и осуждение. Исследователи по-разному оценивают этот факт. Курганов так пишет об этом: «Мы не имеем основания огульно отвергать известия, сообщаемые Прокопием, как в историях, так и постройках, и в Anekdota, хотя степень достоверности всех этих книг неодинакова. Менее всего, со стороны фактической, могут подлежать сомнению книги о постройках Юстиниана. Фактическая сторона этих книг есть сторона документальная и лежит вне всякого сомнения»[3]. Но есть и другое мнение: «Ведь, если один и тот же человек (а авторство одной личности этих биографий не оставляет сомнений: один язык, один стиль) написал одновременно явно противоположные вещи, то, значит, – тот человек лжет там и там»[4].

По различным свидетельствам, император, или, как стали чаще писать со времен Юстиниана, автократор (самодержец) представлял собой "необычайное сочетание глупости и низости... [был] человек коварный и нерешительный... полон иронии и притворства, лжив, скрытен и двуличен, умел не показывать своего гнева, в совершенстве владел искусством проливать слезы не только под влиянием радости или печали, но в нужные моменты по мере необходимости. Лгал он всегда, и не только случайно, но дав торжественнейшие записи и клятвы при заключении договоров и при этом даже по отношению к своим же подданным"[5]. Тот же Прокопий, однако, пишет, что Юстиниан был "одарен быстрым и изобретательным умом, неутомимый в исполнении своих намерений"[6]. Подводя же некий итог его свершениям, Прокопий в своем труде "О постройках Юстиниана" высказывается просто восторженно: "В наше время явился император Юстиниан, который, приняв власть над государством, потрясаемом [волнениями] и доведенным до позорной слабости, увеличил его размеры и привел его в блестящее состояние, изгнав из него насиловавших его варваров. Император с величайшим искусством сумел промыслить себе целые новые государства. В самом деле, целый ряд областей, бывших уже чужими для римской державы, он подчинил своей власти и выстроил бесчисленное множество городов, не бывших ранее. Найдя веру в Бога нетвердой и принужденной идти путем различных вероисповеданий, стерев с лица земли все пути, ведшие к этим колебаниям, он добился того, чтобы она стояла теперь на одном твердом основании истинного исповедания… добился того, что в империи воцарилась радость жизни"[7].

В характере Юстиниана удивительным образом сочетались самые неуживающиеся свойства человеческой натуры: решительный правитель, он, случалось, вел себя как откровенный трус; ему доступны были как алчность и мелочная скаредность, так и безграничная щедрость; мстительный и беспощадный, он мог казаться и быть великодушным, особенно если это умножало его славу; обладая неутомимой энергией для воплощения своих грандиозных замыслов, он, тем не менее, был способен внезапно отчаиваться и "опускать руки" или, напротив, упрямо доводить до конца явно ненужные начинания.

Император отличался хорошим здоровьем (ок. 543 г. он смог перенести такую страшную болезнь, как чума) и отменной выносливостью. Спал он мало, по ночам занимаясь всевозможными государственными делами[8], за что получил от современников прозвище "бессонного государя". Пищу принимал зачастую самую неприхотливую, никогда не предавался неумеренному обжорству или пьянству[9]. К роскоши Юстиниан также был весьма безразличен, но, отлично понимая значение внешнего для престижа государства, не жалел для этого средств: убранство столичных дворцов и зданий и великолепие приемов приводили в изумление не только варварских послов и царей, но и искушенных римлян. Причем здесь василевс знал и меру: когда в 557 г. многие города оказались разрушены землетрясением, он незамедлительно отменил пышные дворцовые обеды и подарки, дававшиеся императором столичной знати, а сэкономленные немалые деньги отправил пострадавшим.

Юстиниан прославился честолюбием и завидным упорством в возвеличивании себя и самого титула императора ромеев. Объявив самодержца "исапостолом", т.е. "равным апостолам", он поставил его выше народа, государства и даже церкви, узаконив недосягаемость монарха ни для людского, ни для церковного суда. Христианский император не мог, разумеется, обожествить себя, поэтому "исапостол" оказался очень удобной категорией, высшей доступной человеку ступенью. И если до Юстиниана придворные патрицианского достоинства по римскому обычаю при приветствии целовали императора в грудь, а прочие опускались на одно колено, то с этих пор все без исключения были обязаны повергаться ниц перед ним, восседающим под золотым куполом на богато украшенном троне. Потомки гордых римлян окончательно усвоили рабские церемонии варварского Востока.

Юстиниан считал своей первоочередной задачей усиление военной и политической мощи Византии.  Он поставил перед собой честолюбивую цель - восстановить Римскую империю в ее прежних границах - и, надо сказать, довольно успешно эту цель осуществил.

Богатство и пышность императорского двора "золотого века" вошли в легенды. Вот как описывает европейский путешественник прием у византийского императора:

«Перед троном императора стояло медное позолоченное дерево, ветви которого наполняли разного рода птицы, тоже позолоченные. Они издавали каждая свою мелодию, а сидение императора было устроено так искусно, что сначала оно казалось низким, почти на уровне земли, потом более высоким и, наконец, висящим в воздухе. Колоссальный трон окружали, в виде стражи, медные или деревянные позолоченные львы, которые бешено били хвостами землю, открывали пасть и издавали громкий рев. Я был приведен непосредственно перед его императорское величество. При моем приближении заревели львы и птицы запели каждая свою мелодию. После того как я, согласно обычаю, в третий раз преклонился перед императором, приветствуя его, я поднял голову и увидел императора в совершенно другой одежде почти у потолка залы, в то время как только что видел его на небольшой высоте от земли. Я не мог понять, как это произошло: должно быть, он был поднят вверх посредством машины...»[10].

При Юстиниане Византия  стала не только крупнейшим и богатейшим государством Европы, но и самым культурным. Юстиниан укрепил законность и правопорядок в стране. В его время Константинополь превращается в прославленный художественный центр средневекового мира, в "палладиум наук и искусств", за которым следовали Равенна, Рим, Никея, Фессалоника, также ставшие средоточием византийского художественного стиля. При Юстиниане были построены замечательные храмы, дошедшие до наших дней - Собор Святой Софии в Константинополе и церковь Сан-Витале в Равенне.

В отношениях с людьми он часто был подозрителен, поддавался минутным настроениям и зависти. В некотором роде можно сказать, что у него был женский характер. Его лучшим помощником была его жена красавица Феодора, у которой как раз был вполне мужской характер. Ее биография была весьма экзотична: дочь циркача, в юности своей она жила проституцией. Прокопий в своей «Тайной истории» приводит множество самых неприглядных деталей той ее жизни, с упоением рисуя распущенность и разнузданность будущей императрицы. Но, как бы там ни было, в какой-то момент она уехала в Египет, там обратилась к Богу и полностью переменила всю свою жизнь. В Константинополь она вернулась уже совсем другим человеком. Там ее встретил Юстиниан и влюбился в нее до такой степени, что смог уговорить своего дядю позволить ему жениться на бывшей циркачке. Феодору отличали железная твердость характера, ясный и трезвый ум и непоколебимая настойчивость в достижении своих целей[11].

Многие историки считают Феодору тайной монофизиткой. Все любят рассказывать историю про то, как после смерти Феодоры (548 г.) Юстиниан случайно забрел на женскую половину дворца и обнаружил, что там скрывается монофизитский патриарх александрийский Феодосий, о чем он якобы ничего не знал. На самом деле такая картина неверна. Феодора с Юстинианом были очень дружной и слаженной парой и всегда действовали сообща[12]: тут налицо была продуманная политика «кнута и пряника». Православные считали ее ведьмой, а монофизиты его — тираном. В результате они могли оказывать влияние на обе стороны.

Основным принципом мировоззрения Юстиниана было единство: единство Империи, единство Церкви и вообще всеобщее единство. Прежде всего, это выражалось в римском универсализме, который и был причиной и основным движущим мотивом отвоевания Юстинианом Запада у варваров. Юстиниан был зачарован великим прошлым Рима и не мог удовлетвориться номинальным признанием варварскими правителями первенства Константинополя. Он надеялся, что Бог вернет ему страны, которыми владели древние римляне «вплоть до двух океанов».

Концепция религиозного плюрализма также была совершенно чуждой для Юстиниана (впрочем, как и для любого человека его времени). Для него Империя была единой богоустановленной административной структурой. Она возглавлялась императором и воспринимала раз и навсегда определенную вселенскими соборами единую истину единого Православия. Хотя Юстиниан сам был весьма компетентным богословом, он никогда не ставил под вопрос принцип, согласно которому основы вероопределения должны исходить от епископов. Однако на деле выходило, что он должен был выбирать между этими определениями, публикуя свои интерпретации (точно так же, как Зенон опубликовал «Энотикон»), которые, по его мнению, должны отражать подлинное мнение Церкви и помогать обеспечивать добрый порядок в Империи.

Но, прежде всего стремление Юстиниана к единству выразилось в беспощадном подавлении всех религиозных «инакомыслящих». Все остатки язычества были выкорчеваны, а язычникам было приказано креститься под угрозой конфискации имущества. Монах Иоанн Эфесский с гордостью рассказывал о том, что насильно обратил 100 тысяч язычников в Малой Азии. Храмы разрушались, Афинский университет был закрыт. Иудаизм продолжал сохранять статус терпимой религии, однако Юстиниан ужесточил ограничения гражданских прав иудеев и разрешил использовать в синагогах лишь греческий текст Ветхого Завета. Восстание самарян 555 г. было утоплено в крови; их права были ограничены еще больше, чем права иудеев. Всякая религиозная деятельность монтанистов и манихеев была запрещена.

Сложнее было расправиться с монофизитством[13], к которому принадлежало большинство населения в Египте и на Востоке. С этой проблемой, которую нельзя было решить просто силовыми методами, Юстиниан боролся всю жизнь. Его главным помощником в этом была его жена Феодора, игравшая в империи негласную роль, соотносимую с современным понятием «министра по делам религий»[14].

§II. Внутренняя и внешняя политика императора до 553 года.

Прежде, чем приступить к религиозной политике Юстиниана необходимо рассмотреть общие тенденции его внешней и внутренней политики. Религиозная политика является прямым следствием этих тенденций. Он был христианским императором, но в то же время не был чужд идеи римского универсализма. Видя в себе наследника римских цезарей, он считал своим священным долгом восстановить единую империю в пределах I-II веков.

В деле восстановления империи в прежних границах почётное место отводилось праву. Уже через год после начала своего правления Юстиниан сформировал специальную комиссию юристов, которую возглавил Трибониан. Эта комиссия должна была пересмотреть старые юридические памятники и создать единый свод права, обязательный для всей страны. В 529 году появился первый вариант кодекса Юстиниана, переработанный в 534. Этот кодекс включал в себя постановления римских императоров, разделённые на 12 книг по содержанию.  За кодексом Юстиниана последовали обнародованные в 533 году Дигесты или Пандекты – собрание избранных мест и классификаций, взятых из старинных юридических сочинений, далее – Institutiones (Институции), учебник, содержащий основные элементы науки о праве, и Novellae (Новеллы) – законы, изданные при самом Юстиниане. Вместе эти четыре юридические книги образовали Corpus juris civilis (свод гражданского права).

Можно по-разному оценивать это деяние Юстиниана. Каждан и Литаврин совершенно уменьшают эту заслугу и сводят деяние Юстиниана к простому переписыванию: «Нельзя забывать о том, что в разработке этого права нет никакой заслуги Трибониана и его коллег, что они явились лишь переписчиками старых норм, лишь антикварами своего рода, что они, более того, обрекли на уничтожение и забвение книги замечательных римских юристов, на костях которых было возведено пухлое здание Дигест»[15]. И действительно о простом переписывании свидетельствует то, что работа над законами шла поразительно быстро. Но в то же время Юстиниана можно назвать и создателем «храма римской юстиции». Свод Юстинана сохранил нам римское право, вписавшее существенные принципы того права, которое управляет современными нам обществами. Упрёк упомянутых выше исследователей императору, а точнее Трибониану заключается в том, что он извратил классическое право, сокращая и дополняя тексты. Васильев придерживается иной точки зрения: «Изменения классических текстов надо, соответственно, рассматривать не как результат их желания произвола составителей, а как результат их желания приспособить римское право к условиям жизни восточной империи VI века»[16].

Естественно разнятся оценки того, какое политическое значение имели законы Юстиниана. «Кодекс», «Дигесты» и «Институции» изобилуют звонкими фразами о свободе, справедливости, равноправии, которые будто бы являются принципами, опредедяющими правовое положение граждан империи. Однако присматриваясь внимательнее к правовым нормам законодательства Юстиниана, мы не найдём там ни свободы, ни справедливости, ни равноправия»[17]. Конечно Юстиниан не дал полной свободы народу, но нельзя забывать о времени, в которое был составлен свод. И эллинизм и христианство должны были оказать влияние на работу составителей. Живые обычаи Востока также должны были быть отражены в пересмотре старинных римских законов. Поэтому можно говорить о восточном характере законодательства Юстиниана. «Его законодательство не столько проводит параллель между адскрипциями и рабами, сколько последовательно сближает их с другими категориями колонов, то есть свободными, рассматривая их как одну группу. При нём и свободные колоны были прикреплены к земле, к своему тяглу»[18].

К началу правления Юстиниана империя имела своими соседями: на западе — фактически независимые королевства вандалов и остготов, на востоке — сасанидский Иран, с севера — болгар, славян, авар, антов, а на юге — кочевые арабские племена. За тридцать восемь лет правления Юстиниан воевал с ними всеми и, не принимая личного участия ни в одном из сражений или походов, завершил эти войны достаточно успешно.

Главным врагом империи Юстиниана был всё-таки Иран или как он называется в источниках «Персия». «Между римлянами и персами уже с давнего времени велась великая  война, и часто они опустошали земли друг друга, то без какого-либо объявления войны совершая набеги, то сталкиваясь многочисленными войсками в открытых сражениях»[19].

К 530 г. византийцы потеснили иранские войска, одержав над ними крупную победу при Даре. Персам удавалось захватывать некоторые города.[20] Год спустя пятнадцатитысячная армия персов, перешедшая границу, была отброшена назад, а на престоле Ктесифона умершего шаха Кавада сменил его сын Хосров (Хозрой) I Ануширван — не только воинственный, но и мудрый правитель. В 532 г. с персами было заключено бессрочное перемирие (так называемый "вечный мир"), и Юстиниан сделал первый шаг к реставрации единой державы от Кавказа до Гибралтарского пролива: воспользовавшись как предлогом тем, что власть в Карфагене еще в 531 г. захватил, свергнув и убив дружественного ромеям Хильдерика, узурпатор Гелимер, император начал готовиться к войне с королевством вандалов.  И хотя большинство сената, возглавляемое одним из ближайших советников василевса — префектом претория Иоанном Каппадокийцем, помня о неудачном походе при Льве I, высказывалось решительно против этой затеи, 22 июня 533 г. на шестистах кораблях пятнадцатитысячное войско под командованием отозванного с восточных границ Велисария вышло в Средиземное море. В сентябре византийцы высадились на африканский берег, осенью и зимой 533-534 гг. под Дециумом и Трикамаром Гелимер был разбит, а в марте 534 г. сдался Велисарию. Потери среди войск и мирного населения вандалов были огромны. Велисарий по возвращении справил триумф, а Юстиниан стал торжественно именоваться императором Африканским и Вандальским.

В Италии со смертью малолетнего внука Теодориха Великого, Аталариха (534), прекратилось регентство его матери, дочери короля Амаласунты. Племянник Теодориха, Теодат, сверг и заточил королеву в тюрьму. Византийцы всячески провоцировали новоиспеченного государя остготов и добились своего — пользовавшаяся формальным покровительством Константинополя Амаласунта погибла, а заносчивое поведение Теодата стало поводом для объявления остготам войны[21].

Летом 535 г. две небольшие, но великолепно обученные и оснащенные армии вторглись в пределы остготской державы: Мунд захватил Далмацию, а Велисарий — Сицилию. С запада Италии грозили подкупленные византийским золотом франки[22]. Устрашенный Теодат начал было переговоры о мире и, не рассчитывая на успех, соглашался уже отречься от престола, но в конце года Мунд погиб в стычке, а Велисарий спешно отплыл в Африку на подавление солдатского мятежа. Теодат, осмелев, заключил под стражу императорского посла Петра. Однако зимой 536 г. византийцы поправили свое положение в Далмации, и тогда же на Сицилию вернулся Велисарий, располагавший там семью с половиной тысячами федератов и четырехтысячной личной дружиной.

Осенью ромеи перешли в наступление, в середине ноября они штурмом взяли Неаполь. Нерешительность и трусость Теодата послужили причиной переворота — король был убит, а на его место готы избрали бывшего солдата Витигиса. Тем временем армия Велисария, не встречая сопротивления, подошла к Риму, жители которого, особенно старая аристократия, открыто радовались освобождению из-под власти варваров. В ночь с 9 на 10 декабря 536 г. через одни ворота Рим покидал готский гарнизон, а в другие входили византийцы. Попытки Витигиса отбить город назад, несмотря на более чем десятикратное превосходство в силах, оказались неудачными. Преодолев сопротивление остготской армии, в конце 539 г. Велисарий осадил Равенну, а следующей весной столица державы остготов пала. Готы предложили Велисарию быть их королем, но полководец отказался. Подозрительный Юстиниан, несмотря на отказ, спешно отозвал его в Константинополь и, не разрешив даже справить триумф, отправил сражаться с персами. Сам василевс принял титул Готский. Королем же остготов стал в 541 г. одаренный правитель и мужественный воин Тотила. Ему удалось собрать разбитые дружины и организовать умелое сопротивление немногочисленным и плохо обеспеченным отрядам Юстиниана. За пять последующих лет византийцы лишились в Италии почти всех своих завоеваний. Тотила успешно применял особую тактику — разрушал все захваченные крепости, дабы они не могли послужить в будущем опорой врагу, и тем самым принуждал ромеев к сражениям вне укреплений, чего они не могли делать в силу своей малочисленности. Опальный Велисарий в 545 г. снова прибыл на Апеннины, но уже без денег и войск, практически на верную смерть. Остатки его армий не смогли пробиться на помощь осажденному Риму, и 17 декабря 546 г. Тотила занял и разграбил Вечный Город. Вскоре готы сами ушли оттуда (не сумев, однако, разрушить его мощных стен), и Рим вновь подпал под власть Юстиниана, но ненадолго.

Обескровленная византийская армия, не получавшая ни подкреплений, ни денег, ни продовольствия и фуража, стала поддерживать свое существование грабежом мирного населения. Это, как и восстановление суровых по отношению к простому народу римских законов на территории Италии, привело к массовому бегству рабов и колонов, которые непрерывно пополняли войско Тотилы. К 550 г. он вновь овладел Римом и Сицилией, а под контролем Константинополя остались лишь четыре города — Равенна, Анкона, Кротон и Отранте. Юстиниан назначил на место Велисария своего двоюродного брата Германа, снабдив его значительными силами, но этот решительный и не менее прославленный полководец неожиданно умер в Фессалонике, так и не успев вступить в должность. Тогда Юстиниан направил в Италию невиданную по численности армию (более тридцати тысяч человек), во главе которой стоял императорский евнух армянин Нарсес.

В 552 г. Нарсес высадился на полуострове, и в июне этого года в битве при Тагинах войско Тотилы было разгромлено, сам он пал от руки своего же придворного, а окровавленные одежды короля Нарсес отослал в столицу. Остатки готов вместе с преемником Тотилы, Тейей, отошли к Везувию, где во втором сражении были окончательно уничтожены. В 554 г. Нарсес одержал победу над семидесятитысячной ордой вторгшихся франков и аллеманов. В основном боевые действия на территории Италии завершились, а готы, ушедшие в Рецию и Норик, были покорены десять лет спустя. В 554 г. Юстиниан издал "Прагматическую санкцию", отменявшую все нововведения Тотилы — земля возвращалась прежним хозяевам, равно как и освобожденные королем рабы и колоны.

Примерно тогда же патриций Либерий отвоевал у вандалов юго-восток Испании с городами Кордубой, Картаго-Новой и Малагой.

Мечта Юстиниана о воссоединении Римской империи исполнилась. Он отвоевал «всю Италию и Ливию, провёл успешно все эти величайшие войны и первый, так сказать, среди всех царствовавших в Византии показал себя не на словах, а на деле императором»[23]. Для церковной истории завоевание Юстинианом Италии важно в том отношении, что «оно поставило римского папу почти в такие же подчинённые отношения к византийскому императору, в каких были другие восточные иерархи»[24].

На востоке с переменным успехом шла (с 540 г.) тяжелая война с Хосровом, то прекращавшаяся перемириями (545, 551, 555), то разгоравшаяся снова. Окончательно персидские войны завершились только к 561-562 гг. миром на пятьдесят лет. По условиям этого мира Юстиниан обязался выплачивать персам 400 либр золота в год, те же ушли из Лазики. Ромеи оставили себе завоеванные Южный Крым и закавказские берега Черного моря, но в течение этой войны под покровительство Ирана перешли другие кавказские области — Абхазия, Сванетия, Мизимания. После более чем тридцатилетнего конфликта оба государства оказались ослабленными, не получив практически никаких преимуществ.

Тревожащим фактором оставались славяне и гунны. В 530 г. Мунд успешно отразил натиск болгар во Фракии, но три года спустя рать славян появилась там же. Хильвуд пал в сражении, и захватчики опустошили ряд византийских территорий. Около 540 г. кочевые гунны организовали поход в Скифию и Мизию. Направленный против них племянник императора Юст погиб. Лишь ценой огромных усилий ромеям удалось разгромить варваров и отбросить их за Дунай. Через три года те же гунны, напав на Грецию, дошли до предместий столицы, вызвав среди ее жителей небывалую панику. В конце 40-х гг. славяне разорили земли империи от верховьев Дуная до Диррахия.

В конце 559 г. огромная масса болгар и славян вновь хлынула в пределы империи. Грабившие всех и вся захватчики дошли до Фермопил и Херсонеса Фракийского, а большая их часть повернула на Константинополь. Нашествие удалось отразить, но мелкие отряды славян продолжали почти беспрепятственно переходить границу и селиться на европейских землях империи, образуя прочные колонии.

Войны Юстиниана требовали привлечения колоссальных денежных средств. К VI в. почти вся армия состояла из наемных варварских формирований (готы, гунны, гепиды, даже славяне и пр.). Гражданам всех сословий оставалось лишь нести на собственных плечах тяжкое бремя налогов, увеличивавшихся год от года. Кроме того «большая часть средств, предназначенных для войск, разбрасывалась бесчестным женщинам, возницам цирка и людям мало пригодным для полезных дел, но зато преданным удовольствиям, занимающимся с каким-то безумным усердием и дерзостью только внутренними слухами и цирковыми спорами и другим ещё более бесполезным, чем эти»[25], что свидетельствует о беспорядке при дворе.

Почему Юстиниан затеял все эти войны, которые истощили империю? Исследователь 19 века Курганов считает, что «в войне против римлян и готфов выразилось вообще борьба православия с ересью; Юстиниан был только выразителем общего желания православных и успех венчал дело»[26]. И действительно в то время люди были очень религиозны. Поэтому вопросы тщеславия (реставрация римской империи) играли для Юстиниана скорее второстепенную роль.

Во внутренней политике империи в начале правления Юстиниана царили везде беспорядок и смута. Бедность, особенно в провинциях, давала о себе знать; налоги поступали в казну плохо. Партии цирка, лишённые трона родственники императора Анастасия и, наконец, религиозные распри ещё более увеличивали внутренние несогласия и создавали очень тревожную обстановку.

В начале правления императору пришлось пережить страшное восстание в столице, едва не лишившее его престола. Центральным пунктом в Константинополе был цирк, или ипподром, который являлся любимым местом для сборищ столичного населения, увлекавшегося в былое время пышными цирковыми зрелищами в виде борьбы атлетов-гладиаторов между собой и бега колесниц. На том же ипподроме новый император после коронации нередко появлялся в царской ложе – кафизме – и получал первые приветствия собравшейся там толпы. Возничие цирковых колесниц носили одеяния четырёх цветов: зелёного, голубого, белого и красного. Бег на колесницах оставался единственным зрелищем в цирке с тех пор, как Церковь запретила гладиаторские бои. Около возниц определённого цвета образовались партии, получившие прекрасную организацию. Постепенно цирковые партии, называвшиеся в византийское время димами, превратились в партии политические, которые сделались выразительницами того или иного политического или общественного или религиозного настроения. Толпа в цирке стала как бы общественным мнением и народным голосом. В VI веке особенным влиянием пользовались две партии: голубые (венеты), стоявшие за православие, или халкидониты, и зелёные (прасины), стоявшие за монофизитов[27]. Со вступлением на престол Юстина и Юстиниана восторжествовала православная точка зрения, а с ней вместе и партия голубых. Феодора же была на стороне партии зелёных. На императорском престоле появились таким образом, защитники различных партий.

Димы выражали не только политические и религиозные взгляды, но и разные классовые интересы. Голубых можно рассматривать как партию состоятельных классов, зелёных – как партию бедных.

Восстание 532 года вызвали причины различного характера. Оппозиция, направленная против императора, состояла из трёх групп: династическая, общественная и религиозная. Оставшиеся, ещё в живых племянники покойного императора Анастасия считали себя обойдёнными вступлением на престол Юстина, а потом Юстиниана и, опираясь на монофизитски настроенную партию зелёных, стремились низложить Юстиниана. Общественная оппозиция создалась из всеобщего раздражения против высших чиновников, особенно против уже упомянутого юриста Трибониана и префекта претория Иоанна Каппадокийского, которые своим бессовестным  нарушением законов, вымогательством и жестокостью вызвали глубокое возмущение в народе. Наконец, религиозная оппозиция шла со стороны монофизитов, претерпевавших сильные стеснения в начале правления Юстиниана. Всё это вместе взятое вызвало народное восстание в столице. Трудно определить, насколько в происхождении мятежа действовали религиозные интересы. Голубые и зелёные, на время забыв о религиозных разногласиях, выступили вместе против ненавистного правительства, что свидетельствует о нерелигиозном его характере. Однако сам Юстиниан придал ему религиозный характерный как это видно из его разговоров с прасинами. И ошибся.  Переговоры императора с народом через глашатая  на ипподроме ни к какому результату не привели. Мятеж быстро распространился по городу. От крика мятежников «Ника», то есть «Побеждай», этот мятеж получил название «восстание Ника». Племянник Анастасия I был провозглашён императором. Укрывшись во дворце, Юстиниан и его советники уже думали спасаться бегством. Но в этот критический момент их ободрила Феодора. Дело подавления мятежа было поручено Велизарию, который, сумев загнать бунтующую толпу внутрь ипподрома и заперев её там, перебил от 30 до 40 тысяч мятежников[28]. Восстание было подавлено, и Юстиниан снова укрепился на троне. Племянники Анастасия были казнены. «Значение восстания Ника заключается не в том, как это принято считать, что Юстиниан, разгромив все виды оппозиции, окончательно укрепил собственную власть, а скорее в том, что он так и не смог установить ту автократию, к которой стремился в первые годы своего правления»[29].

Одной из отличительных черт внутренней политики Юстиниана была его упорная борьба с крупными землевладельцами. Он вёл с ними просто беспощадную войну. Евагрий Схоластик видит причину этого в том, что “Юстиниан, относительно денег, был человек ненасытный... У несчётного числа людей богатых, под ничтожными предлогами, отнято им всё имущество”[30]. Вторгаясь в дела наследования, насильственными и иногда подложными подношениями императору, конфискациями на основе ложных свидетельств или подстрекательством религиозных споров с целью постараться лишить Церковь земельных владений, Юстиниан сознательно и упорно стремился к разрушению крупного землевладения. Особенно многочисленные конфискации были проведены после восстания Ника. Но император не достиг успеха в сокрушении крупного землевладения и оно оставалось одной из неизменных черт жизни империи в более поздние периоды.

Юстиниан видел и понимал недостатки внутренней администрации государства, выражавшиеся в продажности, воровстве, вымогательстве и влекшие за собой бедность, разорение, а за ними неизбежную смуту; он давал себе отчёт в том, что подобное положение страны отзывалось на общественной безопасности, на городских финансах и на состоянии земледелия, что финансовое расстройство вносило в страну беспорядок. Император желал помочь в этом отношении государству. В его представлении роль преобразователя являлась обязанностью императорского служения и актом со стороны императора благодарности Богу, который осыпал его своими благодеяниями. Но как убеждённый представитель идеи абсолютной императорской власти, Юстиниан видел единственное средство для облегчения страны в централизованной администрации с улучшенным и вполне покорным ему штатом чиновников.

§III. Церковно-государственная система.

До Юстиниана императоры ограничивались в своём законодательстве, касаясь Церкви только слегка, случайно, не устанавливая точно своих к ней отношений, не проникая в её внутреннюю жизнь и устройство. Больше внимания их законодательство уделяло мерам к ослаблению язычества, иудеев и разных еретиков, раздиравших вместе с церковным и единство государственного организма. За два столетия от Константина Великого до Феодосия относительно Церкви было издано не более 62 конституций, определяющих гражданские права клириков и некоторых церковных учреждений.

Кроме того, церковные правила он возвёл в ранг государственных законов: «Повелеваем, чтобы имели силу государственных законов святыя церковныя правила, изложенныя или утвержденныя святыми семью соборами»[31]. В своём обширном законодательстве относительно Церкви император Юстиниан уже со всей ясностью говорит о своём долге заботиться: во-первых, о чистоте догматов; во-вторых, о соблюдении канонов; и в-третьих, о достоинстве священников. По политическим воззрениям Юстиниана это – самая первая обязанность василевса, за тщательное исполнение которой он надеется получить от Бога и себе богатые дары, и доставить счастье своим подданным или всему роду человеческому. «По его представлению даже не «Церковь» и «государство» должны быть различаемы, как два социально-нравственных организма и порядка, ... но только «священство» и «императорская власть», как два божественные установления, назначенные совокупным и согласным действованием благоустроять человеческую жизнь в одном государстве...»[32]

Для Юстиниана вопрос не состоял, как для нас, в определении отношений «между Церковью и государством» как между двумя различными социальными структурами. Для него и то и другое совпадало в смысле географического распространения, общих целей и членства. Божия воля была в объединении всей экумены (населенной земли) под ее Творцом и Спасителем. Реализация этой цели была доверена христианскому римскому императору, который, таким образом, исполнял на земле служение Самого Христа. Церковь должна была являть в таинствах истинное содержание христианской веры. Следовательно, народ Божий должен был быть ведом двумя различными иерархиями: одной, несущей ответственность за внешний порядок, безопасность, благосостояние и управление, и другой — ведущей народ Божий в сакраментальное предвкушение Царства Божия. Следовательно, эти две задачи были хотя и различными, но нераздельными. Их сферы на практике постоянно пересекались. Епископы совершали Евхаристию и учили вере, но лишь император мог обеспечить их всем необходимым для собрания вместе, в обстановке законности и порядка, чтобы их служение было наиболее эффективным и принятые решения могли достичь всех.
     Самый знаменитый текст Юстиниана по этому поводу — знаменитая 6-я новелла (то есть новый закон, добавленный к кодексу), адресованная в 535 г. к патриарху Константинопольскому Епифанию. Новелла представляла собой целый свод канонического права, содержащий предписания по таким вопросам, как брачное состояние духовенства, церковная собственность, места проживания епископов, препятствия к рукоположению, юридический статус духовенства, духовное образование и т. д. Канонические правила Юстиниана задали образец на весь средневековый период. Во вступлении к новелле Юстиниан формально определяет главный идеологический принцип:

«Величайшие дары Божии, данные людям высшим человеколюбием, это священство  и царство. Первое служит делам Божеским, второе заботится о делах человеческих. Оба происходят от одного источника и украшают человеческую жизнь. Поэтому цари более всего пекутся о благочестии духовенства, которое, со своей стороны, постоянно молится за них Богу. Когда священство беспорочно, а царство пользуется лишь законной властью, между ними будет доброе согласие и все, что есть доброго и полезного, будет даровано человечеству.»[33].

Чего Юстиниан не мог определить — это как эта симфония (согласие) будет установлена между такой эсхатологической реальностью как Царство Божие, явленное в Церкви и таинствах, с одной стороны, и, с другой, — такими неизбежными в обществе «человеческими делами» как насилие, войны, социальное неравенство и т. д., которые государство само по себе не может преодолеть или избежать. Так что во вступлении к 6-й новелле описывается не более чем стремление к идеалу, мечта. Но там есть и богословская ошибка: в Новом Завете не содержится ни одного слова, подразумевающего возможность достижения некоей неподвижной, статичной симфонии между Царством Божиим и миром; скорее все его содержание указывает на неизбежность постоянного напряжения между частичными, неадекватными и несовершенными достижениями человеческой истории и абсолютным чаянием нового мира, где Бог будет все и во всем. Во время Юстиниана, как и во время его предшественников, это напряжение выражалось гораздо больше в монашеском движении, чем в законах типа 6-й новеллы или в политической деятельности.

Время Юстиниана было временем напряженных догматических споров, в которых участвовали все слои населения. Протоиерей Валентин Асмус пишет, что «совершенно ошибочной модернизацией было бы видеть в византийских императорах каких-то индифферентов, для которых религиозная жизнь была всего лишь полем циничных расчетов политиков. Но именно вовлеченность многих, в том числе, конечно, и самих императоров, в религиозные споры должна была вести к тому, что императоры, обладая очень большой властью, стремились активно влиять на церковную жизнь. Знаменитая формула Кавура - итальянского политического деятеля ХIХ века - "свободная Церковь в свободном государстве" удачно выражает идеал Новейшего времени: принцип свободы Церкви от государства и свободы государства от Церкви. Но этот идеал индифферентизма не имеет ничего общего со средневековыми системами церковно-государственных отношений при всем их разнообразии.»[34].

Участие Юстиниана в вероучительной жизни церкви получило у западных исследователей негативную оценку: «Политическая сторона того вреда, который принесло Восточному Риму принятие халкидонского исповедания, ещё сильнее дала себе почувствовать при Юстиниане, когда религия должна была стать слугой внешней политики»[35]. Как видно из этой цитаты Рот К. подходит к религиозной политике Юстиниана с исключительно критической точки зрения.

Первые годы эпохи Юстиниана отмечены восстановлением общения с Римской Церковью, которое было прервано больше чем на 30 лет, и вместе с тем так называемыми "теопасхитскими" спорами. Однако единства с Римом достигнуть так и не удалось. Рот К. видит причину этого в «ненависти, которая позднее приняла такие размеры, что в Греции охотнее согласились подчиниться туркам, чем признать власть Рима»[36].

Юстиниан хотел привлечь в церковное общение хотя бы умеренных монофизитов, разъясняя им вероопределение Халкидонского Собора. И уже в первый год своего самостоятельного правления Юстиниан издает безупречно православный закон "О Всевышней Троице и Кафолической вере", в этот закон включается "теопасхитская" формула. Следующее событие - осуждение патриархов Анфима Константинопольского и Севира Антиохийского вместе с другими деятелями умеренного монофизитства. В этом событии принял активное участие Римский папа Агапит, который прибыл в Константинополь, настоял на низложении Анфима и рукоположил его преемника. Папа сразу после этого заболел и умер, но император Юстиниан довел дело, начатое папой, до конца: созвал Собор, который осудил нескольких предводителей монофизитства, после чего утвердил это осуждение особым законом. Этот закон - "Новелла 42-я", где говорится, что издание таких церковных законов - дело не необычное для царства, поскольку всякий раз, когда епископы осуждали и низлагали еретиков, царство присоединяло свой голос к авторитету иереев, таким образом сходились Воля Божественная и воля человеческая, составляя единое согласие - симфонию. Анфим - патриарх Константинопольский - виноват в том, что не захотел принять человеколюбие и снисхождение императора, который, заботясь о его спасении, предлагал ему отречение от ереси. Постановление епископов на Соборе само по себе действительно, но, как отмечает Юстиниан, еще более действительным его делает царство. Патриарху Константинопольскому Мине, на имя которого был издан этот закон, предписывается сообщить содержание этого закона всем подчиненным митрополитам, чтобы они сообщили всей пастве. Итак, эта "новелла" - результат инициативы иерархии. Юстиниан в свою очередь предписывает иерархии соблюдать то, что он законоположил на основе соборных определений.

Император присвоил себе право свободно назначать и смещать епископов, устанавливать удобные для себя церковные законы. Иначе говоря, для Юстиниана роль Церкви сводилась к обслуживанию государства, и такое явление в истории получило название цезарепапизма. Формальное закрепление принцип цезарепапизма[37] получил в законодательстве Юстиниана.

Цезарепапизм фактически парализовал духовную силу Церкви и почти лишил ее подлинной социальной значимости. Церковь целиком растворилась в мирских делах, обслуживая потребности правителей государства. В результате искренняя вера в Бога, духовная жизнь стали существовать автономно, отгородившись монастырскими стенами. Искренне верующие христиане бежали от мира - как когда-то это делали первые монахи-анахореты. Церковь практически замкнулась в себе, предоставив миру идти своим путем.

В целом многие исследователи считают, что Церковь в правление Юстиниана являлась лишь орудием государства. «Однако в целом церковь оставалась покорной приказам императора, в то время, как римская церковь, управляемая великими папами, превратилась в независимую силу. И если мы находим в истории византийской церкви славные страницы... всё же остаётся неоспоримым, что она чаще всего оставалась орудием императорской политики»[38]. К этому мнению Диля можно добавить и мнение Лебедева: «Само государство по-прежнему оставалось римско-языческим, то есть исключительным, эгоистическим враждебным соседнему, требующим покорности, а не дружелюбного сожительства. Греки любили именовать себя ромеями. С этим именем, вероятно, соединялась и мысль о блеске римской империи, всемирной, по понятию тогдашних людей. И греки не могли отказаться от этого идеала. Под влиянием этого постарались эксплуатировать и новое понятие – Церковь. Из её единства, по языческой логике греков, необходимо следовало и единство церковно-государственного организма»[39]. Обобщив эти два мнения можно сказать, что Церковь в эпоху Юстиниана не только стала орудием государства, но сами церковно-государственные отношения носили языческий характер. «Еретичествующие императоры держались в своих отношениях к церковной власти того же самого принципа, как и православные императоры, и если мы теперь с точки зрения идей православия и возвышаясь над временем, можем назвать их действия по отношению к православным иерархам нарушениями... Эти нарушения суть не более, как отрицательная сторона одного и того же реализующегося в обществе принципа»[40]. Едва ли можно с этим согласиться. Дело в том, что Юстиниан вовсе не смотрел на себя только как на государственного деятеля - нет, он смотрел на себя как на учителя православия и монарха, пекущегося прежде всего о спасении всех своих подданных. Это его убеждение скорее и являлось двигателем всей его религиозной и государственной политики. «Заботы о насаждении единого истинного богопочитания и вероучения была в сознании Юстиниана первою обязанностью перед Богом и людьми»[41].

Примечания.

[1]Прокопий Кесарийский. История войн римлян с персами, вандалами и готфами / Пер. С. и Г. Дестунисов // Зап. Историко-филологического ф-та Спб. ун-та. Т. 1-3. 1876-1891. С. 83. 

[2] Данные летописцев о месте рождения и национальности императора Юстиниана неодинаковы. Прокопий Кесарийский говорит, что Юстиниан родом иллириец, сын бедных и незнатных земледельцев. Евагрий Схоластик называет Юстиниана фракийцем.

[3] Курганов Ф. Прокопий Кесарийский и значение его сочинений для характеристики царствования Юстиниана/Православный Собеседник. – Ч3. – Казань, 1879. – С.59.

[4] Становление Византийской православной государственности. http://silouan.narod.ru/vmeremina/istor1.htm

[5] Прокопий Кесарийский. Тайная история / www.krotov.info/acts/06/prokop4.html.

[6] Прокопий Кесарийский. История войн римлян с персами, вандалами и готфами / Пер. С. и Г. Дестунисов // Зап. Историко-филологического ф-та Спб. ун-та. Т. 1-3. 1876-1891 С. 88.

[7] Прокопий Кесарийский. О постройках Юстиниана / www.miriobiblion.narod.ru.

[8] Прокопий влагает в уста Арсакия, одного из заговорщиков против Юстиниана, такие слова: «Никто, в ком есть лишь капля рассудка, не должен, по лености или из страха, уклоняться от убийства Юстиниана, который имеет обыкновение без страха проводит целые ночи с престарелыми священниками в одной из комнат, неутомимо переворачивая священные книги христиан» - Прокопий Кесарийский. История войн римлян с персами, вандалами и готфами / Пер. С. и Г. Дестунисов // Зап. Историко-филологического ф-та Спб. ун-та. Т. 1-3. 1876-1891 С.95

[9] О строгом посте и воздержании,и почти сверхъестественном бодрствовании Юстиниана Прокопий одинаково говорит как в Постройках: «Во все те дни, которые предшествуют празднику Пасхи и называются постом, он вел такой суровый образ жизни, который был непривычен не только для императора, но и для всякого другого, каким бы то ни было образом занимающегося государственными делами», так и в Тайной истории: «У Юстиниана всякое дело шло легко не столько потому, что он был остер умом, сколько потому, что он, как было сказано, по большей части обходился без сна и являлся самым доступным человеком на свете».  

[10] Цитируется по: Дашков С.Б. Императоры Византии. —М: АПС-книги, 1997. -С.45.

[11] Прокопий особенно досконально описавший все мнимые и действительные похождения Феодоры обходит то обстоятельство, как Юстиниан познакомился с ней. Описав похождения Феодоры Прокопий сразу же переходит к рассказу о женитьбе Юстиниана. 

[12] Прокопий пишет об этом так: «Прежде всего они восстановили друг против друга христиан и, сделав вид, будто в [религиозных] спорах они идут противоположными путями, всех разобщили, как я расскажу несколько позднее» - Прокопий Кесарийский. Тайная история / www.krotov.info/acts/06/prokop4.html.

[13] Монофизитство - (от греч. monos, один; и physis, природа), течение в раннем христианстве, основанное на вере в то, что Христос обладал только одной природой. Монофизиты признавали, что Христос, Сын Божий, воспринял человеческую природу, однако последняя была поглощена его Божественностью, так что природу Христа следует рассматривать как божественную природу, обладающую, однако, человеческими свойствами.

[14] «Юстиниан твердо стоял за отцов Халкидонского Собора и за их постановления; а его супруга, Феодора - за исповедников одного естества. Действительно ли это так было, - потому что в деле веры иногда отцы не соглашаются с детьми, дети с родителями, жена со своим мужем, муж со своей женой, - или они для какой-нибудь цели положили, чтобы один защищал исповедовавших единение двух естеств во Христе, Боге нашем, а другая - признававших одно естество: как бы то ни было, но ни та, ни другая сторона не уступала. Юстиниан со всем усердием сам защищал то, что было постановлено в Халкидоне; а Феодора, держась противного мнения, всячески заботилась о тех, которые признавали одно естество, и показывая полную благосклонность к нашим, в тоже время раздавала великие дары чужим, а наконец даже убедила Юстиниана вызвать к себе Севера».-Евагрий Схоластик. Церковная история. – СПб.: Типография Трусова, 1853. – С.74

[15] Каждан А.П., Литаврин Г.Г. Очерки истории Византии и южных славян. – СПб, 1998. – С.26.

[16] Васильев А.А. История Византийской империи. Время до Крестовых походов (до 1081г.). – СПб., 1998. – С.212.

[17] Каждан А.П., Литаврин Г.Г. Очерки истории Византии и южных славян. – СПб, 1998. – С.26.

[18] Курбатов Г. Л. История Византии (От античности к феодализму). – М., 1984. – С.54.

[19] Агафий Миринейский. О царствовании Юстиниана. – СПб., 1996. – С.62.

[20] Прокопий Кесарийский. Война с персами. – С.34.

[21] Прокопий в истории войны с готфами повествует, что Амаласунта умерщвлена по повелению Теодата, который сначала заключил её в замок, находящейся на острове в Вульзинском озере, а потом повелел и задушить её по настроению тех готских вельмож, родственников которых умертвила Амаласунта. Между тем в Тайной истории он рассказывает это событие таким образом, что когда Феодора узнала о намерении Амаласунты бежать из Италии в Византию, то стала ревновать её и решила убить её. Для этого она убедила Юстиниана отправить в Италию Петра, которому обещала с обещанием наград, использовать все способы для убийства Амаласунты. Петру удалось склонить к преступлению Теодата. После возвращения он был награждён титулом мгистра. Но этот рассказ тайной истории противоречит истории войны с готфами: Амаласунта заключена в Вульзинский замок прежде, чем Пётр отправился в Италию.

[22] Франки действительно напали на готов и очень успешно. Готы уступили франкам свои владения во Франции и уплатили им крупную сумму денег, но император не извлёк из этого пользы, так как франки просто вели себя как дикари.

[23] Агафий Миринейский. О царствовании Юстиниана. – С. 188.

[24] Терновский Ф.А.Грековосточная Церковь в период Вселенских Соборов. Чтения по церковной истории Византии от императора Константина Великого до императрицы Феодоры(312-842). – Киев, 1883. –С.275.

[25] Агафий Миринейский. О царствовании Юстиниана. – С.189.

[26] Курганов. Император Юстиниан и его отношение к Церкви//Православный Собеседник. – Казань, 1880. – Часть 2. - С.14

[27] Голубые и зеленые представляли собой две крупные партии, на которые делилось население городов, а наиболее беспокойной частью партий являлись юноши — στασιωται. “Κак я рассказывал в прежних книгах,— пишет Прокопий,— народ издавна делился на две части. Приблизив к себе одну из них, партию венетов, которые и раньше ему во многом содействовали, Юстиниан умудрился все разрушить и привести в беспорядок. Однако не все венеты были готовы следовать за ним и исполнять его желания, но только те, которые являлись стасиотами... Стасиоты прасинов также не оставались безучастными”. Ниже Прокопий прямо говорит, что именно молодежь являлась стасиотами: “Постепенно и многие другие юноши стали стекаться в эти товарищества”. - Прокопий Кесарийский. О постройках. http://miriobiblion.narod.ru/prokopij/

[28]Прокопий неопределённо выражается о числе погибших при подавлении мятежа: «полагают, что тогда погибло более тридцати тысячь человек» – Прокопий Кесарийский. О постройках/ http://miriobiblion.narod.ru/prokopij/

[29] Чекалова А.А..Константинополь в VI веке. Восстание Ника. – С.84.

[30] Евагрий Схоластик. Церковная история. – СПб., 1853. – С.227.

[31] Номоканон Константинопольского патриарха Фотия с толкованием Вальсамона. – Часть 1.- Казань, 1899. – С.47. Это правило было позднее исправлено и поэтому вместо четырёх бывших до Юстиниана Соборов упоминается все семь.

[32] Заозерский Н. О церковной власти. – Сергиев Посад, 1894. – С.256

[33]Maxima quidem inter homines dona Dei sunt a superna collata clementia, sacerdotium et imperium. Quorum illud quidem divinis ministrans, hoc autem humanis praesidens ac diligentiam exhibens rebus, ex uno eodemque principio utraque procedentia, humanam  exornant vitam. Ideoque nihil sic erit studiosum imperatoribus, sicut sacerdotum honestas cum utique et pro illis ipsi semper Deo supplicent. Nam si id quidem inculpabile sit, undique et erga Deum fiducia plenum, imperium autem recte et competenter exornet traditam sibi rempublicam, erit bella quaedam consonantia, omne quidquid utile est, humano conferens generi. - Patrologiae cursus completus...etc.Series Graeca/Accurante J-P. Migne/ - Paris, 1859. – T.63. – С. 1235.

[34] Валентин Асмус, протоиерей. Отношения Церкви и государства по законам императора Юстиниана I (Великого)//Исторический Вестник. - №2(2)1999. – С.85

[35] Рот К. История славян. Введение: История Византийской империи/Перевод с немецкого Н.В. Горкина. Под редакцией В.В. Битнера. – СПб.:, 1908. – С.12.

[36]Там же.  – С.12.

[37] Цезарепапизм -подчинение церкви государству или императору.

[38] Диль Ш. Основные проблемы византийской истории/пер. с французского доц. Горянова Б.Т. – М, 1947. -  С.78.

[39] Лебедев. М. К вопросу об отношении Церкви к государству//Православный Собеседник. – Казань, 1906. – Том 3. – С.150.

[40] Курганов Ф. Византийский идеал царя и царства//Православный Собеседник. – Типография императорского университета, 1881. – Ч.2.- С.299.

[41] Кулаковский Ю.А. История Византии 518-602 годы.- СПб.,2003.-С.44.

 
  • Карта сайта
  • Поиск
  • Полезные статьи
    спонсоров проекта

     


  •