Казанская духовная семинария Казанская духовная семинария
  •  Главная страница / Библиотека / Дипломные работы выпускников КазДС, рекомендованные к печати / Колчерин А.С. Архив Н.И.Ильминского как источник по истории миссионерства. /

  • Введение
  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Заключение
  • Использованная литература
  • Приложение I
  • Приложение II
  • Приложение III
  • Приложение I

    Мы убеждены, что Господь причислил уже этого истинного христианина к лику избранных своих. Для проведения официальной канонизации для комитета по канонизации святых Русской Православной Церкви необходимо подготовить определенный набор документов: составить житие прославляемого в стиле житийной литературы православных святых; написать тропарь, кондак и молитву (впоследствии и полную службу) на церковнославянском языке; написать ему икону; предоставить факты почитания святого верующими людьми, если имеются, то и факты чудотворений. Работа по собиранию необходимых материалов была проведена автором данного сочинения, с итогами ее познакомлен, в том числе, и архиепископ Казанский и Татарстанский Анастасий. Продвижение дела требует собрания фактов почитания святого, что возможно сделать в инородческих православных общинах, появившихся благодаря деятельности Ильминского. Мы приводим ниже уже подобранные нами Материалы по данному вопросу.

    МАТЕРИАЛЫ К ЖИЗНЕОПИСАНИЮ

    Николая Ильминского, просветителя Казанских инородцев.

    Дело христианского просвещения приволжских и прикамских инородцев началось в XVI столетии. Не говоря уже о громадных просветительских трудах святителей Гурия, Варсонофия и Германа Казанских чудотворцев, миссионерство являлось важным родом деятельности многих Казанских архиереев, государственных деятелей и пр. Но производимая просветительская работа не обрела еще оптимальных форм, а значит, с недоверием коренное население оставляло заблуждения мусульманства и язычества, многие после отпадали. По свидетельству еп. Никанора (Каменского), массовые отпадения обнаруживались периодически через 15-20 лет, причем целыми селениями. Причинами их были, с одной стороны, бытовая близость татар-магометан к крещеным и похожесть языка тех и других, а с другой, - недостаточность развития христианских убеждений в массе крещеных. Лишь пятая часть коренного населения была христианизирована.

    Цель миссии – перевоспитать крещеных инородцев, освободить их от тех заблуждений, предрассудков и суеверий, которые в течение веков укрепились в них.

    Господь даровал казанским инородцам миссионера, радетеля за них – великого просветителя ХIХ столетия - Николая Ильминского. Он писал в одном из своих сочинений:

    «Христианство есть религия в высшем и благороднейшем смысле общечеловеческая, облагораживающая и освящающая человеческую природу. Христианство не посягает на народные особенности, не сглаживает их формальным или внешним уровнем, не обезличивает человека или народа; но соединяет народы и племена внутренним, искренним и прочным союзом любви, делая их сынами Божиими и братьями во Христе».

    Родился Николай Иванович Ильминский 22 апреля/5 мая 1822 года в городе Пензе, в семье священника. Получил начальное образование, закончил Пензенскую Духовную Семинарию. В возрасте 21-го года приехал в город Казань и поступил на первый курс только что открывшейся (в 1842 году) Казанской Духовной Академии.

    Главный его талант – познание языков. Подготовка к будущему делу жизни началась еще в Пензенской Семинарии, окончательное же расположение к сему явилось в середине курса академического. В Академии он изучил, кроме древних языков (славянского, греческого и латинского), еще и французский, немецкий, арабский, татарский и турецкий. В среде товарищей пользовался репутацией человека приятнейшего и почти святого, начальство отзывалось как о человеке безгранично любознательном. В 1846 году Николай Иванович закончил Казанскую Духовную Академию в числе лучших выпускников, остался в стенах родной духовной школы в качестве преподавателя татарского и арабского языков. Ради лучшего изучения татарского языка и быта поселился на квартире в татарской слободе в отдалении от центра города. С благословения Владыки (архиеп. Григория (Постникова)) Ильминский отправлялся по селам Казанской губернии, чтобы лучше ознакомиться с бытом татар и частными особенностями местных наречий.

    Синод командировал подающего большие надежды молодого ученого в Турцию, Сирию, Палестину и Египет с целью изучения языков и древних памятников. В путешествии он провел 2,5 года, а из причитающейся ему расходной суммы на половину приобрел литературу и ценные памятники, которые по возвращении безвозмездно передал в библиотеку Казанской Академии. По его собственным рассказам, странствовать он любил пешком, опираясь на свою крючковатую палку. Будучи в Турции перед войной он не раз подвергался смертельной опасности от курдов, нападавших на него по одиночке и во множестве. Но, должно быть, Бог хранил свой добрый сосуд, чтобы он, наполнившись до верха духовной масти благовонной, явился достойным учителем великого множества учеников из разных народностей. Однажды один азиат-фанатик хотел убить Николая Ивановича, но потом сказал: «Что-то удерживает меня убить тебя, гайур» («неверный», так мусульмане называли христиан). Николай Иванович имел счастье быть и у Гроба Господня в Иерусалиме. Рассказывал он об этом, как в первый день св. Пасхи иерусалимский патриарх, вследствие необыкновенной тесноты в храме, был вынужден провести его с некоторыми другими в алтарь через Царские двери.

    Пришлось Николаю Ильминскому, и потерпеть от противников идей обучения студентов Академии татарскому и арабскому языку, с введением и в основы исламской веры. Противниками его оказались ректор Академии, и даже Казанский Архиерей. Сам он обстоятельно изучил мусульманство во время своего научного путешествия на Восток. На своих лекциях он не считал нужным подробно истолковывать все неверности мусульманства, так как воспитанники Академии уже были достаточно образованы в богословском плане. Но правление Академии обвинило его даже в симпатии к мусульманству и отстранило от преподавания на миссионерских курсах. Это не могло оставить равнодушным ученого, так увлеченно занятого своим предметом. Ему пришлось оставить службу в Академии и устроиться переводчиком в пограничной службе в Оренбурге. Переезд отнял у него много душевных сил. Нелегко пришлось и молодой семье Николая Ивановича в новых условиях проживания на окраине Российской империи. В Оренбургской пограничной комиссии он так же успел оставить после себя добрую память, повлиял на развитие в этом крае народных школ. Наконец, в 1861 году его снова пригласили на службу в Казань для занятий восточными языками.

    Все остальное время своей жизни он провел в Казани, где стал профессором Академии, профессором Императорского Университета и, наконец, директором инородческой учительской Семинарии. Без остатка посвятил себя Николай Ильминский миссионерской работе.

    В 1864 году на квартире молодого сотрудника Ильминского татарина Василия Тимофеева открылась школа для детей крещеных татар. Особенность и превосходство ее над существовавшими до этого инородческими школами заключалась в образовательной системе, по которой преподавание велось на родном для учащихся языке, образование в духе русского православия и русской культуры. Николай Иванович писал: «Наша цель – убедить всех смотреть на нашу школу не просто как на место обучения грамоте и цифре, но как на действительное миссионерское, христианско-просветительское учреждение… Мы рассчитываем на своих выпускников, как на проводников христианского просвещения в массу крещеных татар… Мы сошли с высоты отвлеченных теорий в жизнь действительную». Государь-Император Александр II, посетивший Казанскую центральную крещено-татарскую школу Н.И. Ильминского, сказал памятные слова: «Я очень рад, что ваши дети учатся здесь, и уверен, что они выйдут отсюда хорошими христианами».

    В 1867 году было утверждено православное миссионерское общество во имя свт. Гурия Казанского, имевшее своею целью миссионерское делание в Казанском крае. Николай Ильминский сразу же стал деятельнейшим его членом. Руководствуясь его соображениями на свои средства, братство стало открывать инородческие школы по примеру школы центральной в Казани; издавалась и распространялась миссионерская литература. В селения крещеных инородцев стали назначаться на должности священно-церковнослужителей и учителей лица единоплеменные с населением.

    Николай Иванович много переписывался. Здесь наставления, обнимающие с разных сторон один существеннейший вопрос – об устройстве христианской жизни и просвещения. Этот и сам по себе великий и важный вопрос заключен у него еще в такие чудные рамки искренности и преданности, что каждое почти письмо, помимо большей или меньшей важности своего содержания, само по себе является милым и любезным сердцу читателя. Читая письма Николая Ивановича, часто забываешь, что это пишет директор к учителям, своим бывшим ученикам, начальник к подчиненным, высоко просвещенный русский человек к простым, едва грамотным людям, какими были тогда крещеные татары. Для него, как будто, и не существует на свете других отношений, кроме дружественных, братских, родственных, - и никаких других вопросов, кроме вопросов о просвещении, о церкви, о школе.

    В 1875 году состоялось открытие Казанского миссионерского приюта при Спасо-Преображенском монастыре. Николай Иванович принял на себя руководство питомцами нового миссионерского учреждения.

    Основная переводческая деятельность Ильминского развернулась с 1860-х годов. Познакомившись с татарской жизнью и разочаровавшись в практической приложимости старых переводов христианских книг на книжный татарский язык, решился он оставить этот малопонятный для простых людей способ и избрал орудием для христианского просвещения татар новые переводы на народный и живой язык татар старокрещеных как более чистый, понятный для всех и, кроме того, более свободный от разных примесей мусульманской культуры. Ильминский в течение 20-ти лет совершенно установил христианскую терминологию для татарского языка, а по сходству и единообразию в конструкции – и для других наречий инородческих: чувашского, черемисского, вотяцкого, мордовского и пр. Поэтому чем далее, тем с большей легкостью он производил переводы, пользуясь помощью природных знатоков этих языков. Нужно, впрочем, заметить, что эти труды Николая Ивановича, просветившие и впредь еще долженствующие просветить многих крещеных инородцев, распространялись без его подписи и без его слова. Главный их труженик, он совершенно умалчивал о своей работе, и все переводческие работы приписывал крещено-татарской школе и своим сотрудникам, между тем, как участие в этом деле школы и сотрудников состояло, главным образом, в прослушивании, некоторой перестановке слов или замене другими в готовых уже переводах, стоивших Николаю Ивановичу многих лет труда. Николай Ильминский был выбран председателем переводческой комиссии в Казани от Православного Миссионерского Общества, образованного свт. Иннокентием Московским. Причем полагающееся денежное вознаграждение ни разу не получил, оставляя все на издание переводов.

    Подобно тому, как равноапостольные братья Кирилл и Мефодий разработали славянскую азбуку, Николай Ильминский сделал тоже для языка крещеных татар. Именно Ильминский составил алфавит, которым пользуются до сих пор не только кряшены, но и татары (отсюда и стремление современных татар перейти на латиницу). Он начал записывать татарские слова не привычным арабским шрифтом, а стал использовать кириллицу, что оказалось более применимо к языку татарскому с точки зрения фонетики. К 1869 году переводы достигли уже такой полноты, что для крещеных татар открылась возможность услышать на своем родном языке православное Богослужение. Первая служба на крещено-татарском языке была совершена в 1-е воскресение Великого Поста (Неделя Торжества Православия) тогда еще иеромонахом Алтайской миссии, впоследствии преосвященным Макарием (Парвицким). Службы проводились потом постоянно священнослужителями уже из самих крещеных татар.

    По примеру переводов Ильминского проводится переводческая работа на крещено-татарский язык и в наши дни.

    В октябре 1872 года была учреждена инородческая учительская Семинария, директором которой до самой смерти оставался Н.И. Ильминский. «Учительская семинария должна представлять род одной семьи, в которой все воспитанники, не смотря на разноплеменность, живут мирно, трудятся мирно для одной цели, взаимно помогают друг другу в занятиях». В Семинарии было взято за правило обращение «на ты», даже к преподавателям, чтобы сблизить тем самым семинарскую семью. Ильминский постоянно поддерживал связь со всеми учениками, вышедшими из семинарии посредством переписки или личного свидания и бесед с приезжавшими в Казань. С живейшим интересом прочитывал он их письма и выслушивал рассказы об их деятельности и об отношении к ним местных властей и общества, задавал им интересующие его вопросы, давал советы и наставления, старался защитить притесняемых, ободрить упавших духом, поддержать в стремлении к доброй цели и поощрять особенно достойных из них. Пользуясь своим авторитетом в высших духовных и гражданских сферах, Николай Иванович Ильминский всегда готов был оказать полезное содействие своим воспитанникам, ходатайствуя за них перед епархиальными архиереями, губернаторами, попечителями, директорами и инспекторами учебных округов, перед благочинными и священниками.

    Всегда деятельный и благодушный, Николай Иванович не любил общественных развлечений, а почти все время посвящал науке или делу просвещения. Будучи бессребреником, он, увлекаемый идеей бескорыстного слежения делу, неохотно выслушивал даже, если кто-либо просил повысить жалование. Одевался всегда более чем просто. В 1857 году Николай Иванович, будучи 35-ти лет от роду, женился на девушке-сиротке, дочери тверского протоиерея, жившей в Казани у своей родной сестры, Екатерине Степановне. Своих родных детей у него не было, но и в семейном отношении он оставил добрую память о себе: при живом и сердечном участии своей жены он вырастил и поставил на ноги двоих детей своего товарища по Академии А.А. Бобровникова.

    Добрые отношения поддерживал Н.И. Ильминский с известным епископом, святителем Феофаном Затворником. Первое знакомство их произошло тогда, когда Ильминский, путешествуя в пятидесятых годах по Палестине, встретился с ним, как с состоявшим во главе православной миссии в Иерусалиме. Они сошлись, подружились. В борьбе палестинских друзов за православие с римо-католиками помогал им этот монах (Феофан), он же старался (хотя и неудачно) приобрести для православных иерусалимские святыни. Об этом вспоминает ученик Николая Ивановича чувашский просветитель И.Я. Яковлев. «Много мне и про него (свт. Феофана) интересного, поучительного, трогательного рассказывал Николай Ивановича». Бывал у свт. Феофана и ученик Ильминского по Академии Н.П. Остроумов.

    Духовное богатство Николая Ильминского – инородцы, христианским просвещением которых он занимался всю свою жизнь. В письме к К.П. Победоносцеву от 17 июля 1883 года он пишет трогательные строки: «Сегодня, в воскресенье утром… увидел я, под окном моим прошел наш бывший воспитанник, крестьянин, а теперь учитель народный, в подряснике, а под мышкой узелок (верно, ряска); это он пошел в собор кафедральный рукополагаться во диакона. А за ним спешит его жена, тоже из крестьян, но цивилизованная. Они меня не видали, да и не могли, ибо их мысль сосредоточена на таком высоком и важном для них событии. И я вдогонку им сказал про себя: идите, простые, добрые и искренние люди, Божии младенцы, которым благоволил Отец Небесный открыть свои тайны».

    Ильминский отошел ко Господу 27 декабря/9 января 1891/92 года на 69-ом году от рождения, после долгой болезни. Похоронен на Арском кладбище г. Казани с южной стороны храма. В гробу он лежал одетый в черный сюртук. Ни орденов, ни венков по его желанию у гроба не было.

    Священник из крещеных татар и ближайший сподвижник Николая Ильминского Василий Тимофеев в глубокой скорби по поводу его кончины сказал: «Николай Иванович!.. Что мы, темные без тебя будем делать? Все ведь это ты сделал, все тобой одним держалось. Неужели опять будет то же, что раньше? Помолись о нас, …к Господу Богу идешь – молись о нас, молись…»

    «Ильминский – лучший из всех добрых людей, каких нам приводилось видеть на своем веку и заслуженнейший общественный деятель по части христианского просвещения инородцев Казанского, да и всего вообще края России» - так характеризует его профессор Казанской Академии П.В. Знаменский, хорошо знавший его более 30-ти лет. Почти то же свидетельствует и К.П. Победоносцев, Обер-Прокурор Св. Синода: «…другой такой ясной и чистой души не приходилось мне встречать в жизни. Отрадно было смотреть в глубокие, добрые и умные глаза его, светившие в душу внутренним душевным светом… Имя этого человека – родное и знакомое повсюду в восточной половине России и в далекой Сибири: там тысячи простых русских людей и инородцев оплакивают его кончину, тысячи богобоязненных сердец поминают его в молитвах как великого просветителя и человеколюбца». К.В. Харлампович, в свою очередь, оценивая значение Николая Ивановича, писал следующее в 1916 году: «…если к характеристике прибавить черты нравственного облика Ильминского – его необычайную доброту и отзывчивость, его кротость и незлобивость, простоту и смирение, полное отсутствие эгоизма и тщеславия, неутомимое трудолюбие, - то мы получим портрет, достаточно напоминающий свой оригинал».

    Иван Яковлевич Яковлев в автобиографии «Моя жизнь» в главе «Мой учитель», посвященной Ильминскому вспоминает много доброго о Николае Ивановиче. «Ильминский был глубоко религиозный человек, притом в православно-церковном духе, соблюдал строго все церковные обряды и посты… В учительской семинарии, во главе которой он стоял, Ильминский становился всегда впереди, усердно молясь и подавая всем пример того, как надо держать себя в храме. Ильминский мне рассказывал о том , как его отец тайно, по ночам, вставая с кровати, молился (может быть это вызвало и подражание у Николая Ивановича? Не знаю)… Вообще к алтарю он относился, как к такому священному месту, куда миряне, даже дети, не должны впускаться, которое свободно доступно лишь священнослужителям… Живя у него много раз в Казани, особенно в последние годы его жизни, я спал или с ним в одной и той же комнате (если жена его отсутствовала), или в соседней (в кабинете). Мне при этом удавалось украдкой видеть (он думал, что я сплю), как Ильминский по ночам вставал и молился, иногда на коленях. Непоказная, искренняя, убежденная набожность его, проникновенное понимание им Священного Писания, устные импровизации его по содержанию псалмов были известны по России далеко за пределами Казани… Вообще в нем были удивительная скромность, доходившая до застенчивости, робости, простота, приветливость, отсутствие позирования, рисовки. Весь он был проникнут учением Христа. У него замечалась еще одна черта – доступность». У Ильминского, по свидетельству многих современников, было умение находить, угадывать, выбирать людей, годных для дела образования инородцев. Важной чертой при этом он считал в людях бескорыстную преданность делу. «У Ильминского, как и у всякого человека, были свои недостатки, но все это было ничто в сравнении с его другими, высокими, нравственными, духовными, умственными качествами. Одним словом, скажу вам, что я не встречал другого, подобного ему человека в жизни. Я не верил бы в существование святых, если бы не встретился с Ильминским, не видел его. В нем я видел, до какого совершенства могут дойти люди… А значит, и святые…».

    О Николае Ивановиче Ильминском осталась добрая память, уважение перед его заслугами. Было сказано много благодарных слов за труды, за заботу; издавались биографии разными авторами. В 1901 году в Казанской Духовный Академии в память 10-ти летней годовщины со дня смерти этого известного деятеля на почве миссионерства, для увековечивания памяти его, была устроена между членами академической корпорации, бывшими сослуживцами, учениками и почитателями именная стипендия. Скоро уже уважение переросло в почитание угодника Божия и просветителя Николая Ильминского, особенно в среде крещеных инородцев. Ярые татары-мусульмане же видели в нем врага за его проповедь среди них Истины Слова Божия. Ненависть эта напрасна, поскольку сам Ильминский был человеком незлобивым и смотрел на нападавших на него иноверцев, как на ходящих пока во тьме, еще не осознающих всего превосходства веры Православной; терпением и любовью, христианскими добродетелями следует просвещать и облагораживать таковых. Известно, что Николай Иванович сотрудничал с муллой Каюмом Насыровым по устройству учебного заведения в Казани для мусульман (по типу учительской Семинарии), но здесь не проводилось религиозно-мусульманского обучения, а лишь просвещение наукам (только этим объясняется участие Н.И-ча в проекте).

    Летом 1910 года в Казани состоялся миссионерский съезд, совпавший со временем выхода в свет статей Залесского, выступавшего против наследия Ильминского. Через три дня по окончании съезда члены его, и духовные, и миряне, после совершения архиерейских богослужений в храмах Казанской Духовной Академии и крещенотатарской школы, во главе с почитателем Ильминского архиепископом Никанором, совершили крестные ходы на могилу просветителя инородцев. Молились о нем и в учительской инородческой семинарии, откуда тоже вышел к могиле крестный ход. Все три крестных хода сошлись у могилы Ильминского. Здесь была совершена торжественная соборная панихида. После нее архиепископ Никанор сказал глубоко прочувствованное слово, в конце которого, обращаясь к покойному Николаю Ивановичу, от себя и от имени собравшихся дал клятву верности его системе просвещения инородцев.

    В 20-е годы кряшены признавались государством в качестве самобытной народности, имели собственные газеты, национальную интеллигенцию, проводили кряшенские съезды. Во времена молодого Советского государства известна переписка крещеных татар (письма Максимова), в которой раскрывается искренно-благодарное и даже благоговейное отношение к личности Николая Ильминского. В годы сталинской национальной политики кряшен причислили к татарам, принудительно поменяв их паспорта. Лишенные своей истории, статуса отдельной народности и своего названия, кряшены сумели выжить в годы советской власти, сохранив свою веру и свой язык. В доме почти каждого православного кряшена рядом с иконами обязательно висит фотография Н.И. Ильминского, просветителя кряшен, «апостола казанских инородцев».

    В наши дни, когда церковно-культурная деятельность крещеных инородцев переживает возрождение, Ильминский воспринимается как один из самых важных деятелей кряшенского общества, организатор и устроитель его. Имя его называется как незаслуженно забытое за эти годы, вновь изучаются его жизнь и труды. В резолюции научно-практической конференции «Этнические и конфессиональные традиции кряшен: история и современность», состоявшейся 7 декабря 2000 года в г. Казани, постановлено следующее: «На конференции было отмечено, что кряшены до сих пор остаются приверженными алфавиту, созданному Ильминским, который основан на кириллице и не признает возможным для себя переход на латиницу или другую графику, также было единодушно признано, учитывая выдающиеся заслуги Н.И. Ильминского в создании письменности, системы общего образования, православного просвещения кряшен на родном их языке, и в подготовке кадров учителей и священнослужителей для кряшенских школ и церквей, просить Архиепископа Казанского и Татарстанского Анастасия возбудить ходатайство о канонизации Н.И. Ильминского».

    Многие и многие христиане, познакомившиеся с богоугодной жизнью и деятельностью почившего праведного Николая, просветителя Казанских инородцев, почитают его как угодника Божия, исполнившего завет Христа апостолам: «…идите, научите все народы,…уча их соблюдать все, что Я повелел вам…» (Мф.28,19-20), просят его о вспомоществовании, вразумлении в Истине Христовой веры Православной и распространении ее.

    Были подготовлены также необходимые для подачи в комиссию по канонизации святых Русской Православной Церкви молитвословия:

    Тропарь праведному Николаю, просветителю Казанских инородцев, гл. 4.

    Яко луч пресветлый Солнца Правды возсиял еси, / в земли Казанстей веру православную проповедуя. / Неведущих Единого Бога к вере Христовой обратил еси, / просвещением темноту невежествия людскаго устраняя. / В житии твоем заветы Евангельския исполняя, / стадо Христово к Пастыреначальнику препроводил еси. / Праведне Николае, / моли Христа Бога, // спастися душам нашим.

    Кондак  ему же, гл. 3.

    Церковь Казанская украшается днесь: / учитель изрядный и просветитель просия в ней, / истинный подражатель святителя Гурия, / равноапостолен в трудех явился еси, праведне Николае. / На земли по Любви Евангельской жил еси, / и инородцев учением Христовым освятил еси. / К жизни вечней преселився не престай просвещати ны, // молитвенниче теплый о душах наших.

    Молитва, ему же.

    О, преславный человеколюбче и учителю премудрый, праведный Николае, земли Казанския просветителю. К тебе, яко ходатаю нашему пред престолом Царя Славы, осветившему нас светом учений и в вере Христовой наставльшему, припадающе, молимся: призри на ны с высоты Небесныя и виждь скорби и печали наша и примени их в радость, отпадшия от веры Православныя обрати, неведающих Бога Слова Воплотившегося вразуми и в познании Евангелия настави. Простри молитвенно ко Господу Богу честнии руце твои и испроси нам от Него оставление согрешений наших, страждущим исцеление, скорбящим утешение, бедствующим скорую помощь, всем же чтущим тя мирную и христианскую живота кончину и добрый ответ на Страшнем Суде Христове. Ей, праведный угодниче Божий, не посрами упования нашего, еже на тя по Бозе и Богородице возлагаем, но буди нам помощник во просвещение и спасение, да прославим Человеколюбие Прославльшего тя Господа – Отца и Сына и Святаго Духа, ныне, и присно, и во веки веков. Аминь.

    В Казани имеется написанная по благословению Архиепископа Казанского и Татарстанского Анастасия икона святых, имевших отношение к земле нашей. На этой иконе нашлось место и для Николая Ильминского. Его мы можем увидеть с седой бородой на краю левой стороны в белой одежде с раскрытой в руке книгой.

     
  • Карта сайта
  • Поиск
  • Полезные статьи
    спонсоров проекта

     


  •