Казанская духовная семинария Казанская духовная семинария
  •  Главная страница / Библиотека / Дипломные работы выпускников КазДС, рекомендованные к печати / Кузьмин В.И. Основное богословие как уяснение места веры в структуре бытия. /

  • Введение
  • Глава 1
  • Глава 2
  • Заключение
  • Использованная литература
  • Глава 2

    "Этот мир есть творение высшей природы, создающей

    низший мир подобно своему естеству"

    Plotin. Ennead. III,2,3.

    2.1. Самость и мир

    Онтологический вопрос состоит в следующем: что есть бытие как таковое? Чтобы перейти к этому вопросу, нам нужно выяснить достаточно досконально вопрос о бытие нам известным непосредственно. Мы ощущаем себя участниками и бесконечной жизни и жизни конечной. Мыслители в парадигме философии, метафизики считали непосредственным, как правило, участие человека внутри мировом, космическом бытии, а мыслители ориентации религиозной, непосредственным считали участие человека в бытии бесконечном. Так блж. Августин или Николай Кузанский или практически все русские религиозные философы от Соловьева до Карсавина и Лосева утверждали непосредственное знакомство человека с абсолютным бытием. Бог ближе к человеку, чем сама его жизнь, чем самые его насущные и повседневные ежеминутные потребности.

    Мы говорили, что человек – существо, которое задает онтологический вопрос, вопрос о бытии. Уже сам факт постановки этого вопроса свидетельствует об определенной отчужденности человека от бытия. Мы можем сколько угодно формул вывести, зависимостей, но мы не сможем понять, что значит, например, для камня быть камнем, или для дерева быть деревом, и даже, что значит, для Ивана Петровича быть Иваном Петровичем. Мы непосредственно знакомы только с самими собой. «Я» - точка, где бытие совпадает с мышлением.

    Если реально посмотреть на человека и его бытие, то увидим, что его бытие с одной стороны вовлечено во всю вселенную, с другой стороны изолированно от того мира, которому оно принадлежит. Что это значит? Это означает наличие противоположностей и в то же время преодоление этих противоположностей. Человек существует, несмотря на то, что в нем совмещены две взаимопротиворечащие особенности. Человек выражает в себе диалектику бытия и небытия, субъекта и объекта, вовлеченности и отчужденности. Совмещение в человеке этих полярностей этих противоположностей и определяет его как существо, обладающее диалектической структурой. Человек представляет собой место преодоления противоречий бытия.

    Эта диалектическая структура осознается непосредственно, т.е. нам не обязательно ее мыслить для того, чтобы в ней уже пребывать и в ней разбираться, ощущать ее. Человек одновременно сознает самого себя и сознает этот мир. Эти два способа отношения не разделены между собой, они объединены тем, что называется словом «я», значит, существует бытие, которое называется «я». Оно находится в двойственном отношении к миру, одновременно присутствует в мире и находится в стороне от мира. Мы можем здесь смело говорить о внепространственности, вневременности нашего внутреннего «я». Это соотношение внутреннего «я» назовем самостью от слова «сам», «сам я».

    Самость находится в корелляционном отношении к миру, в том смысле, что одна сторона существует, если существует другая. Мир не возможен без самости, самость не возможна без мира. Самость без мира пуста, ей нечего видеть, осознавать, ощущать, негде быть. С другой стороны мир без самости мертв, потому что он приобретает форму, динамику, смысл только если содержит в себе самость, т.е. то место где мир приходит в самосознание.

    Философским названием самости является термин «субъект», а названием для мира – «объект». Для второго слова существует хорошее русское соответствие – «предмет», от слова «метать». Объекты это то, что наброшено вокруг нас. Мы окружены этими реальностями. Для слова «субъект» русского соответствия не существует. Суб – это «под», то, что заложено под основание всего.

    Идеализм, например, основан на подчинении внешнего субъективному. Существует еще материализм. Но противопоставление идеализма и материализма ложное. Адекватным аутентичным противопоставлением можно считать другой вопрос, вопрос об отношении бытия и сознания. Идеализм это подчинение бытия сознанию, а материализм означает подчинение сознания бытию. Материализм ограничивает бытие узкими рамками вещественного. Бытие для ограниченного взгляда материалиста это то, что можно потрогать, увидеть, услышать, воспринять посредством физических приборов, вывести посредством математических физических формул. Мы же бытием считаем гораздо более широкую область реальности. Бытием мы считаем и сознание. Ведь сознание есть, значит, оно - бытие, т.е. сначала опять таки бытие потом сознание. Но не та редуцированная форма бытия, которую выдвигают материалисты в качестве всего бытия.

    Мы пытаемся сейчас проникнуть в область соприкосновения бытия вещественного, тварного с абсолютным бытием через промежуточную субстанцию, называемой человеком. Мы должны познавать наше человеческое бытие, как двойственное промежуточное бытие, участвующее в двух реальностях.

    Что же в чем находится, бытие в разуме или разум в бытие? Нам необходимо установить наиболее точные структуры бытия, разума, чтобы охватить одновременно область и абсолютного бытия, т.е. установить последнее основание и разумности и бытийности.

    Западная философия и западная религиозность и христианская в том числе, склонна к постановке первого варианта – «бытие в разуме». Ключевой фигурой западной мысли является французский философ Рене Декарт. Ему принадлежит ключевая фраза: «Я мыслю, следовательно я существую». Для западного человека нет трудностей в понимании этой фразы, т.е. она для них непосредственно очевидна. Мое бытие становится бесспорным, как только я соображаю, что я соображаю. Я помыслил, а мыслить могу только я, если я уже есть, значит, факт моего мышления является достаточным для обоснования моего существования, моего бытия. А иначе не на чем основать основание моего бытия, потому что все мои ощущения, стремления, страсти, привычки сомнительны, все это может быть иллюзорным, но как только я стал рассуждать, что это иллюзорно, я сразу стал проявлять себя как сущий, как тот, кто есть. Как только появилось существо способное усомниться в чем-то, оно тем самым свидетельствует, что оно есть. Эта аргументация еще блаженного Августина в религиозной сфере, а Декарт ее распространил на всю мировую реальность.

    Все русское православное мышление, вся русская религиозная философия направлена на разрушение логики Декарта. Православное сознание укоренено не в разуме, а в бытие, для нас, очевидно, что мы есть. Я есть и потому я, как сущий становлюсь в отношение к бытию, которое называется познанием, т.е. я есть, следовательно, я мыслю.

    Мы можем перестать мыслить, мы не можем перестать сознавать. А если мы перестаем мыслить, то по Декарту мы должны перестать и существовать. Поэтому Декарт отрицал существование души у животных, потому что животное не мыслит, оно сознает.

    2.2. Бытие и небытие.

    Почему небытие активно в бытии и даже вплоть до того, что возникает иногда сомнение, а на самом ли деле есть бытие? Может все, что существует, просто кажется, что существует? Может быть, это какая-то выдумка или моя собственная или более могущественного существа, которое внедряет меня в некоторую иллюзию бытия?

    Было не малое количество мыслителей, которые защищали серьезно концепцию иллюзорности мира или зависимости бытия мира от человеческого сознания человеческого мышления. Мы уже говорили, что философские системы некоторые строятся не на факте бытия, а на факте разума, познаваемости, зависимости структуры мира от того, что находится во мне, в структуре моего разума.

    Почему существует, что-то независимо от меня? Ведь это я мыслю об этом, я воспринимаю, ощущаю, оформляю свои ощущения, значит, бытие оказывается вторичным фактором по отношению ко мне?! Здесь философию выручает непосредственная интуиция. Это то, что предложил бл. Августин: "Я сознаю себя сомневающимся во всем, значит, я есть сомневающийся, это значит, что я есть, значит, есть бытие". Такая аргументация вполне последовательная и удостоверяет нас в реальности.

    А что собой представляет реальность? Реальность, в общем-то, независима от нас, потому что мы не можем управлять полностью этой реальностью. Мыслить я могу, что угодно, могу думать о существовании мира, о не существовании мира, но я не могу не жить в мире, потому что если я откажусь жить в мире это и будет максимальным выражением отрицания чего? – Бытия. Небытие здесь, как противоположность бытия войдет в силу и обнаружит свою несостоятельность. Почему? Небытие, проявляя свою реальность, тем самым проявляет свою не реальность. Древнегреческий философ Парменид полагал, что, говоря о небытии, мы уже тем самым превращаем его в некий вид бытия, что противоречит его сути, как отрицанию бытия 1.

    Существует два типа отрицания бытия: отрицание безусловное, существенное и отрицание условное. Когда мы говорим о том, что все явления и вещи нашего бытия несовершенны, неполны, конечны, смертны, то мы говорим об условном небытии. Гениальность греческого языка создает возможность отделить диалектическое понятие небытия от недиалектического, называя первое me on, а второе ouk on. Ouk on это ничто, которое не имеет никакого отношения к бытию; me on это ничто, относящееся диалектически к бытию.

    Платоновская школа отождествляла me on с тем, что еще не есть бытие, но может стать бытием, если соединится с сущностью или идеей. Термин меоничность, меональность применяется для характеристики нашего космического внутримирового бытия, особенно в русской религиозной философии, например, у отца Сергия Булгакова, Лосева. Меоничность это небытийность, которая обязана своим существованием бытию 2. Если бы не было бытия, то не было бы чего отрицать, не было бы чему не доставать.

    Человек не самодостаточен. Сам из себя он не может удовлетворить свои нужды, это было бы уже Божественное бытие - извлечение из самого себя все содержание. Мы тоже, конечно, творим и наше творчество это образ Божественного творчества. Почему только образ? А вот как раз вследствие меоничности. Мы можем воспроизвести его только образно, частично, не полно, с примесью небытия, конечности. Это и есть то, что называется миром.

    Мир - это суперпозиция бытия и небытия, причем это не физическое соединение, не физическая смесь, потому что в противном случае мы получили бы пантеизм. Например, западная философия представляет себе мир и что хуже всего духовные явления в мире, например, человека, как смесь некоторых субстанций, обладающих различными свойствами. Одна субстанция обладает свойством непространственного существования и называется душой, другая субстанция обладает свойством пространственного существования и называется телом. Соединяясь, эти две субстанции дают такой сложный феномен и явление, как человек. Нам следует воздерживаться от этого способа мышления и перейти к истинной онтологической парадигме, когда телесное является дополнением к бестелесному в смысле выраженности бестелесного в нем. Эта не та сумма, которая складывается из разнородных субстанций, а это единая субстанция, которая является способом существования в материальности истинной реальности духовного принципа, т.е. души. А все остальное бытие мы воспринимаем по образу нашего человеческого бытия.

    Бытие, с которым мы имеем дело в мире всегда смешанно с небытием. Отсюда делается вывод о том, что существует вообще бытие. Если бытие каким-то образом заражено небытием, если оно ограниченно небытием, значит, есть то, что ограниченно и заражено. Это и есть бытие как таковое, бытие само по себе, или же, как мы это встречаем в «Божественных именах» Дионисия Ареопагита (Псевдодионисия), формулу «само бытие».

    2.3. Онтологические элементы

    Мы установили диалектическую структуру бытия, установили принцип самости в мире. Теперь перейдем к следующему онтологическому уровню - уровню наиболее общих онтологических принципов. Как онтологическая структура, так и онтологические элементы подразумевают конечность. Быть чем-то означает не быть чем-то другим. Быть здесь и сейчас в процессе становления, значит, не быть там и тогда. Все категории мышления и реальности отражают эту ситуацию.

    Мир диалектически развивается в соприкосновении бытия и небытия. В мире существует бытие, которое принадлежит этой структуре, и в то же время понимает эту структуру, т.е. находится несколько в стороне от этой структуры - это бытие человеческого разума, ума, который и выделяет в этой структуре бытия наиболее важные принципы, которые описывают бытие в наиболее обобщенном виде, так называемые априорные принципы бытия.

    Мы установили, что бытие самости находится в мире и в то же время из мира исключено. Что же в этой структуре человек может сказать наиболее неопровержимого, независимого от всех искажений бытия, которые появились в связи с конечностью? Это то, что является истиной еще до всякого опыта, до всякого конечного участия моего бытия, это уровень так называемых онтологических элементов или уровень онтологических априори.

    Существует априорная структура бытия, т.е. не только до всякого опыта существующая, но и определяющая собою всякий опыт человеческий. Человек вводится в мир уже, будучи способным, этот мир познавать, оценивать, преображать и т.д. Например, увидел Адам, что он находится в раю, значит, существует у него уже принцип восприятия формы. Он увидел не пятна зеленые, синие, он увидел мир, значит, он увидел форму, а форма это уже априорный принцип.

    В сознании человека существуют некие исконные духовные образования – своего рода начала сознания. Они не порождаются ни друг другом, ни разумом человека. По Платону, например, (субъективные) идеи, содержащиеся в человеческой душе, были обретены ею еще в пору ее пребывания на «небесной родине», т.е. до вселения в данного конкретного человека, а согласно Лейбницу, «душа содержит изначально принципы различных понятий и теорий…» 3. Человек располагает универсалиями своего рода, например, языком, это уже универсалия. В рамках языка существуют конкретные слова и более абстрактные, отвлеченные, которые позволяют человеку обладать миром, будучи элементом этого мира.

    Существует опыт и существует структура опыта, и поэтому не правы были те философы, которые все сводят к опыту, проверяемости, производимости, процессуальности. Любой процесс обладает некоторой структурой и эта структура далее на процессы не разложима. Данные опыта проверяются, конечно, но, в конце концов, мы натыкаемся на предел опытности. Есть такие структуры, которые далее опытно не проверяются, истина которых не устанавливается опытным путем, наоборот, эти понятия, категории определяют собою структуру любого опыта.

    2.3.1. Индивидуальность и участие

    Наша внутренняя самость это тоже реальный элемент бытия, который не сводится, не разлагается дальше ни на какие элементы. Можно сказать, что самость индивидуализирована. Мы уже говорили о центрированности личности. Иначе можно сказать, что самость индивидуализирована с одной стороны, а с другой стороны самость вовлечена в участие. Все в мире индивидуализировано и в тоже время участвует во взаимных процессах, явлениях и событиях.

    Откровение учитывает с самого начала эту особенность бытия. Когда создается человек, то говорится о создании именно индивидуума, именно Адама, т.е. конкретного существа, в отличие от философских систем, которые склонны сразу абстрагировать от индивидуума к человечеству и т.д. Язык св. Писания в данном случае адекватно отражает эту существующую полярность. В Адаме одновременно участвует все человечество, и он при этом является конкретным индивидуальным существом.

    Индивидуальность является характеристикой и качеством всего в бытии. Все в бытии индивидуально и единично. Единичность, это первое что бросается в глаза, выделенность каждой вещи, предмета, существа из общего участия разнообразия космического целого. Индивид, можно сказать, есть экземпляр, если выразиться буквально, т.е. например, данная конкретная собака есть экземпляр рода собак или вида собак. О человеке этого нельзя сказать. Даже с точки зрения закона, который является формальной структурой, человек, является не просто индивидуумом, но личностью. Личность человека обусловлена, прежде всего, его участием в универсальной структуре логоса, которая охватывает все бытие. Участие других существ, кроме человека, в универсуме представляет собой просто включенность. Человек же в себя включает всю вселенную. Например, он способен помыслить о том, что находится за сотни тысяч световых лет, человек, думая об этом, включает в себя эту реальность, которая находится от него на таком расстоянии, что он заведомо не может туда достигнуть никаким пространственным путем. Человек мыслит и о бесконечном прошлом, которое было до него и о конце завершения всего бытия. Нет в бытии такого куска пространства, куда человек бы не мог проникнуть своим мышлением и законом, который он устанавливает. Физический закон справедлив в любой точке космоса, пространства и времени.

    У человека получается гораздо большая возможность участия во всем и с другой стороны неизмеримо большие способности индивидуализации, которые позволяют считать его личностью. Личность не может быть разделена, не может быть подчинена, поскольку полное подчинение самости означало бы ее уничтожение.

    Мышление это, прежде всего, структура познания, а познание человека двойственно. С одной стороны это отделенность, изоляция от своего объекта, с другой стороны, познание невозможно без участия в том, что осознается. Познание и есть уже структура участия. Поэтому Н.О. Лосский утверждал, что в познании человек не противостоит как субъект объекту, а познаваемое включено в человека, непосредственно присутствует в нем 4.

    2.3.2. Динамика и форма

    Следующая яркая полярность, это полярность – динамики и формы. Поскольку первыми мы назвали элементы, описывающие единичность, то на первый план выходит форма. Мы сразу видим, что любой предмет, явление обладает формой, т.е. оформлено. То, что теряет форму, теряет и бытие. Самый яркий для нас и сильно действующий пример это труп, он теряет форму, разлагается. Человек это форма, но в широком смысле, не геометрическая форма, а бытийная онтологическая форма.

    Переход одной формы в другую связан с вторжением небытия. Небытие одной формы вызывает бытие другой формы. Форму мы понимаем в самом широком смысле, так, что содержание, которое обычно противопоставляют форме это тоже форма. Например, музыкальное произведение, его содержание полностью сводится к его форме. Музыка – это, прежде всего идея и наше слово прежде, чем прозвучать является идеей. То, что называют содержанием не надо путать с материей, поскольку содержание больше относится к форме, к идеи, нежели к материальности. Материальность служит для воплощения формы, для воплощения содержания. Но она эта материя может изменяться, можно сыграть на фортепьяно, можно сыграть на скрипке. Всякая форма что-то формирует, вот это что-то и является материалом. Вот это формирование и выражает динамику, т.е. переход от одной формы к другой.

    Мы вводили уже понятие меона, небытия и здесь оно может быть еще раз использовано для описания соотношения между формой и динамикой. Меон является противопоставлением форме, он является небытием. А если мы говорим о той силе, которая переводит одну форму в другую, то мы говорим здесь о меоне, как о бытии, как силе бытия. Одна форма это бытие, другая форма - тоже бытие. Переход от одного состояния к другому это состояние некоторой небытийности. Но с другой стороны сам процесс, поскольку он существует (есть), является бытием. Одновременность бытия и небытия и выражается словом меон - небытие, но в двух смыслах.

    Можно привести пример из Откровения - "безвидна и пуста" 5 - это состояние во время творения некоторого хаоса. Отсутствие вида и пустота это меон – потенциальность бытия. Бытия нет еще, а с другой стороны уже есть потенциально, оно еще не приобрело своей формы. И у человека есть момент небытия и, прежде всего, он связан с моментами воли. Наше стремление к чему-нибудь, но не имение еще, это меоническое состояние. Другой пример, это область бессознательного у нас, бессознательные импульсы, которые, в конце концов, воплощаются в сознательных явлениях, поступках, мыслях. Эту бессознательную среду, хаос, который в человеке есть на каком-то дне, глубине то же можно назвать меоном.

    Полярность динамики и формы сложна для понимания и, например, в западном мышлении эта проблема соотношения формы и динамики, актуальности и потенциальности была искажена. Бытийность, онтологичность усваивалась здесь только в форме, а динамике, потенциальности не отдавали должного и особенно это сказалось в католическом богословии. Они мыслят о Боге только как о чистой форме, о форме форм, а потенциальность, динамика в Божественном бытии либо совсем не учитывается, либо учитывается очень слабо.

    А в человеческом бытии, в нашем непосредственном опыте человеческого существования полярность формы и динамики выражается как полярность интенциональности и жизненности или витальности. Имеется ввиду, что человек не ограничен никакой заранее данной структурой. Человек способен создавать миры духовные, материальные, технические, мир культуры, цивилизации. Существует какой-то порыв, мы это ощущаем в себе опытно, который выводит нас за рамки любой заранее данной структуры. С другой стороны этот порыв всегда имеет направление, он не отвлечен, не рассеян, а интенционален, т.е. устремлен, намерен. В более широком смысле можно говорить о становлении, о том, что любое бытие в то же время есть и становление. Так же можно говорить о покое и движении. Категория покоя будет иметь отношение к категории формы, а категория движения будет иметь отношение к элементу динамики, так же можно говорить о консервации и изменении. Консервация будет соответствовать элементу формы, а изменение элементу динамики. Например, человек проявляет всегда стремление к самоконсервации и в то же время, стремление к самопревосходству. Мы не можем задержать свой рост, хотя бы физически. Существо, которое не растет в любом смысле, это существо не может сохранить себя, оно обязательно разрушается. C другой стороны, постоянные изменения, отсутствие формы это также фактор разрушения человеческого существа. Разнообразные психические заболевания как раз связаны с невозможностью законсервировать, задержать бытие данной личности.

    Это имеет отношение не только к человеку, но и к общностям человеческим, племенам, государствам, цивилизациям. Они всегда представляют собою генетическое, этническое культурно целое, некоторое оформленное нечто. С другой стороны та или иная общность обязательно должна находится в процессе развития, т.к. застой в рамках этой культуры или этого этноса обязательно приводит к гибели, уничтожению, разрушению. Развитию же способствует время. Но форма и динамика все-таки являются первичными по отношению ко времени, т.к. время выводится из структуры динамики и формы.

    Движение и покой - это категории, которые в свою очередь являются разновидностями полярности динамики и формы. Движение и покой не находятся внутри времени, а сами структурируют то, что называется временем. Время - это измерение движения. Нам не дано время как таковое, нам дано движение или покой, нам даны формы или же превращение этих форм, смена этих форм. Из этих первичных данных мы выводим уже такую данность, категорию, как время, а потом уже время оказывается некоторым первичным фактором, на котором многие философы строят свои системы или попытки осмысления мирового целого.

    Конечность сказывается в отношении онтологических элементов, как фактор разделения, разобщения. В условиях конечности онтологические элементы не совпадают, начинают вести себя как отдельные сущности. Индивидуальность отделяется от участия, форма отделяется от динамики, свобода отделяется от предопределения. Человек в условиях конечности не ощущает себя цельностью.

    Онтологически мы являемся равновесием индивидуализации и участия, а по существованию мы являемся одинокими странниками в этом мире, индивидуумами, погруженными в какое-то чуждое для нас внешне существование. Человек может сопротивляться небытию только находясь в определенном состоянии бытия. Бытие ощущается нами как реальное бытие только в состоянии оформленности.

    Мы обладаем определенной оформленной телесностью, наши мысли и воззрения представляют собой определенную цельность, систему мыслей религиозного отношения и т.д. С другой стороны любая неподвижная форма обречена на засыхание в этой консервации и обречена на гибель. Жизненность это и есть смена форм и человек это остро ощущает и все время как бы сходит с места, выходит из одной формы, чтобы сменить ее другой формой. Он утверждается жизненно и в факте обладания формой и в факте смены этих форм 6. И если что-нибудь одно будет превалировать, либо элемент формы, либо элемент динамики, то это бытие не способно будет сохранить свое существование.

    Чистая динамика в своем онтологическом завершении переходит в хаотизацию, в раздробление распыление, а чистая форма переходит в неподвижность, замирание и умирание в этой окостенелости. Любое продление одного из этих полярностей благотворно, только до определенного момента. Если происходит постоянная смена динамики и формы, то, значит, превалирует динамика, а если мы сохраняем динамический уровень на протяжении какого-то периода жизни это и будет форма, в которой мы находимся - форма динамики, но эта форма не может долго сохраняться, потому что она выявит себя как чистая динамика. Так же и относительно формы. Сохранение любой формы это процесс, а процесс это динамика, т.е. эти противоположности опять таки соприкасаются. Выявление самой этой структуры полезно для человека, потому что мы бессознательно погружены в эту полярность онтологических элементов все время искажаемую конечностью, а когда мы ее в чистом виде начинаем выявлять, то всегда мы онтологически выше себя ощущаем в этот момент.

    2.3.3. Свобода и предопределение

    Полярность свободы и предопределения мало исследована. Запад хуже всего ощущает 3-ию Ипостась и соответственно хуже всего ощущает проблемность свободы. Свобода это все-таки, прежде всего, слово православное. Западное исповедание в значительной степени утратили интуиции свободы и это сказывается, прежде всего, в том, что свобода здесь противопоставляется необходимости. Эта противоположность неправильная, неточная. Противоположность необходимости является не свобода, а возможность 7. Необходимость обычно понимается с позицией механической детерминации. Один шарик ударился и второй покатился – это механическая необходимость.

    Свобода существует в полярности, в дополнительности с предопределением или еще иначе можно сказать - судьбой. Это тоже одно из сложных слов человеческого языка, которое в языческом понимании совершенно иначе выглядит, чем в понимании христианском. Мы не должны понимать судьбу как предопределение, неизбежность, как предрешенность некую, рок, который фигурирует в язычестве.

    Св. Писание говорит нам о судьбах Божиих. Главным здесь является корень «суд». Судьба, которая идет от Бога это, прежде всего, суд, который изрекает Бог, но это символическое понятие. Мы же пока оперируем не символами, а понятиями.

    Человек ощущает свободу непосредственно, т.е. определять, что такое свобода нет необходимости. Свобода присуща только существу, которое самоцентрированно и способно на самоопределение – это человек. Человек никогда необходимостью всецело не определяется, потому что необходимость есть только одно из его состояний, а он больше всех своих состояний 8.

    Прежде всего, мы связываем понятие свободы со способностью человеческой воли, даже термин есть такой – свобода воли. Мы не будем вдаваться в дискуссии относительно того, свободна воля или не свободна. Можно утверждать одно – свободен человек. Если о человеке мы можем говорить, как о свободном существе, то о воли человеческой не можем уже в полном объеме утверждать тоже самое. Если воля рассматривается как объект или функция, то здесь уже возникает предмет для спора.

    Существовало два течения: индетерминистов и детерминистов. Одни утверждали, что воля человека совершено свободна, другие утверждают, что воля человека подчинена необходимости. Если воля занимает место человеческой личности, т.е. мы говорим воля и понимает под ней центр человеческой личности, тогда правдивой окажется точка зрения индетерминистов, в том, что человеческая воля не подчинена необходимости.

    Воля в такой же степени неопределима, как и сам человек. Воля находится ближе всего к основанию человеческого бытия. Свои волевые акты мы ощущаем непосредственно. Мы можем, конечно, говорить, что тот или иной мотив оказался сильнее и потому наша воля выбрала тот или иной способ действия, но на самом деле фактически оказывается, что воля человека непосредственно выбирает некоторое действие, а мотив уже оказался сильным, только потому, что воля уже выбрала это действие. Об этом говорит очень подробно и хорошо В.И. Несмелов в знаменитой своей книге «Наука о человеке», где он подробно обсуждает вопрос о свободе воли и ее связи со свободой человека как таковой. У Б. Вышеславцева в «Этике преображенного эроса» тоже очень хорошее есть размышления о природе человеческой свободы и наконец прекрасная книга ученика Лосского Левицкий у которого есть целое исследование о сущности человеческой свободы.

    Течения детерминизма и индетерминизма существует во всех областях человеческого познания. Например, в естественных науках, особенно в XX веке возникло направление индетерминистическое в связи с возникновением квантовой механики. Возник вопрос о возможности предсказания положения физической частицы и ее импульса или энергии. Формула квантовой механики приводит к необходимости признания, что одновременно невозможно точно определить положение частицы и ее импульса. Если знаем точно ее энергию, то не можем точно знать, где она находится. Если точно ее зафиксировали, то не можем точно сказать какова в этой точке ее энергия. Это коренной принцип неопределенности Гейзенберга, который сформулирован в 1924 году и он лег в основу всей физики 20-го столетия 9. С ним тоже долго боролись, в частности знаменитый, Эйнштейн, создатель теории относительности, никак не мог признать до конца жизни такой индетерминации в природе. Он считал, что в природе все подчиненно законам, что Бог в кости не играет, как он говорил.

    О всеобщем предопределении никто из святых отцов решительно и до конца последовательно не утверждал. А западные мыслители: блж. Августин, потом Лютер выдвигали положение близкое к крайнему детерминизму. Кальвин уже был последователь детерминизма, считал, что зло вошло в мир и существует по предопределению Божию.

    Нам важно проанализировать, что вообще такое свобода. В понятие «свобода» прежде всего мы вкладываем переживания: взвешивание, выбора и ответственности за этот выбор. Личностный центр человека обладает некоторыми возможностями и к любому действию определяется как раз целостностью, полнотой своей центрированности. В каждом человеческом действии участвует весь человек полностью. И в этом смысле человек ответственен за любой свой поступок и за любую свою мысль и за любое свое слово, поскольку оно является тоже некоторым действием. Однако же действует человек, будучи поставлен в некоторые условия. Здесь как раз сказывается основная онтологическая структура: самость и мир.

    Как самость, человек полностью свободен, самоопределен. Самость именно и характеризуется отсутствием принуждения. Если самость принуждается к чему-нибудь, то это уже будет комплекс, структура - самость и мир. Поскольку человек включен, самость включена в мир, возникает и проблема предопределения. Эта сложная структура определяется не однозначностью свободы человека, т.е. человек на столько же свободен, на сколько же и предопределен. Можно даже сказать больше, свободу человек имеет потому что он имеет судьбу, а судьбу он имеет потому что имеет свободу. То и другое, будучи оторваны друг от друга лишаются своего смысла. Свобода действовать реализуется и существует в окружении, принадлежности человека какой-то ситуации, какому-то обстоянию, предистории. Например, я поставлен перед какой-то ситуацией, где являюсь элементом ситуации и в этой ситуации, как человек, я свободен действовать так или иначе, но от самой ситуации не свободен.

    Свобода, будучи отвлечена от предопределения, превращается в хаотичность и, в конце концов, в свою противоположность, потому что полная свобода, не опирающаяся на условия бытия, будет обязательно обусловлена каким-нибудь случайным фактором. Примерно то же самое, как птица думает, что она летит, потому что препятствий нет, а на самом деле она опирается на воздух. Свобода ее полета обусловлена наличием среды, которая ее предопределяет в полете. Она отталкивается от воздуха и только поэтому свободно летит. Если же нет среды отталкивания, она сразу начнет махать бесполезно крыльями и вступит под воздействие первой попавшейся силы, любого толчка и будет уже абсолютно предопределенна. То же самое в отношении человека. Свобода существует и осуществляется в контрасте и в дополнительности с предопределением.

    Третья полярность, не случайно является последней. За всем этим стоит тринитарность, которая лежит в основе христианства – тринитарность трех ипостасей, не просто монотеизм, а тринитарный теизм: Отец, Сын и Св. Дух. В значительной степени первая полярность "индивидуализация и участие" соответствует первой Ипостаси, второй полярности "формы - динамики" соответствует вторая Ипостась, и, наконец, третьей Ипостаси соответствует 3-ая полярность "свободы и предопределения".

    Бог един – этому Единому соответствует – индивидуальное. Бог участвует в бытии, как Творец это соответствие ипостаси Отца. Второй Ипостаси, Ипостаси Сына соответствует поляризация формы и динамики, поскольку форма связана со смыслом, с логосом, а с другой стороны эта форма этот логос входит в мир и переживает всю динамику этого мира, все становление этого мира. О полярности «свободы – предопределения» мы можем говорить как о психологически параллельной 3-ей Ипостаси, хотя бы потому, что где дух там и свобода.

    Если мы исходим из католической парадигмы, то здесь огромную роль играют внешние моменты. Человек рассматривается одновременно как субъект и объект, субъект, осуществляющий совокупность действий среди объектов и с другой стороны объект, подверженный воздействию других объектов. Здесь трудно найти место для свободы и для свободы в мире вообще. В православной религиозности вопрос ставится по-другому. Человек понимается как самоопределяющаяся самость, онтологически поставленная в условия вовлеченности в мир и наделенная возможностью соединения с источником бытия. Поскольку источник бытия сам представляет собою абсолютную свободу, и мы имеем возможность подключаться к этой абсолютной основе бытия, то свобода человека не ограничена, в том числе не ограничена его возможность отказаться от свободы. Отказ от свободы и есть его муки.

    2.4. Категории

    Поскольку мы имеем дело главным образом с бытием обусловленным, то нам еще понадобятся наиболее общие категории, описывающие внутри мировое бытие. Это, прежде всего, категориальные структуры пространства, времени, причинности и субстанции. Без этих категорий мы ничего не можем сказать о том мире, с которым мы находимся в контакте.

    Категории являются формами, в которых сознание постигает и создает реальность. Говорить о чем-то разумно означает говорить средствами категориальных форм, используя виды высказываний, являющиеся также формами бытия. Категории следует отличать от логических форм, которые определяют высказывания, но имеют лишь косвенное отношение к самой реальности. Логические формы формальны в том смысле, что они отвлечены от содержания высказывания. Категории, с другой стороны, есть формы, определяющие содержание. Они онтологичны, и, соответственно, присутствуют в каждой вещи. Сознание не в состоянии воспринять реальность иначе, как через категориальные формы 10. Эти формы употребляются как в религиозном, так и в светском языке. Они возникают скрыто или явно в каждой мысли, относящейся к Богу и к миру, к человеку и к природе. Категории открывают свой онтологический характер через двойственное отношение к бытию и небытию. Они отражают бытие, но в то же время отражают и небытие.

    Например, когда говорится в 6 главе Бытия: «и раскаялся Бог, что Он сотворил мир», мы имеем дело с изменением. Здесь применяется, используется онтологический элемент динамики, и чтобы конкретизировать этот элемент динамики, можно использовать элементы категориальные. Например, «мышца Господня сотворила силу». Здесь пространство это «мышца», «сотворила» – время и «силу» – причина. Использованы все три внутри мировые космические категории, но опять таки в переносном метафорическом смысле. Символ здесь развернут уже в рассказ. Динамика, которую мы символически определили в рассказе Откровения принимает конкретную форму категориальности: пространственность, временность и причинность.

    2.4.1. Время

    Время - центральная категория. Эта категория заворожила и пленяла каждого философа. Нет, по-видимому, ни одного из значительных философов, кто не пытался бы ответить на вопрос, что такое время. И редко кто из них не свидетельствовал о том, что решение этого вопроса сопряжено с большими трудностями. Хорошо известны слова Августина об удивительной природе времени: «Что же такое… время? Пока никто меня о том не спрашивает, я понимаю нисколько не затрудняясь; но коль скоро хочу дать ответ об этом, я становлюсь в тупик» 11. И в самом деле, мы постоянно имеем дело с временем, и нас не затрудняют вопросы: «Который теперь час?», «В каком году началась вторая мировая война?» и т.д. Между непосредственной интуицией времени и понятийным выражением этой интуиции – трудно переходимый рубеж, и не одному Августину приходилось поражаться тем парадоксам, с которыми сталкивается человеческая мысль, стремясь постигнуть в понятиях эту трудноуловимую реальность – время.

    Одни философы подчеркивают негативный элемент времени, другие позитивный. Первые указывают на мимолетность всего временного и невозможность зафиксировать момент настоящего в потоке времени, который никогда не останавливается. Они указывают на движение времени от прошлого, которого уже не существует, к будущему, которого еще не существует, через настоящее, являющееся не более чем движущей границей между прошлым и будущим 12. Но, если настоящее иллюзорно, небытие главенствует над бытием.

    Те, кто подчеркивает позитивный элемент во времени, указывают на творческий характер временных процессов, на направленность и необратимость времени, на новое, возникающее в нем. Но ни одна из этих групп мыслителей не смогла отстоять исключительность своей точки зрения. Невозможно назвать настоящее иллюзией, поскольку только мощь переживаемого настоящего дает возможность оценить прошлое и будущее и движение от первого ко второму. С другой стороны, не следует недооценивать того, что время проглатывает все, что творит, что новое становится старым и исчезает и творческая эволюция сопровождается в каждый момент разрушением и разложением. Онтология может только утверждать равновесие между позитивным и негативным характером времени.

    Существующее, сущее выражается категорией настоящего, не существующее - категорией прошлого, а будущее - неопределенная категория. Но будущее это все-таки больше область бытия, чем небытия, т.к. мы не знаем еще вмешается ли небытие, а то, что будет что-то, это определенно знаем. С этим связана некоторая нормативность будущего. Например, в том же самом Откровении, прошлое уже окончательно связано, оно перешло из бытия актуального в бытие более невозможное, т.е. в область небытия. В настоящем небытие смешано с какой-то пропорцией. Это отчетливо осознает все св. Писание. А вот будущее предстает в св. Писании, как область как бы чистого бытия. Из будущего к нам приходит, то что есть сейчас. Будущее это как бы резервуар бытийности и мы в его все время "въезжаем". В этот океан бытия мы входим со своим несовершенством, внося туда небытие. Об этом говорит и св. Писание: «Я буду Тот Кто Я буду», т.е. не «Я есмь Сущий» 13 – это неточный перевод, а Он говорит буквально: Я буду Тот, Который Я буду». И весь Новый Завет устремлен в будущее, и «Будет Бог всяческая во всем».

    Необратимость времени бросается в глаза и определяет устройство нашего внутримирового бытия. Ничто не возвращается, нельзя ничего повернуть, ни состояний вещей уже ушедших и распавшихся, ни умерших людей и т.д. - ничто невозвратимо. Отсюда и господствующая сейчас в науке парадигма тепловой смерти вселенной. Математически доказано, что вселенная закончится хаосом, потому что энтропия мира представляет собой положительную величину, т.е. увеличивается все время хаотизация и формы распадаются. Элемент динамики в условиях конечности преобладает над элементом формы.

    Энтропия – физический термин, который представляет собой отношение энергии к температуре, это мера беспорядка, хаотичности 14. Например, если два баллона с газом соединить друг с другом - газы перемешаются. Было состояние разделенности большего порядка, но они моментально перемешались, получилось менее определенное состояние, т.е. состояние смеси. И эта смешанность все время растет.

    Если бы физика только господствовала или термодинамика, то никакой бы жизни давно уже не было. Чем выше онтологический статус бытия, тем сильнее он противодействует всеобщему смешению и хаотизации. Человек именно поэтому является носителем Божественного замысла, потому что он осуществляет творчество. Все живые существа участвуют в поддержании жизни, но бессознательно, а человек сознательно и утверждает и разрушает.

    Время – есть физическое и есть время жизненное, время мышления. С.Франк и Хайдегер пришли к выводу, что время физических биологических процессов, и время экзистенциальное, жизненное это разные времена. Они как-то сопрягаются, соотносятся друг с другом, но отождествлять их нельзя, иначе человек превратится в одну из вещей мира. Человек тем и отличается от предметов, что у него есть специфическое время. Продолжительность жизни определяется не столько физическим или биологическим временем, сколько временем экзистенции, временем существования.

    2.4.2. Пространство

    Пространство возникает со временем, и современные физические теории рассматривают время и пространство, как измерения одного и того же континиума. Пространство не обладает тем характером двойственности, который есть у времени. Пространство в этом отношении является более безразличной категорией. Не существует специфических пространств. Они выделяются, достаточно, искусственно, как среда обитания, как государственное пространство, племенное - это все элементы, фрагменты одного и того же пространства – универсального. А о времени мы этого не можем сказать. Каждый из нас живет в свое время. И поэтому тревога, связанная с лишением времени сильнее, чем тревога, связанная с лишением пространства. Фактически прекращение времени существования это и есть смерть. Лишение пространства также переживается человеком. Если в камеру посадить человека, он будет остро переживать даже лишение прогулки, потому что там хоть пространство какое-то можно отмерить, т.е. обладать пространством. Временем своим человек, как правило, не обладает, он в нем находится, а в пространстве мы находимся внешним организмом, телесностью.

    Время наиболее близко к онтологическому уровню бытия самого по себе. Например, душу не возможно описать в терминах пространственности, но в терминах временности душа описывается. Без пространства мы еще можем чего-то сказать, а без времени ничего не можем сказать, даже слова произнести.

    Человек, будучи конечным существом, как и окружающий его мир, в то же время, имея возможность осознать мир как пространственный, обнаруживает себя как существо, стоящее в стороне от пространства. Говоря, в стороне от пространства, употребляем пространственную же категорию, но иначе мы вообще ничего не сможем сказать, если не будем употреблять эти категории конечности.

    И возникает вопрос, если человек осознает свою лишь условную принадлежность пространству и в то же время не способен освободиться от мышления и деятельности исключительно в измерениях пространства, то, что придает ему силу и возможность сопротивляться пространственности. Отсюда приходим к выводу, что человек обладает некой трансцендентной способностью превосхождения пространственности.

    2.4.3. Причинность

    Процессы, происходящие в пространстве и во времени, все, без исключения, подчинены категории причинности. Все, что происходит, все явления, процессы вызваны другими явлениями и процессами, ни одна вещь не появляется в своем существовании, если не предшествовала ей какая-то совокупность обстоятельств. Отсюда и сущностная неопределенность, поскольку все причины не известны, то мы не можем знать досконально и полностью все причины того, что есть сейчас и не можем знать досконально, к чему приведет та совокупность обстоятельств и поступков, которые сейчас в данный момент совершаются и наличиствует.

    Присутствие небытия здесь сказывается еще в неполноте знания и анализа причинности. Отсюда, и большинство грехов происходит, человек старается обеспечить оптимальную причинность, т.е. вести себя так, чтобы последующие состояния его жизненной ситуации было благоприятно, благополучно для него. Человек собирает больше денег, чем ему нужно для обеспечения бытия, приобретает больше вещей, потому что не знает, что ему нужно будет и сколько ему нужно будет в следующий момент и т.д. Это все примесь небытийности. В каком месте пространства мы окажемся в следующий момент, мы не знаем точно, потому мы создаем себе гарантии: дом, крепкие стены, исполнение законов, чтобы не оказаться в другом месте пространства, где нам не хочется находится и т.д.

    Категория причинности человеку настолько имманентна, присуща, что он использует ее в применении ко всему. Например, Кант говорил, если бы существовал Бог, то Он должен был тоже спросить: "Откуда Я?" Этот вопрос его так поразил в свое время, что он ушел от всех гносеологических и даже онтологических попыток усвоения реальности Бога и пришел к своему нравственному аргументу. Кант был религиозным человеком, но его религиозность была не космична, а этична. Он отчетливо понимал, что над обычной причинностью возвышает нас только сфера этики. И Кант отверг все аргументы в пользу бытия Божия и придумал свой собственный - нравственный аргумент, который является онтологическим аргументом, но Кант этого не понимал, потому и мыслил только в категориях (как протестант) существования и когда он думал о бытии Божии, он думал не о бытии Божием, а о существовании Божием.

    А мы говорили, что категория существования не применима в отношении бытия как такового. Этими интуициями, которыми располагали Гегель, Николай Кузанский, не говоря уже о русских философах, Кант не располагал, потому отверг идею Бога. Существование Бога, как существа, Кант справедливо отверг, как нелепость, а дальше, глубже трансцендировать он не смог.

    Человека тревожит категория причинности именно в силу того, что ни один человек не есть самопричина, т.е. он вынужден задавать себе вопрос: «Откуда я, какие причины действуют в отношении меня?» Составляя представление о самопричинности, человек выходит на понятие Бога.

    2.4.4. Субстанция

    Последней категорией, в которой как раз выражается более полная связь с главной онтологической структурой, является категория субстанции, наиболее отвлеченная из всех четырех упомянутых категорий.

    В этой категории заключается представление о чем-то лежащем в основе потока явлений, происходящих в пространстве и времени. И для того, чтобы противостоять всеобщей размытости, всеобщей виртуальности, всеобщей функциональности, чтобы сбалансировать, несколько негативный отрицательный момент, заложенный в предыдущих трех категориях, особенно в категориях времени и казуальности, причинности, вводят в человеческое мышление категорию устойчивости - категорию субстанции.

    Человеческое мышление и сознание и вообще вся структура человека не может обходится без принципа устойчивости, поэтому и вводится по отношению к своему собственному существованию, понятие субстанции, понятие души.

    По отношению к другим предметам или явлением вводятся другие субстанции. Можно ввести субстанцию, например, нации, тогда процессы, происходящие в социальных общностях, группах становятся более понятными.

    Субстанция – это то, что постоянно пребывает в данный момент или в данном процессе 15. Сменяются, например, в пределах России политической системы, не говоря уже о народонаселении, а остается субстанция, которую мы называем - Россия или русской народ или английский народ и т.д. Это тоже некоторые субстанции, то, что постоянно, что можно выделить из любого сменяющего предмета, явления или процесса. А ярче всего это представлено в нашем личном существовании, которое является сложной смесью бытия и небытия и момент бытийности как раз олицетворяется субстанцией души, потому что тело не может представлять собой нечто неизменное. Тело полнеет, худеет, болеет, хромает и т.д. Хотя само понятие телесности вполне может претендовать на субстанциональный смысл, но телесность это, все-таки, идея, т.е. ее можно считать субстанцией, но сущностью не самостоятельной, потому что момент небытийности слишком силен и явен. А поскольку человек ощущает себя некоторым цельным центрированным образованием в бытие, то и эта цельность выражается в субстанции души.

    Так возникает вопрос о бессмертии души. Субстанциональность и бессмертие это примерно одно и тоже. Субстанциональность – это не подверженность небытию. Таким образом, в этой среде всеобщей изменчивости выделяются опорные пункты, точки вокруг которых, как бы стягивается, центрируются бытийность.

    Вопрос, например, о бессмертии души это не однозначно решаемый вопрос, но человек не может уйти от постановки вопроса, потому что если не предположить неизменного смысла в нашей жизни, то оно становится подверженным любой неопределенности, изменчивости и, в конце концов, может привести к утрате человеком ощущения вообще реальности, т.е. личность человека может оказаться размазанной по всеобщему потоку стихии поцессесуальности, изменчивости, которая нами иногда ощущается.

    Часто субстанциальность приписывается тем предметам или явлениям, которые ею, может быть, и не обладают. Человек склонен олицетворять и даже обожествлять некоторые предметы, явления, именно в поисках за субстанциональностью, за неизменностью. Например, в католическом богословии, так и произошло, произошла своеобразная подмена идеи Бога идеей бесконечной субстанции. Все, что построено на основе учения Фомы Аквинского за VIII столетий, все это, так или иначе, попытки проведения вполне языческой теологемы субстанциальности. Бог понимается как субстанция субстанций.

    Четыре категории – это четыре аспекта конечности в ее позитивных и негативных элементах. Они четко формулируют то преодоление тревоги перед небытием, которым человек располагает. И вопрос о Боге – это вопрос о возможности такого преодоления.

     

    Примечания:

    1. Каган М.С. Метаморфозы бытия и небытия, - С.53.

    2. Лосев А.Ф. Диалектика мифа, - С. 299.

    3. Лейбниц Г.В. Новые опыты о человеческом разуме. М.-Л., 1936.С.46.

    4. Зеньковский В.В. История русской философии. – Харьков, 2001. – С. 642.

    5. Быт.1,2.

    6. Тиллих П. Систематическое богословие. – СПб., 1998.- С. 194.

    7. Там же, С. 196.

    8. Соловьев В. Сочинения. Т.1. ,1990.-С.715.

    9. Новый иллюстрированный энциклопедический словарь. – М.: Большая Российская энцикл., 1998 – С. 168.

    10. Тиллих П. Систематическое богословие. – СПб., 1998.- С. 206.

    11. Творения Блаженного Августина, епископа Иппонийского. Киев.1880.Ч.1.С.340.

    12. Каган М.С. Метаморфозы бытия и небытия, - С.56.

    13. Исх. 3:14

    14. Новый иллюстрированный энциклопедический. – М.: Большая Российская энцикл., 1998 – С.896.

    15. Тиллих П. Систематическое богословие. – СПб., 1998.- С. 211.

     
  • Карта сайта
  • Поиск
  • Полезные статьи
    спонсоров проекта

     


  •