Казанская духовная семинария Казанская духовная семинария
  •  Главная страница / Библиотека / Дипломные работы выпускников КазДС, рекомендованные к печати / Кузьмин В.И. Основное богословие как уяснение места веры в структуре бытия. / Глава 1 /

Типы веры

Попытаемся классифицировать типы верований по способу символизирования абсолютного. Объективно и субъективно вера может иметь множество форм. Предельное одно, интуиция бесконечного одна, а вот типы выражения этого разные. Попробуем выделить основные, базисные типы веры.

Обожение предполагает реальное присутствие предельного здесь и сейчас, во мне самом. Это присутствие божественного воспринимается всем существом человека и изменяет все его бытие. Такое онтологическое понимание веры свойственно не всем типам религии. Есть типы веры, которые решительно отрицают присутствие, участие святого непосредственно, сейчас и здесь, внутри личности или же в каком-то элементе реальности, с которым мы имеем общение, например, Тело и Кровь Христовы. Есть типы веры, которые допускают отношение Абсолюта к конечному бытию, только как отношение суда, осуждения, потому что конечное приближаясь к бесконечному может только за то, что оно - конечно, быть судимо. По отношению к этому абсолютному добру и абсолютной красоте все остальное выглядит как условно доброе и условно красивое или вообще худое – это и есть суд.

Присутствие в нашем опыте непосредственно или опосредованно самого предельного, святого описывается как опыт святости сущего. Наоборот отсутствие предельного и святого в нашем опыте, при том, что оно осознается, как таковое предельное – это как раз опыт святости должного. Мы знаем, как должно быть, чувствуем, ощущаем, но не обладаем этим должным.

Пророки постоянно призывали к покаянию. Этим они представляют святость должного. Они описывают это бесконечное беспредельное, как абсолютно нравственное, справедливое, необходимое для нашего человеческого существования. И когда это описание совершено, возникает требование к человеку соответствовать этому предельному. Это рискованный тип, но святость сущего тоже связана с опасностью. Моисей, который приближается к горящей купине или Синаю, испытывает острое чувство опасности, он не только захвачен, не только покорен этим, не только очарован этим, но и испуган.

Онтологический акт веры интуитивен, он превосходит рациональное понимание, но это понимание каким то образом фиксируется, осознается человеческим сознанием, и поэтому само присутствие абсолютного человек старается выразить в символах. Мы уверены в том, что имеем дело с абсолютным, но способ выражения абсолютного относителен, и здесь существует опасность абсолютизировать выражения нашего предельного интереса.

Реальность, в которой выражается святое, не должно быть смешанно со святым как таковым, не следует смешивать способ выражения предельного с самим этим предельным. Ничто не является святым само по себе вне соотношения с актом веры. Когда прекращается вера, прекращаются религиозные отношения, прекращается, например, и реальное присутствие Христа в Евхаристических Дарах.

Само по себе абсолютное бытие присутствует во всей реальности, пронизывая ее. Вера же утверждает, что есть выделенные элементы реальности, которые выделяются самим абсолютным, для того чтобы проявлять в них свое наиболее явное, существенное присутствие, которое является таковым только для веры.

 

1.3.1.Онтологический тип веры

Тип веры, в котором предельное не отождествляется с никаким элементом реальности, а присутствует непосредственно в человеческой душе, можно назвать онтологическим. Глубина души, человеческого духа – это и есть место непосредственного присутствия бесконечного и предельного. Когда оно ощущается, как присутствующее здесь у нас внутри нашего существа, это и есть мистическое чувство, мистический способ веры участия бесконечного, когда разрыв между основанием бытия и бытием, которым являемся мы сами, представляется ликвидированным, устраненным.

В человеке существует центр, который обязательно должен быть реализован, он должен получить свое, сердце должно получить удовлетворение, а удовлетвориться оно может только сродным ему – бесконечным. Это абсолютно - предельное не является каким-то изобретением человеческого ума, а является тем, что присутствует и как внешняя сила по отношению к человеческому центру и как его внутреннее содержание. Бог говорит через пророка Исайю: «Я живу на небесах и в сердце сокрушенном и смиренном». Мы говорим о том, что уже содержится в Откровении, может ни в такой понятийной форме, но обязательно содержится в мысли наиболее одаренных, озаренных богоугодных святых людей.

Сущность человека заключается в его жизни. Мы можем искусственно сказать, что человек это ум, душа, тело, но это не три раздела человека, а три аспекта единой личности человека. И нам важно знать, как вера участвует в этой обобщенной единой жизни человека. В жизни человека абсолютное входит в человека и снаружи и изнутри. Предельное ощущается как некоторая внешняя сила или внешнее существо с одной стороны, и как внутренняя, присущая самому человеку, сила, потребность, импульс. Если человек захвачен предельным, то это означает, по крайней мере, два утверждения. Первое, что существует то, что его захватывает, второе существует состояние захваченности, т.е. уже пребывания с тем, что его захватило. Это одновременно и объективное и субъективное в жизни веры.

В жизненном акте веры происходит и соучастие в своем предмете и отделенность от своего предмета, обособленность. Бог, повторяем, находится и внутри сердца человека и на небесах. И это совпадение с абсолютным является онтологическим, но не сущностным, а энергетическим. Это различие между сущностным и энергетическим обладанием есть то, что Бог пребывает внутри человека, но не сущностью Своей, а Своей благодатью, т.е. энергией.

Мистицизм, о котором мы говорили, как о способе религиозной реализации, заключающейся в полном слиянии человека с объектом своей веры, в истинной вере естественно присутствует, но мистицизм, как сведение религиозного чувства к полному обладанию Богом, это не реальная практика. Мистика характерна тем, что человек испытывает непосредственно присутствие божественного, абсолютного в том месте, где происходит максимальная концентрация бытия в этом мире, именно в человеческой душе. В этом месте совпадают два самых важных сущностных момента, собственно бытие и сознание бытия.

Абсолютное, предельное – это так же тождество бытия и мышления, только взятое уже в своем трансцендентном превосхождении, т.е. абсолютное сознание, абсолютное бытие присутствуют невыразимым образом в глубинах бытия человеческого. Вот это присутствие и называется мистическим типом веры. Дать отчет в содержании этого переживания, как правило, человек либо вообще не способен, либо способен каким то условным, предварительным образом.

Действительное реальное присутствие бесконечного в пределах конечного может быть выражено только описательно, на языке образов, притчами, другим художественным образом. Но если мы считаем то, что мы восприняли в этой глубине, предметом, объектом, то это значит, что мы не адекватно восприняли, потому что божественное объектом быть не может. Объектом или предметом может быть только конечное, бесконечное не может быть предметом любого размера, даже вселенной. Вот этой путаницей обусловлено существование, наличие религий буквалистического толка.

Возможна и материалистическая мистика, тогда в качестве предмета бесконечного интереса выступает бесконечная вселенная, т.е. космос. Место действительного, реально предельного занимает предварительно предельное, а именно бесконечность мироздания, которое стоит как бы на границе между предметами мироздания, предметами космоса и действительно предельным и вот там-то в этой критической точке и возникает зона серьезной опасности. Ничто не мешает воспринять бесконечное через конечное. Таким образом, шли очень многие мистики во всем мире в любой религии, например в Индии – Рамакришна. Он видел стаю белых лебедей на фоне черного грозового облака, пришел в восторг и погрузился в переживание бесконечного. Индийский народ обладает врожденным ощущением близости к абсолютному. Их священные книги очень много могут дать полезного в познании абсолютности человека. Но это откровение недостаточно, недочеловечно, если не сказать безчеловечно. Но оно адекватно в том смысле, на которое оно и рассчитано: оно рассчитано на узрение созерцания абсолюта в глубине нашей души.

В индийских книгах Упанишады или Бхагаватгита описывается приближение к сущностному переживанию близости присутствия абсолюта. Это мистический тип, т.е. тип веры в котором преодолевается расстояние между предельным и условным, преодолевается различие между субъектом и объектом.

Конечно, душа, испытывающая мистическое переживание движется как бы скачками, перебежками, вперед назад, потому что удержать это мистическое переживание очень трудно. И в этом отношении для мистической веры хорошим подспорьем является вера сакраментальная. Это особенно ясно выражается в описании христианских мистиков, которые, переживая присутствие Божества в самих себе, в тоже время являются участниками литургической, сакраментальной жизни Церкви. Здесь соседствует и совпадает два разнородных, но онтологически родственных переживания. Непосредственное – мистическое и опосредованное, через храм, живопись, совершения таинств, священнодействий и т.д

Искажением онтологического типа веры является гуманистический тип веры. Гуманизм превращает человека в меру содержаний его духовной жизни. Многие склонны ограничиваться в своем пути к предельному именно человеческим типом бытия. За человеческим бытием большая часть человечества перестает видеть истину предельного, т.е. то предельное которое себя выражает в человеческом бытие.

Человек не абсолютен прежде всего и это должен признать любой гуманист. Но правда гуманизма состоит в том, что конечный элемент бытия, которым является человек, способен вмещать в себя бесконечное содержание абсолюта. «Бог стал человеком, чтобы человек стал Богом» 1, отчетливее всех эту мысль выразил Афанасий Александрийский и неоднократно повторил. Или как говорил Владимир Соловьев: «Человек есть становящееся Абсолютное» 2 и, что христианство это есть соединение совершенного Бога с совершенным человеком. Под соединением здесь нужно понимать слияние. Есть сущностное соединение Бога с человеком, реализованное в личности Слова Божия – Сына Божия и существует энергийное соединение Богочеловечества и Соловьев описывает Церковь как Богочеловечество. Мистическое реальное соединение Божества и человечества в единении веры и любви.

Искажение этого типа мы видим в такой утопии, как коммунизм. Но истина все равно, так или иначе, проступала и в этом гуманистическом ослеплении, потому что люди пытались разглядеть максимальность человека и представить эту максимальность в качестве достижимой во временном плане. Светлое будущее это те искажения веры, когда истина ощущается интуитивно, но в рациональном аспекте, оно оформляется, как концепция человекобожия.

Самые опасные структуры возникают на границе с истиной. Например, Ницше, как никто другой прочувствовал максимальность человеческого бытия, что человек является великолепным, совершенным существом. Но на пути к истинно предельному, вместо того, чтобы сообразить, а что такое максимальность сама по себе, не максимальный человек, а максимальность сама по себе, Ницше остановился и идеализировал максимального человека, как сверхчеловека. Ницше придумал и ввел эту концепцию, которая в свою очередь оказалась чрезвычайно заманчивой для многих и крайне опасной для всей цивилизации. Попытка реализации сверхчеловечества привела к колоссальным разрушениям в бытие, культуре и к неисчислимым человеческим жертвам.

 

1.3.2.Нравственный тип веры

Наряду с онтологическими типами веры существуют и нравственные типы. По содержанию выделим три вида: юридический, договорный и этический.

Нравственный тип веры отличается от онтологического типа тем, что здесь абсолютное не проникает в сердце конечного, в центре человеческого существа бесконечное не совпадает с конечным. Мистическое слияние через символы, священные предметы либо отрицается, либо рассматривается как неустойчивые и слишком подверженные искажению для того, чтобы быть реальным.

Здесь в идее Божества, прежде всего, фиксируются такие моменты как его абсолютная благость, его абсолютная власть над миром, т.е. здесь божественное - это, прежде всего порядок мира, закономерность мира. Естественно, что и в сакраментальном, мистическом типах веры существуют так же свои закономерности и вся аскетика посвящена тому, чтобы выявить определенные законы в жизни духовной, но в нравственном типе веры закон требует нравственного подчинения. Если в мистических правилах не акцентируется идея подчинения – это только рекомендация, т.е. закон аскезы – это собственно говоря рекомендация для того кто хочет пережить абсолютное внутри себя, то нравственный тип веры предполагает сознание реальности Абсолюта через подчинение законам и, подчиняясь закону, человек только и может встретиться с абсолютно предельным. Опасностью нравственного типа является фарисейство, опасностью онтологического типа – растворение, подмена.

Нравственные типы веры можно подразделить на более упрощенный – юридический тип. Здесь важно отчетливо воспринимать структуру закона и действительно ни в коем случае не отождествлять закон с самим Абсолютом, а видеть за законом Абсолют. Юридическая идея ярче всего выражена в мусульманстве. Здесь Мухамед – посредник, он воспринимает законодательство и сообщает его людям, предостерегая, чуть ли ни на каждой странице, чтобы ни в коем случае не было отклонения ни к каким идолам, ни буквам, ни спискам этого закона даже самым священным, только сам Законодатель за этим законом может быть просматриваем и поклоняем.

Фактически эта вера языческая, потому что здесь главное не личность Законодателя. Реальностью стоящей за этой религией является реальность мирового порядка. Чтобы сохранить порядок в мире нужно делать то-то и то-то, вот к чему сводится юридический тип религиозности. Такого типа религии неустойчивые, т.е. они устойчивы в том смысле, что они хорошо организуют мирскую жизнь и в этом смысле мы видим довольно отчетливую организацию мусульманской государственности – строгую иерархию с институтом судий, начальников и т.д.

Но вопрос все равно остается: на сколько адекватно выражает этот тип религиозности предельный интерес человека? Безличность юридического типа слишком бросается в глаза, поэтому то же самое мусульманство должно выдвигать разные рогатки против христианства и восточных религий. В рамках самого мусульманства онтологическое начало все равно прорывается в качестве движения – суфизм, это интуитивное направление, где все-таки мистически стараются воспринять того же самого законодателя. С одной стороны мусульманство без суфизма не может обойтись, это тайный источник питания всей духовности мусульманства, с другой стороны они вынуждены все это проклинать, потому что те хотят делать то, что нельзя делать – ощутить, совпасть с Божеством внутри своего существа. Здесь и находится противоречие такого типа веры.

Гораздо умереннее и сдержаннее в этом отношении договорный тип. Идея закона воспринимается здесь, как свод соглашений. Эти соглашения основаны на космических законах и законах устройства общества – социальных законах. Обычный естественный порядок, естественная закономерность и физическая буквальность и социальная закономерность воспринимается как древний договор заключенный между небом и землей. Например, в конфунцианстве вообще нет идеи Бога, так же как и в буддизме.

Конфуцианство не нуждается в Божественном законодательстве, потому что если ввести абсолютного Законодателя, тогда должен встать вопрос о путях к этому Законодателю, т.е. ощущение Его, встречи с Ним и т.д. Здесь упрощенная система религиозности, однако же оказавшейся довольно устойчивой.

В Конфуцианстве нет идеи ада 3. Он у них не предусмотрен, потому что порядок на столько совершен, что исключений, самоволия в нем невозможно допустить. Совершенный порядок неба и земли это уже рай, райское существование. Загробная жизнь существует в качестве культа предков, которые тоже входят в совершенный порядок бытия, реально существуют в какой то сфере бытия.

И, наконец, - этический вид нравственного типа веры, который представлен Ветхим Заветом. Если брать Ветхий Завет вне его прообразовательной функции, то он окажется религией чисто этического характера – иудаизм. Здесь совмещаются юридический и договорный тип, т.е. договор существует – завет, но за этим договором просматривается личность. В Ветхом Завете идея должного доминирует над идеей святого. Храм Соломонов, например, обязателен, но святостью самой по себе храм не обладает и об этом предупреждают постоянно пророки: «Милости хочу, а не жертвы». Идея должного, человеческого поведения ставится в центре и преобладает над всякой литургической, сакраментальной или мистической реальностью. О мистическом опыте мы почти ничего не узнаем из Ветхого Завета, очень скупые сообщения о том, что Моисей видел, Илья немного почувствовал и больше мистики не содержится.

Жертвовать – это, значит, отказаться от самоволия, своевластия, т.е. осуществляется отдача абсолютной Личности самого лучшего, что у нас есть, например, жизнь. В литургической практике мы выражаем то, что над нами есть Законодатель добра и справедливости. Чем мы это выражаем? – Отдачей самого лучшего. Не секрет, что еврейские пророки упрекают свой народ в человеческих жертвоприношениях. Остатки этой практики жертвоприношений сохраняются в рассказе о жертвоприношении Авраамом Исаака, только там они приобретают характер прообразовательный. Он выражает истину будущего, истину жертвоприношения Христа, а за основой этого рассказа лежит архаический пласт повествования человеческой жертвы. Совмещаются добро и зло, свет и тьма в одном и том же рассказе, таким неожиданным глубоким образом. Это один из самых глубоких рассказов во всем Откровении. Здесь выражается уверенность иудея, что его Отец Небесный – Творец является как бы гарантом его пребывания, что Он не даст свершить с ним что-нибудь злое. Идея справедливости, идея должного восторжествует несмотря на все не должное, испорченное и искаженное.

Закон, согласно истинному пророческому учению – не формальному, а истинному, закон только тогда выполняется, когда он выполняется с радостью, тогда это вера. А если он выполняется из корыстных интересов или в подавленности или через силу – это не выполнение закона, это притворство.

Вообще пророческое начало очень ценно, потому что и в литургической практике существует опасность подмены истинно предельного условно предельным, когда предмет, который является окном в истинную реальность, принимается за саму истинную реальность. Пророки всегда стоят на страже истинно предельного и дают критерий.

Что является критерием истинной предельности? - Добро, любовь, благо, справедливость, накорми голодного, защити вдовицу, прими сироту – вот это будет критерий, что ты осознаешь где Бог, а где не Бог. Для сакрального типа религиозности такого отчетливого критерия трудно получить. Поэтому в христианской религиозности этическая, нравственная составляющая рассматривается как равноценное по своему значению онтологической составляющей, т.е. сакрально таинственному, мистическому. Гармония мистического, сакрального и этического момента составляет формальное достоинство христианства, как совершенной религиозности.

Осуждение сакраментального самодовольства – это важнейшая функция, которую до сих пор сохраняет протестантизм, который выступает как некий аналог в христианстве нравственного типа веры. Движение, начатое Лютером, как раз и состояло в том, чтобы отойти от внешних форм к которым слишком привязалось католичество и перейти к внутренним формам. Католичество обвинялось в преувеличении, в консервации каких-то литургических форм, когда, например, строят много храмов пренебрегая милостью, любовью, верой.

Гуманизм Нового Времени также связан с нравственным типом. Абсолютной ценностью гуманизма является человек. Возможен гуманизм религиозный, даже христианский, но чаще встречается гуманизм безрелигиозный и антирелигиозный. Гуманистическое искажение возможно в рамках онтологического типа веры, но оно еще более возможно в рамках нравственного типа, потому что именно человеческое бытие максимально способно к проявлениям нравственности в отличие от того же животного мира. У животных господствуют инстинкты и выживание сильнейшего, когда мы переходим к человеческому миру, то видим резкий подъем этической планки, т.е. феномен альтруизма, самопожертвования. В человеке возможно осознанное принесение себя в жертву, причем в жертву не только равных себе по достоинству, но и, например, в пользу какого-то умалишенного и т.д.

Вообще, конечно, нравственные моменты тесно связаны и сплетены с моментами онтологическими и оптимальное выражение для этого синтеза онтологии и нравственности дал апостол Павел в своих описаниях действия Святого Духа, которые он неоднократно излагает практически во всех своих посланиях. Святой Дух это инстанция, которой объединяется онтология и нравственность. Это то начало, которое инициирует, поддерживает в нас, совершает в нас мысли и действия, как онтологического характера, направленные на совершенствование нашего бытия, так и нравственного характера, которые направлены на совершенствование нашего поведения.

Наиболее совершенным типом веры согласно апостолу Павлу является состояние бытия в Духе, которое для него эквивалентно пребыванию во Христе. Это и онтологическое состояние и повышенное нравственное состояние любви, добра и жертвы. Дух просвещает человека для осознания истины бытия Бога, и этот же Дух направляет его по пути нравственного действия.

 

Примечания:

1. Кураев А. Таинство искупления // Альфа и Омега.- 1996.- №1.- С.169.

2. Кожев А. Религиозная метафизика Владимира Соловьева // Вопросы философии.- 2000.- №3.- С.115.

3. Поликарпов В.С. История религий. Лекции и хрестоматия. - М.,1997. – С.252

 
  • Карта сайта
  • Поиск
  • Полезные статьи
    спонсоров проекта

     


  •